Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 18)

— Лен, слышишь, я не буду больше. — беру ее за руку и повторяю затертые слова по отношению к ней.

Щепка поворачивается, и мы сталкиваемся взглядами. И снова этот ток по венам. Серые-серые глаза. В середине светлее, а по краям темный ободок. Там столько искренности, просьбы и тайны, что рубит под самые колени. Несмотря на то, что сижу, держусь, чтобы не сползти по сиденью на пол салона. Угу. Даже так.

Она охуенная. Трогает меня до самого нутра, пронизывает. Какие на хрен тройники по отношению к ней? Ну какие? Лена создана для другого мира, другого человека, не такого, как я. Понимаю это, как никогда, сейчас, но не могу удержаться.

И горечь от этого осознания расползается по телу. Замечает мои изменения, хотя максимально пытаюсь не выдать ничего из того, что думаю. Чувствую ответное сжатие. Нежная ладошка сжимает мою ручищу. Это простое касание вставляет больше, чем самый отвальный оргазм. Размазываюсь, как манная каша. Клейкая белая субстанция с мигающими в ней сердечками. Тягучий мерцающий шар. А внешне держусь, не показываю вида. Я же кремень, сука, хоть и поплывший.

— Ник, — зовет меня тихо — спасибо.

Невесело усмехаюсь. «Спасибо»…ну, а что еще хотел…

— Ок. — киваю ей. — Пожалуйста, блядь. — бормочу уже в сторону.

— Мы победим? — спрашивает уже спокойнее. — Я очень хочу.

— Конечно. — соглашаюсь я. — Затем и едем.

Разговор начинает завязываться, и мы потихоньку накручиваем нить беседы. Говорим преимущественно о соревнованиях в полголоса, опасаясь разбудить Мирона. Не потому, что хотим дать ему поспать, а просто нет охоты нарушать наше единение. Ну не нужен этот третий лишний в разговоре. Нам и так прекрасно.

Лена даже начинает тихо смеяться. И самое главное, что наши руки не размыкаем, просто удобнее перехватываем и снова держимся. Это такой дурман, оказывается, когда просто держишь за руку, просто соприкасаешься кожей, ловишь подрагивание, ощущаешь пожатие, поглаживание. Слабые, но такие дробные разряды поражают ноющими отметинами, что впору заорать, но я терплю. И все это только с ней. Фантастика, блядь! Сам себе удивляюсь. Но удовольствие несоизмеримое ни с чем. И я улетаю.

Сидим, повернутые корпусами друг к другу, контакт глазами не прерывается. Сцепка не прекращается. Наши головы упираются в верхушки кресел, но это не мешает. Впитываем друг друга, туманим и заглатываем. Я так пристально смотрю на Лену, что она полуслове осекается и растерянно замирает. Хлопает ресницами и ее очаровательные щечки начинает краснеть. Бегло мечется взглядом, смущается.

— Никита. — шепчет она взволнованно.

— Что? — выдыхаю шепотом.

— Не смотри так…

— Не могу. — выдаю правду — Я не могу от тебя оторваться. Леееен…, понимаешь?….Не могу….Ты притягиваешь меня.

Моя Щепка прикрывает веки. Тонкая кожа дрожит и трепещет, длинные ресницы взлетают и тут же пикируют.

— Ты обещал. — серый ураган прямо мне в разгоряченную кровь.

— Да. Помню. — и все равно смотрю.

Обещал! Поскорее бы приехать. Близость с ней — яд для меня. Отравляет им, убивает меня медленно и со вкусом. Страшная пытка. Если бы ты знала, Лена, как мне приходиться сдерживаться, чтобы просто не порвать тебя на куски. Не завалить тебя здесь и прямо на глазах у Мирона, выбивать из тебя стоны, трогать тебя везде беспрепятственно. Если бы знала! Задрать этот свитер, обнажить гладкую, шелковую кожу, она такая, я знаю, а потом одержимо зализывать.

Я познал секс в разных ипостасях. Нет у меня ни стыда, ни совести в этом произведении искусства. Ну нет! Девушки для меня ничто, так средство достижения собственного кайфа, но ты вырвала меня из этих рамок. И это тревожит. Безусловно!

Сглатываю эти слова и, конечно, не говорю. Испугается. Вместо этого подаюсь вперед и прижимаюсь к ее лбу. Вдыхаю аромат. Не сопротивляется, тоже крепко прижимается. Ее легкое дыхание оседает на моих губах и будит такое яркое желание, что хриплый стон не в силах удержать совсем. Не открываю глаза, ловлю эти мгновения, запоминаю. Изгибаюсь и рву поцелуй с губ малышки. Просто захватываю ее губы и тяну сплетенные руки на себя.

Сладкая моя, нежная.

Язык даже не всовываю, не хочу опошлять. Просто чувствую ее и все. Меня кружит, как девицу, которая впервые дернула стакан спиртного. Докатился! Что дальше теперь? Что дальше…

Автобус нервно дергается и замирает. Приехали. Лена отшатывается от меня и зажимает свои губы ладонью, словно их невыносимо жжет. Бросает на меня пылающий взгляд и срывается с места. Неловко захватив свои вещи, выбегает из салона первая. Может зря я так? Нет…Поздно. Назад не отмотать.

