Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 15)

— Да. — соглашаюсь — Целуй. Быстро!

И не дожидаясь сам захватываю ее рот. И вот тут моя воля и диктатура. Лижу ее яростно и зовуще. Отдайся мне. Все равно затащу тебя. Сделаю, что захочу. Ведь пойдешь за мной, никуда не денешься. Лапаю ее, но осторожно, пока только спину исследую. Лена отвечает на мои языковые атаки, принимаю это за некое согласие и тут же обхватываю ладонями ее грудь, прихватываю соски. И в тот же миг рваный выдох мне в рот. Вот так…Послушная девочка, отзывчивая, покорная. Взяв свое, теперь ослабляю хватку. Лена отрывается первая и, тяжело дыша произносит.

— Ник, пожалуйста. — глаза наливаются слезами и меня торкает от того, как сопливо на ее не пролившиеся капли реагирую. — Не надо. Не трогай больше. Ты же…У тебя не болит же! Прекрати уже все это. Я…не хочу больше.

Понимаю ее. Еще как. Но включается во мне мерзкая скотина и побеждает. Давлю в себе все человеческое и одной рукой касаюсь напряженных сосков.

— Смотри. — выдаю ей, как мне кажется, спокойно. — Чувствуешь, какие напряженные? Это желание, малыш. Ты хочешь…И я …хочу…

Мотает головой, одна слеза все же вырывается и катится по щеке. Вижу эту соленую каплю среди множественных брызг. Вижу, блядь! Раньше таких мелочей не замечал. Это только с Романовой происходит. Опускаю одну руку вниз, веду к промежности, чтобы коснуться. Лена начинает сопротивляться и вырываться, при этом уже плачет в открытую.

— Ну не надо!

— Все. Все, тише. — прекращаю все попытки и успокаиваю. — Не буду. Лена, Леночкааа, тихо. — покачиваю ее в руках, пока ревет.

Ее сдавленные спазмы рвут меня на части. Торможусь с похотью, закрываю все пульсирующие каналы. Не надо было! Не справился с собой. Но и Лена манила-манила, а потом вот это всё. Зря я это сделал. Не торопиться нужно было. Теперь пока отойдет, хер знает сколько времени пройдет. Слышу, как затихает. Надо заканчивать и отпускать пока.

— Малыш, ты слышишь? — тихо произношу.

— Слышу.

Сдергиваю с себя полотенце и укутываю ее прямо в мокрую ткань. Эрегированный член касается ее. Вздрагивает.

— Беги. И…прости…Ладно?

Шмыгает носом и кивает, не глядя на меня. Потом разворачивается и уходит. Надо отпустить. Надо! Но не выдерживаю и окликаю ее у самых дверей.

— Лена! — не оборачиваясь, застывает. — Ты мне нравишься. — сам от себя в шоке, но говорю, слова сами вылетают. Бессилен тормознуться.

Она вздрагивает и ничего не ответив, скрывается за дверью. Подойдя ближе к лейке, откручиваю вентиль с ледяной водой на полную мощность.

Да что за нахуй со мной происходит?!

Риторический вопрос на сегодня!

15

После того странного и страшного для меня вечера прошло пару недель. И даже сейчас, при воспоминании о душевой, меня трясет. Рок какой-то, все время застреваем с ним в водной стихии. Бассейн, душ. Хотя по делу нас объединяет воздух, а вот вода…Интересно то, что именно в текучей стихии слышу от Шахова признания, то есть не признания, а информацию. Слово такое же документальное, как и он сам.

Страшный человек этот Ник. Бррр. Машина бесчувственная, жесть! У меня ощущение, что он не способен на живые эмоции, на искренность, жалость, участие. Просто глыба каменная. Непробиваемый. И эти сплетни еще не добавляют ему очков. Я никогда не интересуюсь, но оно само доходит, потому что трут не переставая. И самое мерзкое в этих историях — подробнейшее описание сексуальных приключений Шахова и его друзей. Наши мальчики на курсе восхищаются ими, хотят быть похожими на этих сумасшедших. Как же их? Тройка веселых трахарей. И это еще самое мягкое название. Ужас какой!

И я тоже хороша. Аж плакать хочется, но, когда я с ним, меня как парализует, становлюсь безвольной тряпкой. Ведусь на этого козлину. Иду, как овца на заклание. И мне приятные его касания, поцелуи, слова эти долбанные. Магнит, ворожей чертов! А если бы не отпустил тогда, и со мной вот также, как и с этими?

Нет, все же есть в нем крохотная капля человечности. Хоть иногда, но есть. И, вместе с тем, все равно обидно, как со мной обращался в те минуты.

«Зализывай!» Как собаке бездомной бросил. Ну как так можно? Испугалась, что говорить. Колошматит от него, словно в лихорадке постоянно пребываю, как только вспоминаю о нем. Но даже себе с трудом признаюсь, что при всем животном страхе, испытываю нездоровое любопытство и, будь оно проклято, желание! И жажду губ и прикосновений. Его рот — ад для меня, руки — гибель, голос — смерть. Он порочный демон, искуситель, совратитель и пожиратель девственниц. Почему-то про Шахова думаю именно так.

