Хелен Кир – Я тебя у него заберу (страница 11)

— Ты меня не любишь. И я тебя тоже.

По лицу мужа прокатывается раздражение. Вены на шее привычно вздуваются. Он больно упирается лбом и почти касаясь губ хрипит.

— Заткнись.

— Сам заткнись. Я говорю правду.

— Рот свой закрой. Ты под арестом. Не выйдешь из комнаты.

14. Забрал

Ненавижу утро. Особенно сегодняшнее. Сука. Подкинул проблем тварина из прошлого. Прежде чем отпереть Маргариту, споласкиваюсь под душем. Велю принести свежую рубашку и чашку крепкого кофе. Пара звонков по работе, и я готов встретиться с женой.

Надеюсь, она успокоилась.

— Что по Роману? — звоню, поднимаясь по лестнице.

— Внештатный сотрудник системы. Числится обычным фейсом, на деле все сложнее. Скорее всего выполняет нестандартные поручения.

— Конкретно. Что именно сложнее?

Выслушиваю аргументы. Что ж неплохо. Будет с кем бороться. А так даже интереснее. Кровь поджигает охотничий азарт. Хочет забрать у меня жену? Посмотрим.

Отпираю спальню.

И пиздец.

Меня окатывает белой волной адового пиздеца. Окно настежь, Риты нет. Она сбежала. Не побоялась сигануть со второго этажа. Упираюсь руками в подоконник. Не на землю прыгала, иначе бы разбилась. Всматриваюсь. На примятой траве обрывки веревки. Триллер, твою мать!

Раздуваю ноздри. Ок. Сбежала.

Главный вопрос — какая мразь в доме отключила камеры. Найти и обезвредить. Точнее уничтожить. Я уверен, что эти сраные камеры именно отключены или запись стерта. Кто у нас там этот Роман? Фейс? Вот поэтому и уверен.

Блядство!

Она сбежала. Губы кривит усмешка. Еще немного и рванет до небес. Еще чуть, еще миг. Подгребаю ближе стеклянную херню, зажимаю в ладонях пока не трескается. Осколки больно впиваются в кожу, окрашивая дуб в темные тона.

Челюсти замыкает. Я как маньяк поливаю кровью элитное экологичное дерево. Это хорошо. Боль отрезвляет. Она заставляет думать.

— Владислав Эдуардович! — пищит позади меня новенькая горничная.

Медленно разворачиваюсь, пришкваривая взглядом.

— Кто велел зайти?

— Но у Вас кровь.

— Вон. Пошла.

Уносится, как ветер. Стряхнув осколки, спускаюсь вниз.

В этот момент в дом врывается тесть. Сука, только его рожи здесь не хватало.

— Мне позвонили, сынок, — лепечет. С ненавистью смотрю на престарелого раба. Торговец дочерью что-то еще лопочет, но мне ни хера неинтересно. — Какая же она неблагодарная тварь.

— Пошел вон из моего дома, — раздуваю ноздри. — Тебя ни один шаг моей жены не касается. Я сам ее найду. Исчезни.

Он резко замолкает. Вижу, как хочет послать меня на хер, но нет. Из-за денег не сделает, будет жрать дерьмо полными ложками и просить еще, лишь бы не лишиться счета в банке. Слизняк.

— Ты погорячился. Поэтому не обижаюсь, — мерно двигает челюстями. — Если что, я жду звонка.

— Не понадобиться, — отрезаю.

Это мой дом, моя жизнь, я сам найду Марго. Никто не встанет у меня на пути.

Поднимаю на уши весь город, звоню мэру, вызываю всех, кто может помочь. Сажусь в машину и сам тороплюсь на поиски. Кровь кипит. Мне очень азартно. Но азарт этот не в полной мере рвет вены. Я уверен, что заберу Марго вновь. Я всегда ее забирал. В этот раз сделаю тоже самое.

Сжимаю руль, невидяще таращусь в лобовое. Сколько еще мне отмеряно? Какова глубина ложки, м? Кажется, она бездонная. Зачем Рита мне нужна? Я уже и сам не знаю. Мое сердце не способно любить, оно бьется всегда ровно и гулко.

— Влад, — доносится из рации. — Окружная юго-запад.

— Принял.

— Тебя сопроводить?

— Нет. Справлюсь.

— У него оружие.

— У меня тоже, — усмехаюсь и топлю педаль газа в пол.

На выезде из города, ловлю беглецов. На душе ровно до тех пор, пока, повреждая машины, прижимаю к обочине. Тормозим с визгами и гарью. Скрежет металла царапает уши. Ааах, твою мать! Пляшут нервы. Мне осталась одна забава! (С. Есенин «Забава» — прим. авт)

— Прокатилась? — смотрю только на жену.

— Влад… — обреченно.

— Я самый. Поговорим? — бросаю похитителю.

Надо сказать, держится он достойно. Ни один мускул на роже не дергается. Спокойно выходит из машины и подходит к моей.

— Не при ней, — показываю, что нужно отойти дальше.

Отходим метров на двадцать. Мне каждую секунду хочется втащить сволочи за то, что посягнул на мое, но я этого не делаю. Жена знает мой норов и знает, что я из себя представляю, так что очень хочу, чтобы она понервничала.

Сжимаю кулаки и прячу в карманы кожаной куртки, стараюсь очень себя контролировать. Очень!

— На хуя? — закуриваю.

— Ммм, — нагло усмехается. — Спустился к простонародью? Материшься, голубая кровь?

— Я предупреждал.

— Да насрать мне, — наезжая, сипит. — Она моя. Это ты у меня ее забрал.

— Тебя мало отпиздили тогда? — жадно затягиваюсь, пытаясь отвлечься от кровожадности. — Не я, конечно, отпиздил. Но все же.

— Можешь повторить?

— Могу. Только вряд ли теперь рожу соберешь, как тогда. Кстати, у тебя хуевый хирург был.

Со злости фыркает, как шелудивый пес.

— Скажи зачем она тебе? Я тогда так и не услышал?

Отстреливаю окурок подальше. Расставляю ноги и поднимаю подбородок. Лицо перекореживает судорогой, но все равно пока еще держусь.

— Вот тебя не ебет.

— Ошибаешься, — оскаливает клыки. — Вы над ней что только не делали. Поэтому пришла пора вернуть ее в нормальный мир. Разменной монетой больше ей не быть. Только я способен любить Риту по-настоящему.

— А что ты Робин раньше не пришел? М?

— А теперь тебя не ебет. Значит, не мог.

— Слышишь, благородный? — сплевываю. Попадаю ему на ботинок. — Кода женщину любишь, приползешь любым. А ты не торопился.

Моя ярость как буря нарастает, и я не могу остановиться.