Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 22)

Хочу, как там, в душе. Только тогда стояла перед ним обнаженная и испуганная. Не успела даже впитать всего происходящего. Но единственное, что помню — его язык и как сама целовала. Вот и сейчас. Завожу руки, одну за его затылок, а другой хватаю за шею и наклоняю к себе. И сама тянусь. Ник поддается с пробуксовкой, но не потому, что не хочет, он наблюдает за мной очень внимательно. Изучает мои реакции или что? Но есть момент, который я тоже вижу — ему нравится.

— Наклонись. — шепчу ему тихо. — Не достаю же.

— Чего ты хочешь? — вырывается у него.

Не понимаю вопрос, но все же выражаю сиюминутное желание.

— Твои губы и язык.

— И все? — буря во взгляде и крепче сжимает.

— Не знаю — честно выдаю, что думаю.

— Щепка, ты меня…

— Хочу. Поцеловать. — в нетерпении жму на его шею сильнее.

— Хочешь? — выдыхает прямо в губы.

— Хочу.

Наклоняется и прижимается лицом к моему. Еле соприкасаемся губами. Шахов подхватывает меня и сажает на выступ в стене, который не заметила сразу. Теперь мы на одном уровне. Никита стоит между моих ног. Платье и так короткое, а теперь задралось вообще дальше некуда. И эти долбанные чулки выглядывают из-под поднятого подола. Ник гладит мои бедра и когда рука добирается до кромки капрона, он с силой дергается и останавливается. Отшатывается от моего лица и устремляет взгляд вниз. В этом углу еле теплится свет, но Ник видит кружево моего белья. Замирает.

— Сука…- хрипит со свистом севшим голосом — Зря ты их надела. Теперь не смогу удержать себя на цепи. Что же ты наделала, Лена.

Шахов ведет двумя пальцами по краю чулок и оголенной кожи. Следит и впитывает мою дрожь. Трогает, нежно и настойчиво. Потом двигается вверх, задирает платье, сдвигая до трусов. И резко поднимает его. Я уверена, мои крошечные черные трусики он рассмотрел очень хорошо.

— Бля! — кривит лицо и сжимает челюсти. — Ты знаешь, малышка, что такое белье может сотворить с такими, как я? Ммм?

Мотаю головой, ухожу от ответа. Понимаю только, что мои губы горят и просят поцелуй. А Ник так близко. Вижу, как он изо всех сил пытается справиться с собой. Уже отстранил от меня руки и поставил их по краям от меня, словно фиксаторы. Но я же не собираюсь убегать. Я хочу узнать, что будет дальше. До куда мы сможем зайти. Шахов понятно до какой черты, а я?

— Ник. — выдавливаю из себя, горло пересохло совсем.

Он поднимает голову и тяжело на меня смотрит. Не успокоился, также все. Замечаю даже злость во взгляде. Но меня это сейчас не трогает.

— Поцелуй меня. Пожалуйста. Ты целый вечер избегаешь. Почему?

— Тебе не убежать от меня тогда, Лен! — вдруг дергает меня на себя, сильно притискивается. Вжимается мне с силой между ног, и я чувствую его огромное напряжение. Даже через ткань я ощущаю это! Ник упирается мне прямо туда и, выдав низкий стон, толкается. Вспышка и поражение нервной системы в одном движении. Резкий порыв возбуждения пронизывает все тело и не могу сдержать протяжный крик. Ник чувствует меня и резко толкается еще раз. — Да беги ты от меня! Не поздно пока…Это последний раз, когда сможешь это сделать. Если нет, то…

Я не знаю, какой демон управляет мной, но вместо того, чтобы последовать просьбе Шахова, я вцепливаюсь в его шею и впиваюсь в него, как присоска. Ник первое время не двигается, просто застывает каменной глыбой. Я все делаю сама, целую, как умею. Мне так нравится касаться его. Он такой, такой! В порыве понимаю, что обхватываю его еще и ногами. Тяну к себе, примагничиваю. Ведь я же действую на него, вижу же.

И тут Ника срывает с резьбы. Его руки везде, тянут и мнут меня. Он выдергивает заколку из моей прически и, отбросив ее куда-то в угол, хватает меня за волосы, накручивает их на кулак и оттягивает голову назад. И начинает сам целовать. Меня уносит за пределы космоса. Все ничто, только он. Я полностью в его власти. Он моя бесконечность сейчас. Именно сейчас.

Язык, его язык везде. Лижет, лижет, лижет. Сосет мои губы, захватывает. Руки повсюду: лопатки, поясница, бедра, задница. Иногда так жестко сжимает, что становится больно, но эта боль странная, возбуждающая и выносящая за пределы, и ее хочется еще.

— Уйдем? Пошли со мной. Ты обещала. — отрывается и тяжело справляется с дыханием.

— Ник, я не знаю…

— Знаешь! — давит он — Иначе, зачем это все?

Молчу, с трудом соображаю, что дальше делать. Я хочу, но…

— Пошли. Ну давай, Лен. — протягивает мне руку.

Земля останавливается подо мной. Горит целая планета. Смотрю на его протянутую ладонь и колеблюсь. Пойти, или? Шахов смотрит настолько напряженно, что в первые секунды теряюсь. Я нравлюсь же ему, да? Иначе зачем он со мной? Ну зачем? А вдруг он тоже самое чувствует по отношению ко мне, что и я? И как это проверить?