Я не понимаю его ни капли. Со мной один, на людях другой.

Все это время, на тренях, был подчеркнуто вежлив и корректен. Так и не скажешь, что зажимал меня в душевой, требовал поцелуев и все такое. Скользил по мне абсолютно безразличным взглядом, разговаривал исключительно вежливо, вносил поправки в мои действия. Все рационально, монотонно и безэмоционально, будто мне приснилось эта жуткая душевая.

«Ты мне нравишься». Это для чего было сказано? Не могу понять. Переосмысливала ситуацию миллион раз, и ни к какому выводу не пришла. Вероятно, просто хотел затащить меня в постель и все. Да сто пудов! А остальное просто слова!

Да, точно. Две недели ни намека на поползновения. Хотя чего я жду? Через четыре дня едем на фрифлай. Тут только заниматься и готовиться, больше ничего. А я уже ясно понимаю, что значит эта победа для Ника. Очень многое, очень. Я выложусь, конечно, но, в первую очередь, для себя, а потом уже для команды. Я тоже хочу понимать, чего я стою. А я, елки зеленые, стою! И Женя вон это же говорит, да и Шахов признает. Так что надо быть на лайте, хватит думать о том, о ком не надо, тем более кому-то по барабану.

Посещает внезапно нелепая мысль, что хочу покататься на велосипеде. Нет, ну а что? Хочется — нужно сделать. Бегу в машину и еду в «Олимпик». Выкатаю ненужные мысли и энергию, может крепче спать буду.

Беру в прокате хороший велосипед и выезжаю на дорожку. Оглядываюсь по сторонам. Осень. Золотая теплая осень. Мне так легко дышится. Неспеша выруливаю на трек. Пока созерцаю в большей степени, а не еду. Меня окружают деревья с багряными, желтыми, и как ни странно, ярко-зелеными листьями. Этакие цветные волны, и я в самом центре этого великолепия. Теплое для сентября солнце немного припекает, но как это бывает в эту пору, дует прохладный ветерок. Хорошо же? Да, очень!

Педалю.

Держусь правой стороны. Тишина, благодать. Только ветер пошумливает. По пути встречаются редкие отдыхающие. Очень странно, обычно их здесь много, а сегодня катаюсь почти в одиночестве. Выхожу на прямую и набираю скорость. На пути никого. Еду быстро, из пяток поднимается щекощущее чувство восторга, хочется кричать от нахлынувших эмоций. Мне классно! Я счастлива! Бросаю руль, не переставая крутить педали, раскидываю руки в стороны. Эйфория! Экстаз! Еду! Мчу!

Нарезаю несколько кругов, и на последнем решаю отдохнуть. Есть тут у меня одно любимое место. В кущах затерялась небольшая полянка, на которой повалено дерево. Отдохну немного и все, можно ехать сдавать велик. Устало заваливаюсь на пеньки, поставив Стелс рядом. Листаю телефон, смотрю что нового в соцсетях. Меня отвлекает шорох. Оборачиваюсь в поисках причины беспокойства. Долго вертеться не приходится.

Боже, закройте мне глаза!

Дело в том, что недалеко от меня, через несколько кустарников, находится еще одно место, где можно также передохнуть. Метров пятнадцать всего разделяет. Но листва-то уже поредела, и вот черт знает почему, меня дернуло разглядывать кто там и что происходит. Стоят два велосипеда и на таком же бревне сидит парочка. У парня на коленях лежит девушка. Только странно она лежит, двигается без конца и мычит что-то. Всматриваюсь, может помочь? Вдруг, ей плохо.

— Возьми глубже. — доносится низкий мужской голос. — Еще, сильнее!

Это что такое???

Собрав мозги в кучу, вижу, как плечи девушки опадают вверх-вниз, и она постанывает. А парень, положив руки ей на голову, направляет. То есть… она ему минет делает… Мои щеки заливает густой румянец, жжет до боли почти. Вскочить сразу не могу, сковывает неловкость. Ведь буду ломиться как медведь, выдам себя. А спалиться за таким наблюдением, не охота вообще. И, самое стыдное, я смотрю и не отрываю взгляд. Кошмар, я извращенка.

Он стонет, она стонет. Слышу даже сдавленное шипение, которое срывается с губ парня. Я чувствую в себе что-то новое. Мне неловко, но сквозь это понимание, осознаю, что ощущаю заинтересованность.

Как это все происходит? Какой вообще бывает секс? Грязный? Нежный? Страстный? Ну какой? И очень интересно, как именно у меня случится впервые. Ведь большинство моих знакомых девочек уже лишились девственности, а я еще нет.

Не могу оторвать от них взгляд, заставить не могу себя. Как привязанная стою. И снова меня окатывает стыд, потому что ощущаю, как мышцы живота стягивает. Надо бежать, потому что они уже такие звуки издают, что и охрана может прийти. И тут я еще подглядываю.

— Лен! — слышу позади себя знакомый голос.

Да провались все пропадом! Сжимаюсь под этим окликом, аж приседаю.

Шахов! Протараниться бы сквозь землю. Кровь так приливает к лицу, что мне кажется, кожа сейчас треснет. Оборачиваюсь и, не поднимая глаз, блею.