Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 32)

Я хочу ее себе. Никогда более четко не осознавал данного факта. Совсем хочу. При любых романовских условиях. Даже если ей еще нужно время, я дам еще, но потом верну сторицей. Я пробивал, у Лены вроде бы никого нет. Да все равно как-то. Наплевать. Даже, если бы и был. Заберу. Это неоспоримо.

— Ты что здесь? — подходит Ганс. Я его и не заметил за своими мыслями.

— Курю.

— Слушай…У тебя все норм?

— Не заметно?

— Не поверишь. Заметно. — протягивает руку к моей пачке и выбивает сигу. — Аж с траха соскочил. Там девки в шоке.

Морщусь в темноте. Тройники. Да…Удовольствие еще то, не спорю, но не сейчас. Не сейчас! Хотя не думаю, что вернусь к этому. Боже, что творится со мной. Вырывается нервный смешок. Я бы даже сейчас в рясу монаха вырядился, наверное, если бы это помогло в достижении цели.

Мать твою… Что ж так…Сука….Мммм…Зажимаю лоб рукой и тру, словно мысли разгоняю, разметываю их и гоню прочь. Дайте мне хоть сейчас просто потупить и ни о чем не думать.

Руслан опускается рядом и молчит. Отголоски музыкального сопровождения ожившей к полуночи тусовки долетают до наших ушей. С одной стороны жесткая какафония звуков, а с другой умиротворяющие звуки ночи. Тихо, звук цикад, мерцание светлячков. Что-то шуршит в траве под ногами. Небо. Поднимаю глаза и всматриваюсь.

Мое небо. Мое спасение.

Звезды мерцают и зовут. Я вижу. Вижу млечный путь. Эту смазанную и усеянную мириадами звезд седую дорогу в прекрасную жизнь, умиротворенное бытие. А может именно там и живет Мастер со своей любимой Маргаритой? А может именно там они и обрели этот вечный покой? Хотя кто знает…Что за мысли? Но я смиряюсь. Понимаю, благодаря кому в моей странной душе просыпаются эти нежные ростки. Не против. Я ни хрена не против. Очень мне хочется, чтобы именно сейчас на моих коленях сидела Лена. Просто обнимать ее и немного покачивать. Без пошлости, клянусь.

— Не спрашивать? — доносится голос Руса.

— Не-а, братка. Не надо. — мотаю головой и чувствую, как краснеет лицо. Хорошо, что темно!

— Ладно. — просто отвечает Ганс и затягивается. С шумом выпускает дым и все же транслирует — Вот, сука не было печали, черти натаскали. Что ж так все хуево-то! Мммм. — стискивает зубы — Ладно! Провемся. Все равно…все равно все будет. — бормочет он странные слова. — Пошли?

— Куда?

— Туда!

— Нет, Рус. Я сваливаю. Не охота.

— Я с тобой тогда. Тоже не хочу. Заебало все. Поеду спать.

И мы уходим вместе. Осталось только взяться за руки и вприпрыжку поскакать к машинам. Ну что сказать! Иногда и веселая жизнь задрачивает и хочется просто побыть в тишине. Да.

А тут еще этот праздник впереди. Но пойду, конечно. Я уверен, что моя Романова будет там. Просто сто проц. Вот там и расставлю все точки над «ё». Она станет моей! Рано или поздно, похрен когда, но желательно по быстрее.

* Ганс совершил попытку суицида. Книга о нем «Намекаю на чувства»

32

Я поверить не могу, что Ник заявил на меня свои права. Это сверхнаглость и жестокая жесть!

«Нам без вариантов! Ты принадлежишь мне!» Кому без вариантов? Ему? А я не счет? Мне как быть? Отдаться без боя? Он созрел, видите ли, для отношений!

Мало того, что на этом дурацком празднике заловил и поставил перед фактом, так еще и написывает теперь без конца. Не отвечаю, еще чего! Боже, у меня руки-ноги отнялись, когда увидела приближающего Ника. Какого рожна спряталась за раскидистым деревом?! Извелась вся, а Иры все не было. Зато Никита появился.

Вот кого ждать вообще не пришлось. Шел на меня как завоеватель, как воин Маори. Бескомпромиссный и жесткий. Только вот мне он такой и нравится! Сильный, смелый, независимый! Упорный, наглый и нежный. Да, я знаю, какой Шахов в этом смысле и его анти-морбидецца покорила меня. Только Ник обладает талантом смешивать такие разные ощущения и дарить.

В моей жизни наступил один сплошной «Шахов». Этот маньяк везде и всюду. Не то, чтобы меня это бесит. Да, я признаюсь — Ник меня волнует, но и сдаваться просто так ему не собираюсь! Блин… Он такой… Он такой непредсказуемый. Он другой теперь. Так смотрит, словно готов на многое. Вранье, конечно! Не верю! Но как же смотрит… и что пишет мне. Сообщения пестрят словами: не отдам, моя, будь со мной, поверь. Нет, они короткие, там нет поэтических сравнений и синонимичного ряда. Смысл больше рубленный, но наполненный решительной и бескомпромиссной силой действия.

И это меня покоряет! И я почти прощаю его за тот случай. В глубине души пока еще, это же естественно, не напоказ прощаю, но я сдаюсь. Я почти готова. Покоряюсь. Бесит, но капитулирую под его воздействием. Он мой шах! Мой царь! Пока все внутри, я держу это и не выпускаю. И знать Нику об этом необязательно. Да…?

Мечусь по квартире, как запертый арестант какой. Проверяю, все ли в порядке с едой у Лапки. Спит мое белое чудо без задних ног на подоконнике. Меняю ей корм и наливаю свежей воды. Бездумно переставляю кофейные чашки, еложу салфеткой по поверхности мебели. Очнувшись, понимаю, что натираю зеркало.