18

— Ребят, вы должны помнить, что залог победы, это чистота выполнения, сложность элементов и моя работа. За себя ручаюсь. Вы тоже не подведете. Это факт. Давайте, растреплем всем тут букетик. — напутствует Сашок, наш оператор.

— Сань, ты, как всегда, на высоте же будешь, да? Камеры в порядке? — волнуется Женя.

— Жека! Ты охренел? Когда было по-другому? Ни разу же не подводил! — притворно возмущается Сашок.

Миронов смеется и хлопает по плечу оператора.

Наш вылет через минут десять. Мы в одинаковой полярно-белой экипировке с надписью команды на груди стоим недалеко от самолета. Нервоз немного есть, от этого никуда не деться. Хотя внешне мы все относительно спокойны. Да и народ здесь подобрался в адеквате. Нет ни нарочитой демонстрации силы, ни нахрапистости, все предельно открыты и доброжелательны. Короче, нормальная рабочая атмосфера.

Наша программа это сорокапятисекундный сюжет о жизни парашютистов, с началом и логическим концом. История, отрепетированная долгими часами и сдобренная немалым упорством. Уложиться надо также, как на отработке, иначе снимут баллы. Как же хочется победить. А там, если сможем прорваться, то будем готовиться и бороться с признанными лидерами США, Норвегии. Мечта!

Ник сказал, что выиграем, значит так и будет.

Пойдем в ва-банк. Фишка номера — трюки. И дай мне Бог удержаться. Ни за что себе не прощу, если налажаю. Но не должна же! Я не боюсь. Я смогу. Это стихия не только Ника, но и моя тоже. Хотя то, что творит Шахов неописуемо. Он сумасшедший! Но я тоже не пальцем деланая. Так что зажжем.

— Главное, не влететь в облако. — тихо говорит сам себе Ник.

— Я об этом и не подумала. — отвечаю ему, но как бы и себе тоже.

Шахов пересекается со мной взглядами и еле заметно вопросительно кивает. Я понимаю, о чем он.

— Нормально. — отвечаю полушепотом.

Ничего не говорит, просто кивает. Шахов прекрасен в этом белоснежном комбезе. Скольжу по его божественному телу глазами. Он все еще в своей дурацкой шапочке, завернутой выше ушей, та же серьга висит толстым золотым колечком в ухе. Широченные плечи обтягивает чуть блестящая, словно пропитанная, ткань. Узкая талия и длинные сильные ноги.

— Бенг! — слышу смешок.

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Ник смеется, но никак обычно, с насмешкой, а искренне. Меня подкупает его реакция. Делает шаг навстречу и склоняется над моим ухом.

— Я охуенен, да?

— Дурак ты, что ли совсем. — смущаюсь еще больше.

Он не обижается, я вижу. И сказала так только от внезапно охватившего стыда, надо же поймал мое бесцеремонное разглядывание. Просто на него невозможно не смотреть. Ник хорош, как идол, которому все поклоняются. Сколько раз, нечаянно встречая его среди толпы студентов, видела, как все без ограничения провожали восхищенными взглядами. И это несмотря на то, что сплетни о нем кошмарные. Парни, так вообще, за пример подражания держат, а девчонки…Да что о них говорить, видно же, что помани Ник только пальцем, побегут вслед восхищенной и на все готовой толпой.

Мы стоим среди людей, но ощущение, что будто вдвоем на планете. Я никого не вижу, кроме него. Взгляд Шахова меняется. Становится тягучим, густым и прибивающим. Черты лица заостряются, и я понимаю, что Ник не отрывается от моих губ. От волнения приоткрываю свои, дышу тяжело. Словно плита на меня навалилась. Обволакивает меня своим пристальным вниманием, закутывает в облако притяжения.

Исследую его лицо, опускаю взгляд на мощную шею, увитую венами, и сглатываю. Ловлю себя на том, что хочу облизать его кожу. Неосознанно высовываю язык и провожу по своим губам. Боже! Что я делаю…Поздно, Шахов видит и замирает совсем. Его бомбит моя реакция. Вижу, понимаю. И тащусь от этого. Его ведет от меня. Знаю! Ник сжимает кисти и напрягается. Потом машет сам себе головой и отшагивает назад, и уходит. Спасается?

И я…тоже…

Сворачиваюсь внутренне от своей же крамолы. Все. Нельзя. Сейчас нельзя. Нужно думать о другом, о победе. Ловлю мысль о том, что сделаю невозможное. И прежде всего не только ведь для себя, я-то знаю, что и для него тоже. Для него. Вляпалась, блин! Как не ни хотела влипать, но удержаться не удалось. Поэтому и побеждать не только для амбиций буду. Понимаю, зачем это нужно, чтобы восхищался, заинтересовался. Дура я. Втресканная дура. Натягиваю свою чувственную цепь, торможусь.

В самолете сижу уже спокойная. Концентрация, вот что важно. Сосредоточение. На холостых обговариваем еще детали и готовимся. Ник максимально дотошно все проговаривает. Женя добавляет. Я впитываю. Сашок слушает и проверяет камеры. В рамках подготовки у нас было семьдесят прыжков. Маловато, но зато отработанно. Думаю справимся. Шлем, парашюты, все в идеальном состоянии. Проверяю крепления. Норм.