Хелен Кир – Спартакилада. (страница 5)

Я внешне не реагирую, но мне становится чертовски интересно. Вот это поворот в событиях, ничего и не предвещало, что Спартачина станет активно проявлять какие-либо знаки внимания. Пока пытаюсь разобраться, интересно мне это или нет. Но лгать себе смысла нет. Колыхается что-то за ребрами, но не сильно. Я разворачиваюсь в танцевальном движении, мои волосы частично взлетают и немного прикрывают лицо. Надеюсь, несильно палюсь, что глазею на него.

Но наши взгляды пересекаются, и я обжигаюсь о ледяные изумруды. Ярость, какую он выдает, плавит мне кожу. Становится не очень приятно, не понимаю от чего, даже танцевать перехотелось. Кричу Маше, что сейчас приду, но она отмахивается и как-то рассеянно реагирует. Просто в зоне ее видимости появляется Егор, что мне на руку, могу спокойно смыться.

Я ухожу с танцпола, по пути хватаю стакан с коктейлем со стола и бегу в спасительную темноту. Прохожу за корпус здания, здесь небольшой скверик. Очень красивый, освещен сферическими фонарями разных размеров. По гравийной дорожке иду к удобной и широкой лавочке, вокруг которой растут дизайнерски выстриженные кустарники, они дают густую тень. Сажусь и прикрываю глаза, откидываю голову на широкую спинку. Так нормально, расслабляюсь, балдею и слушаю тишину, пытаясь переварить последние события.

Мой покой нарушает чьи-то шаги. Целеустремленной, стальной походкой приближается силуэт. Чем ближе он подходит, тем больше понимаю, кто это. Подходит, садится рядом со мной. Настолько рядом, что я чувствую его бедра. На него не смотрю, потому что предполагаю, что злость, которой наполнен Спартак, сейчас плесканет на мою бедную голову.

— Ну, что? Понравился Ганс? — цедит сквозь зубы.

— Ну, что? Нравится Света? — парирую я — Ты с ума сошел, вопросы мне такие задаешь? Ты мне кто? Зачем пришел? — накручиваю злость в голосе.

— А ты не понимаешь зачем? — Спартак поворачивается и режет меня взглядом, в котором такое намешано…

Я замолкаю, я далеко не глупый человек для того, чтобы понять, что понравилась ему. Правда есть одно большое «но», он занят, а я не беру того, что мне не принадлежит.

— Не ходи с ним. Плохая репутация — выдает Спартак.

Нет, ну перебор. От возмущения на секунду теряю дар речи. Это уже вообще никуда не годится.

— А кто мне запретит, ты? — надменно вопрошаю я — Ты кто такой? Папочка?

Парень хватает меня за плечи, сверлит взглядом и сжимает меня. Больно, блин!

— Пока никто. Но это «пока».

Вот это новость. Нормальный он или нет?

— Ты больной? — пытаюсь я оторвать свои руки от себя. — Отпусти меня.

Спартак смотрит на мои трепыхания, также сильно держит меня, и не может оторвать взгляд от моих губ. Вдруг он облизывает свои и судорожно сглатывает. Через паузу, болезненно сморщившись, бросает свои руки и быстро удаляется.

Меня трясет от его близости. Все же колыхается все больше и больше. В который раз давлю симпатию на корню к этому засранцу. Нельзя, он несвободен. Это все неправильно, он не мой типаж, и вообще мне такие не нравятся. Да? Не нравятся? Да кого я обманываю.

Мне надоело, я хочу домой, настроение закончилось, как вкусное мороженое. Иду и ищу Машу. Пишу ей в мессенджер, в ответ получаю тысячу извинений. Ее похитил Егор, и она завтра мне все-все расскажет. Вот коза. Прощаюсь с друзьями и иду к выходу, где меня уже ждет таксо. По пути меня кто-то перехватывает за руки. Оборачиваюсь и вижу Ганса. Он искренне улыбается.

— Лад, отпусти такси. Я отвезу. Не бойся, просто поболтаем.

Внимательно его сканирую на предмет извращенства. Все же он адекватен, на придурка не похож, по глазам вижу. Вдруг в поле видимости появляется Спартак. Увидев нас, меняет курс и, как крейсер, стремительно рассекающий воду, направляется в нашу сторону. Злой, как наш алабай, когда не покормят вовремя. Я хватаю Ганса за руку и спрашиваю.

— Где твоя машина?

— Вот, рядом.

Он щелкает брелоком и фары мигают у рядом стоящего Лексуса.

— Прыгай. — отщелкивает мне дверь.

Я быстро сажусь. Ганс обходит тачку и садится за руль. Смотрю в окно и вижу, как Спартак приближается.

— Едем, едем, Ганс, пожалуйста! — подгоняю парня.

Ганс молча срывается с места и увозит нас. В зеркало вижу, как сжав кулаки, с перекошенным лицом, Спартак смотрит нам вслед.

6

С бешено колотящимся сердцем, я откинулась на спинку сиденья. Что это было? Зачем он преследовал меня? Когда ситуация становится для меня непонятной, я начинаю нервничать. Я сижу и глубоко дышу. Понимаю, что чем дальше мы отдаляемся от тусовки, тем больше успокаиваюсь. И самое непонятое для меня-мои за реберные колыхания. Пока не сильные, пока не щемящие, но я опасаюсь этого. Не хочу никого пускать себе в сердце. Тем более, его.