Я решаюсь и хватаю его руку. И в этот миг, в помещении загорается свет. Яркий и беспощадный. Могу рассмотреть Ника беспрепятственно. Он улыбается. На его лице цветет самодовольная ухмылка неоспоримого победителя, уверенного в себе. И мне кажется, или все же мелькает отчуждение? Не дав мне ни минуты размыслить о перемене, Ник тащит меня из зала в апартаменты. Быстро преодолеваем расстояние, пока не оказываемся у его номера. Он отщелкивает замок и толкает дверь.

— Заходи.

22

Пошла со мной. Она пошла со мной.

Попала в мою сеть и уже не вырваться ей. Пока еще неумело трепыхается, хочет подсознательно освободиться, но не может. Не дает в первую очередь любопытство. Хотя это не в первую, нет.

Лена не понимает, насколько она сексуально отзывчивая. Ей даже это в голову не приходит. Трепещет в моих руках, звенит так пронзительно, что приходится все время стегать себя невидимой плетью, чтобы не загнать рвущихся, захлебывающихся пеной лошадей. Звучит парадоксально, но это так. Стегать обратным порядком.

На минуту бы сейчас сунуть голову под кран с ледяной водой, да выдохнуть пару раз. Но я не могу, нет никаких сил отнять от Романовой руки, хотя бы на короткое время. Их не существует! Голова горит губительным огнем, аж треск слышу, как все пылает. Все ей заполонило, затащило и разбило на куски.

Так желать…Это запредельно…Даже для меня.

Пока волоку к двери, несколько раз срываюсь и останавливаюсь, прижимаю к себе и жадно целую. Блядь, это слабое слово целую. Я ее просто пожираю своим ртом. Всю кожу стер ей на шее, она покраснела и блестит от моих слюней, а я все тормознуться не могу. Вся моя тщательно выстроенная подготовка по абстрагированию летит в пропасть. Я не могу! Не могу от нее оторваться!

Пугает. Это так меня пугает. Ненавистная стихия жрет меня. Огонь… Все время боялся вспыхивать, а с ней не могу контролировать. Горю!

— Ник. — словно через слой звенящей тиши рвется ее голос — Ник!

Поднимаю мутный взгляд, ловлю ее. Растрепанная и покрасневшая, глаза блестят и сверкают в полумраке. Платье сбилось и задралось. Порочная красота и дьявольская невинность. Убойный коктейль для меня сейчас. Я пью его и не могу прекратить. Распаляет это колдовское пойло и вьюжит кровь, гонит фонтанами и толчками. Как же я хочу ее! Нагнуть бы сразу, без всяких прилюдий и жестко выебать. Но нельзя…

Нахожу в себе силы и вопросительно киваю, не могу физически произнести ни слова.

— Ты какой-то другой сейчас. — ищет во мне что-то. — Что с тобой?

И это она видит.

С трудом соображаю и отрицательно машу головой. Типа, не бери в голову. Стою, обняв за талию одной рукой, а второй веду по ее искусанным губам.

— Будь со мной сегодня. — все, что говорю. — Тебе понравится.

Лена вдыхает с протяжным всхлипом и так трогательно смотрит на меня, что ноет в груди. Ее серые глаза выражают такое сильное смешение чувств, что хочу отступить от своих планов и бросить все. Уберечь от себя. Вытурить Романову сейчас же отсюда и наорать так, чтобы больше не приближалась ко мне. Но следующий миг рушит мои тусклые планы. Лена обнимает меня и тянется. Нежно проводит языком по верней губе и утыкается в шею.

К черту все. Она сама хочет. А значит…

Распахиваю перед ней дверь и заволакиваю. Она делает несколько шагов и замирает у огромной кровати. Стопорится и поднимает на меня глаза.

— Сюда? — тихий голос — Мне… ложиться?

Кровь густыми потоками льет через кожу. В голове звенит и тяжелеет совсем. Овечка на заклание готова. Чтобы не передумать, хватаю ее за руку и подталкиваю к этому широкому жертвенному алтарю. Оттесняю ее туда и, сипло выталкивая слова, говорю.

— Да! Ложись.

Смотрит на меня своим серым хрусталем, просаживает по артериям. Вся сжалась, дрожит. Даже немного корпусом вперед ко мне наклонилась, чтобы не завалиться сразу на голые простыни. Да, я сдернул одеяло, успел. Оно лежит рядом с кроватью огромным комом.

Изучаю, наблюдаю, рвусь. Надо немного отвлечься, чтобы не опрокинуть ее сразу, поэтому, не отрываясь от Лены, спускаюсь вниз на колени, не отвожу взгляд ни на секунду.

Пока сползаю, непрерывно веду руками по ее соблазнительным изгибам. Талия, бедра, икры. Вырисовываю пальцами снежные узоры на капроне. Приподнимаю одну стопу и расстегиваю молнию на ботильоне, медленно стаскиваю. Лена, чтобы не свалиться, хватается за мои плечи. Отбрасываю один и тут же стаскиваю второй.

Босая. Ножки хрупкие, тонкие, стройные. Обхватываю и глажу, дохожу до края подола и останавливаюсь. Там, дальше эти чулки. Ажурные, с кружевом. Дрожь сотрясает Лену непрерывно, мелкая и сыпучая. Все еще напряжена до края. Боится меня, вижу. Задираю край платья и касаюсь резинки, тихо и плавно скатываю, оголенную кожу целую. Когда добираюсь до внутренней стороны бедра слышу сдавленный выдох. Улыбаюсь, но не отрываюсь. Реагирует.