Хелен Кир – Спартакилада. (страница 34)

Сажусь рядом с ней и знаками показываю, если все не сожрет, то ей каюк.

— Ешь, Мань. — выпучиваю глаза — Ешь все до крошки. Иначе ремня тебе. Иначе….натравлю свою бабулю….И тебе, моя сладкая девочка…конец!

— Ну да. — притворно сердится моя малышка. — Навертела мне с пол-жопы носорога, а мне трескай.

Фух, как хорошо. Моя язва потихоньку возвращается. Наконец, хоть такие проявления. Пусть сердится, притворно или по-настоящему. Пусть делает что угодно, только не безмолвно сидит с пустым взглядом.

Сижу у ее ног и смотрю, что ничего не осталось на подносе.

— Давай-давай. Не разговаривай. — свожу брови.

Маша съедает все и какао выпивает. Ну и сколько она питалась, как воробей? Черт знает что творится! Мы не созванивались около недели и тут такое. Ну ни на минуту нельзя оставить!

Стерегу ее состояние. Вроде бы отошла немного. Дышит ровнее, взгляд яснее стал. Но надо еще ей проговориться, чтобы легче стало.

— Успокоилась?

— Ну…да..

— Давай тогда. Набирай воздуха в грудь и вещай! — требую я.

— Залетела я, Лад. Чего вещать особо?

— Голосишь о чем? Почему Филатов не в курсе? Все ж хорошо было, ну?

Машка впадает в оцепенение и долго собирается духом, чтобы сказать. Несколько раз порывается, но тормозится. Не мешаю. Просто не дышу. Пусть как идет. Наконец, собрав по организму всю силу воли, тихо начинает перебирать слова.

— Лад, я когда узнала, то, что сказать. Плакала, конечно. Не ожидала. Знаешь, Егор замечательный, но не думаю, что эта прекрасная новость его сильно обрадует. Я боюсь ему говорить, понимаешь? Поэтому решила, что ему знать необязательно. Глупо, да? — вопрошает она меня.

— Глупо, конечно! — сразу соглашаюсь. — Ответственность несут двое. И, мне кажется, что на счет Филатова ты сильно заблуждаешься.

— Он звонит, пишет постоянно. Даже домой приезжал, представляешь? Попросила бабушку проводить его. Наверное, думает обо мне черт знает что. — вздыхает Манечка — А я не могу ему сказать, вдруг бросит меня! Хотя, наверное, уже…

— Ну вот видишь, Мань! Если бы он к тебе ничего не чувствовал, то не выяснял, почему ты решила прекратить общаться с ним!

— Наверное. Не знаю. Но беременность в моем возрасте…Все сложно. Не знаю, как сказать ему. Струсила, вот и все дела. И сейчас боюсь. — еле слышно кается Маша.

Мы замолкаем. Даю ей немного подумать, не трогаю пока. И вот в этой звенящей тишине, раздается звук оповещения на моем телефоне. Беру трубку, мажу по экрану.

Спартак:«Не мое дело, но Филатов скоро в дурку попадет из-за твоей Машки. Уговори ее встретится с ним. Скучаю. Хочу тебя видеть. Когда сможешь?»

Сердце екает. Спартак. Душу в себе ни к месту выскакивающую радость. Он скучает.

Но прежде надо устроить встречу для Егора и моей непокорной подруги. Смотрю на Машу и говорю, не терпящим никаких возражений, голосом.

— Ты встретишься с Егором. Я скажу где и когда. А сейчас быстро под горячий душ и отсыпайся. Пошли! Приведу тебя в порядок.

Маша покорно вздыхает, протягивает мне руку, и я тяну ее за собой. Отведу в ванну и вымою волосы, причешу ее. Я не брошу тебя, моя маленькая. Буду во все помогать. Все будет хорошо. Мы справимся!

34

Мне кажется это самый мрачный день в универе за все это время. Тихо сидим с Машкой, почти не разговариваем. Она вообще взгляд не отрывает от стола. Без конца что-то пишет. Если не лекции, то рисует какие-то каракули. Моя вчерашняя работа пошла насмарку. Машка трясется и колотится. Тут же Филатов, смотрящий на нее глазами больной, бездомной собаки. Я перевожу взгляд то на него, то на нее. Потрясающая ситуация. Ведь видно, что их приколачивает друг к другу, как сильнейшие магниты, но одна из этих притягивателей усиленно демонстрирует свое абсолютное бездействие. Вот два дурака!

Кстати, на организованную нами встречу с Егором, Маша так и не пришла. Он прождал ее бессчетное количество времени, а она проигноривала. Коза трусливая! Хотя легко судить. Не я же в ее положении.