Боже! На волосах растрепанная гуля. Старые трикотажные шорты надо выбросить уже, так как они максимально короткие, вон половина попы выглядывает. Майка падает с одного плеча. Я похудела, что ли? Все это время, которое себя разглядываю, продолжаю неистово полировать несчастное зеркало.

Вдруг в дверь начинают оглушительно и почти беспрерывно звонить. От неожиданности подскакиваю. Кого там колошматит около несчастного дверного звонка? Да и иду я! Зинаида Павловна, наверное, за чем-то припожаловала. Она периодически заходит ко мне то за солью, то за сахаром. Мне не жаль, я одалживаю. Да или просто на чай приходит. Милая старушка, я очень люблю с ней поболтать. Раскидываю по пути уборочные принадлежности и щелкаю замком.

И чего я в глазок не позырила? М?

— Собирайся! — раздается несокрушимая команда, когда я еле успеваю открыть дверь.

— Куда? — теряюсь от неожиданности.

— Какая разница? Я тебя зову. Едем! — завалившись на стену, с независимо раздражающим видом вещает этот деспот. А это он, да.

— Ты оборзел так разговаривать? — наконец возмущаюсь я.

Шахов дергает плечами и по бычьи яростно наклоняет голову вперед. Коротко, но шумно выдыхает и затискивает меня в квартиру. Захлопнув дверь, хватает за плечи и прижимается к лицу своим лбом.

— Леееен…ну я прошу…едем? — вроде бы и просит, но в то же время давит.

От этой близости меня начинает волочить не по-детски. Ник так прижимает к себе, неспеша поглаживает плечи и дышит на меня. Дышит и дышит. Дышит и дышит. А я не могу пошевелиться. Изо всех сил держусь, чтобы не запрыгнуть на него и не впиться в губы. Его рот, вот он — рядом. От соблазна зажмуриваю глаза и упираюсь в стену.

— Какого черта ты сотворила с волосами? — фраза-бомба обрушает меня с небес на землю.

— Чтооо? — мои глаза расширяются сами по себе. Хам! Грубиян! — Это мои волосы, что хочу, то и делаю! Выпрямила, не видишь?

Шахов немного отстраняется от меня, но плечи не отпускает. Одной рукой подцепляет резинку и разбрасывает волосы по плечам. Берет одну прядь и пропускает сквозь пальцы. Задумчиво смотрит и произносит.

— А мне твои кудри нравились больше. Когда они обратно завьются? — стоит и наглаживает мои волосы.

Я растеряна. Даже не думала, что ему что-то нравится. Особенно моя прическа. А кудри да, выпрямила. Ну там как у девочек бывает, новая стрижка — новая жизнь. Вот и я тоже, и туда же.

— Едем? — хриплый выдох Ника будоражит.

— Да куда же?!

— Увидишь. Лена, прошу, одевайся.

Вздохнув, выскальзываю из его рук и направляюсь в комнату. Предложив Нику, подождать в гостиной, удаляюсь в нишу спальни. Вслед догоняют слова.

— А ты всегда в таком виде гостей встречаешь? — гремит Шахов.

— В каком, Ник?

— С голой жопой? М? И без белья? Это нормально? — да какого черта он злится? Я не понимаю!

— Нет! Сегодня исключение, блин! — не хочу продолжать и скрываюсь из вида.

Так. Быстро-душ, смена одежды и минимум косметики. Не собираюсь наряжаться и загоняться с мейком. В баню все! Минут через тридцать выхожу и направляюсь к Никите. Он, вальяжно развалившись, сидит на диване и копается в телефоне.

— Готова. Едем?

— Мгм. Едем.

Пока обуваемся, закрываем дверь, не произносим ни слова. Также молча спускаемся к его машине. Жуковой Прадик ждет у подъезда. Боже, ну и чудовище. Мне трап нужен, чтобы в салон забраться. Зверь-машина и зверь-хозяин. Ну да, тандем равноценный, чего удивляться. Ник открывает дверь, хватает на руки и осторожно сажает на сиденье. Я может и в замешательстве, но вида не показываю. Ничего такого, просто помог. Его руки такие крепкие…Боже…

Шахов садится рядом. Внезапно он наклоняется и ловит мой подбородок руками, припечатывается к губам и улыбается. Поцелуй настолько поразительно чувственный и нежный, что сразу отправляюсь в невесомость. Независимо от своих реакций, сама тянусь и целую. Никаких языков, просто захватываю нижнюю губу Ника и тут же отпускаю.

Зря я это сделала.

Секунда, и я сижу у него на коленях, оседлав верхом. И хорошо, что сумерки на улице уже. Это хотя бы как-то меня успокаивает. Мой сладкий мучитель подсовывает руки за свитшот и невесомо касается позвонков.

— Наконец-то. — сипло бормочет, уткнувшись мне в грудь. — Я скучаю по тебе. Очень. Ты нет?

Нажимает рукой на затылок и припечатывает к своему рту. Недолгая нежность сменяется неистовством. Никогда так варварски Никита меня еще не целовал. Истязает меня настолько изощренно и пламенно, что сразу улетаю. Ник сильный, горячий и напористый. В нем бушуют сразу несколько стихий, как контролирует, не понимаю. Он буйный ветер, гром и молния, буря и натиск. Клокочет, вибрирует, ревет и немыслимо стонет. Это все внутри, но я осязаю его дикую натуру кожей, всеми фибрами и ранимыми открытыми рецепторами. Принимаю. Принимаю всего, не оставляя ничего за пределами.