На ум приходит следующее, я, не сомневаясь прыгнула в авто практически незнакомца и преспокойно еду. Для меня это несвойственно. Но что уж теперь сокрушаться? Скашиваю глаза на Ганса. Он внешне минорный и не вызывает больше никаких неприятных ощущений, не смотря на то, что на танц-поле полез с непристойностями. Сейчас он, едва улыбаясь, внимательно следит за дорогой. Мне хочется пить, видимо, от волнения.

— Ганс, давай остановимся, я хочу воды купить — прошу я.

— Меня, вообще-то, Руслан зовут — хмыкает он — сейчас остановимся.

Становится неудобно. Я думала, что Ганс, это его реальное имя. Кажется, даже немного краснею.

— Извини, я думала, что это твое имя настоящее. А почему тебя Гансом называют?

— Посмотри на меня. Внешность как у арийца — смеется он — Высокий голубоглазый блондин с квадратной челюстью. Но Гансом продолжай звать, мне привычнее. Это я так, для сведения свое настоящее имя сказал.

Я не отвечаю. Пристально рассматриваю. Его волосы удлинены на затылке, уложены в красивую прическу, виски фигурно выбриты. Глаза обрамлены пушистыми ресницами-зависть любой девицы. Губы рассматривать неудобно, но кошусь, конечно. Мечта, о чем можно говорить, они пухлые, очерченные, яркие. Руки уверенно лежат на руле. И в целом, он расслабленный и максимально уверенный в себе. По поведению Ганса видно, что мало какое событие может выбить его из колеи. Я понимаю, почему он стал звездой факультета.

Парень прикручивает к обочине, паркуется около небольшого павильона. Я готовлюсь выйти из машины и берусь за ручку на двери.

— Куда ты? — удивленно спрашивает он, приподняв брови.

— Воды купить, я же говорила.

— Ты с ума сошла? — его брови все же лезут на макушку — Ты правда сама себе решила купить воду?

Я реально не понимаю, что он от меня хочет и чем я его поразила. Видимо, весь спектр эмоций отражен на лице, и парень решать объяснить.

— Лада, не пойми неправильно, но, если ты поехала со мной, то я в состоянии напоить свою спутницу водой. Тем более такую красивую.

Мои глаза округляются. Если ты поехала со мной… Он, интересно мне, как вообще понимает ситуацию, для чего я села в его машину. Правильно ли?

— Так, спокойно — предотвращает мои возмущения Ганс — я неправильно выразился. Имею ввиду то, что я сам оплачу то, что ты захочешь. Не понимаешь, да? Пффф. Как дебил изъясняюсь… Короче, я в состоянии купить тебе бутылку воды. Просто так! Без всяких там, чего ты себе надумала. Да расслабься ты! Все нормально. — договаривает он.

Я выдыхаю, когда Ганс выходит из машины и скрывается в павильоне. Надумала, черт знает что. А тут просто элементарный знак внимания. Все же он, наверное, нормальный парень.

Ганс приносит мне воду, и я с наслаждением отпиваю ледяной глоток. Я так хотела пить, что хватанула больше, чем могу вместить и вода пролилась по подбородку, немного стекла на грудь. Ганс смеется и протягивает руку, чтобы стереть с лица капли. Я немного отклоняюсь, и сама быстро все привожу в порядок. Он опускает глаза, и чтобы убрать появившуюся неловкость, начинаю сердечно благодарить его за заботу. Он отмахивается, и мы едем дальше. Странно то, что не спрашивает, куда меня вести.

— Ганс, ты не спрашиваешь, где я живу.

Он вновь притормаживает на обочине и поворачивается. Просто смотрит на меня, но взгляд прочитать нельзя. Хотя есть в нем что-то опасное, как у грациозного хищника, который затаился перед прыжком. Сначала спокоен, а потом как прыгнет и все-жертве конец. Парень не делает никаких попыток приблизиться. Это хорошо. Мне бы не хотелось неприятно закончить вечер. Но я снова понимаю, почему все девочки ложились перед ним и задирали лапки к верху. Он красив, и даже очень. Я спокойно отношусь к его привлекательности. Ничего не шевелится, просто приятно его внимание и все.

— Лад — тихо произносит он — может прогуляемся. Домой рано еще, поболтаем и все. Не волнуйся, приставать не стану.

Я соглашаюсь без «задней» мысли. Или так, из всех сил гоню от себя такие мысли. Настраиваюсь только на дружеский разговор. Вообще без проблем. Раз Машка умчала с Егором, рано меня бросила, то пойду хоть с Гансом помотаюсь по набережной. Мы, как раз до нее почти доехали.

— Пошли. Только чур уговор. С тебя кофе, двойной, эспрессо! Ну ты ж сам говорил… — улыбаясь, ставлю условие.

— Да хоть десять, вообще без проблем. Идем?

Мы выбираемся из машины, покупаем стаканы с напитком и идем вдоль набережной. С воды дует теплый ветер, ласково разбрасывает мои волосы по плечам. Ночь. Самое лучшее время. Она скроет все стеснение, позволяет быть смелее и отчаяннее, обостряет чувства, придает шарм поступкам. Лунный, матовый свет фонарей успокаивает и веет загадочностью, магией, колдовством.