Незаметно оборачиваюсь и строю знаки лицом Егору, типа все норм, ты только прояви сегодня инициативу по жестче. Он сглатывает и еле заметно кивает. На кого же он похож! Весь ходуном ходит, даже руки мелко подрагивают. Но самое страшное, это его глаза. Потерянные, потухшие и больные. Мне становится его очень жаль, но Машку жальче. Надеюсь, что сегодня они все уладят.

Может хоть здесь он ее утащит куда-нибудь и они, наконец, все выяснят! Пошли ему Судьба терпения и такта! В данном случае, держу за Филатова кулаки и желаю огромной удачи!

Ко второй паре приходит Спартак и вот тут уже хуже становится мне. Пока идет по проходу между столами, не могу лишить себя удовольствия рассматривать его. Соблазнительно притягательный. Волосы небрежно уложены, из-под красивых, изогнутых бровей поблескивают пристальные глаза. Во всем облике сквозит легкое пренебрежительное отношение к окружающим.

Он едва кивает головой, садится рядом с Егором и не смотрит на меня. Первые секунды одолела неприятная оторопь. Он такой чужой, холодный. С другой стороны, а что же я хотела? Сама же просила. Но. неужели можно так хорошо играть роль? Или? Тысячи жгущих, как красный перец, мыслей носятся в голове.

А может наврал, может просто преследовал цель переспать и все? Слишком отстраненный. Я пребываю в растерянности, начинают одолевать мерзкие, как постепенно окутывающая слизь, волнение. Стою на зыбкой почве сомнений. А вдруг все так, как я сейчас думаю. И как мне быть тогда? Неужели показалось то прекрасное, что происходило? Все же, он мне очень нравится. Хотя «очень» слабое слово для точного определения.

Настроение падает и разбивается, как тончайшая фарфоровая чашка, сброшенная неосторожной рукой. Даже безжалостно расколоченная, наверное, так будет точнее. Я не хотела бы, оказаться правой, это самая страшная предполагаемая ситуация сейчас на данный момент.

На столе дергается телефон и вспыхивает экран. Пришло сообщение. Читаю.

Спартак: «Ты думаешь, мне легко сидеть и даже не смотреть на тебя? Но все равно смотрю…Я вижу твое лицо. Не придумывай. Все по-прежнему и даже больше.»

Боже мой, я плохая актриса.

Но от его сообщения, приходит радостное облегчение. Придумала тут что зря. А Спартак просто выполняет мою просьбу. Чувствую приток адреналина. Тук-тук-тук, начинает громче стучать мое воспрянувшее сердечко.

Быстро печатаю ответ.

Моя Лада: «Нет, не думаю. Мне тоже нелегко…»

Кошусь в сторону Архарова. Непроницаемый. Просто каменный. Немного склонившись к экрану, набирает слова.

Спартак:«Я сейчас вытащу тебя из этой долбаной аудитории. Мне необходимо хотя бы просто коснуться тебя. Просто взять за руку. Можно?»

Из всех сил удерживаю спокойное выражение лица и отвечаю.

Моя Лада: «Умоляю, не провоцируй. Мне тоже нужно тебя коснуться. Но мы договаривались. Это мое условие. Спартак, пожалуйста»

Хмурится. Через несколько секунд приходит ответ.

Спартак: «Приезжай на ипподром, прошу тебя. Это еще одно место, где тебя со мной никто не увидит…Хотя я очень хочу, чтобы нас все видели. Ночью скучал. Ты помнишь, что я тебя..»

Без вопросительного знака. Просто констатирует факт. «Ты помнишь…» Да! Я помню.

Моя Лада: «Не знаю, смогу ли.»

Резко отодвигается стул. Скрежет прямо посередине лекции. Оборачиваюсь на звук. Архаров встает из-за стола и идет прямо на меня. Я замираю. Он с ума сошел! Что делает?

Внутри начинает все мелко дрожать. Даже фокус зрения плывет, так я испугалась. При всех и вот так смело и отчаянно. Я не хочу, чтобы знали, ну не могу я!

Спартак смотрит на меня не мигая, глаза горят, как тысячи факелов. Он зол, в ярости.

В гнетущей тишине, идет и резко заворачивает у моего стола на выход. Мне кажется, что мой громкий выдох облегчения слышала вся аудитория. Внутренне сжимаюсь, но вместе с тем, понимаю в этот момент, я поеду. И гори все синим пламенем.

Домучиваю этот день занятий. Спартак больше не возвращается, хотя оборачивалась каждую минуту и искала глазами. Но нет, не появился.

Машу все же уводит Филатов. Я ободряюще улыбаюсь ей, пока она тащится за ним и показываю знаками, чтобы сказала ему. Хотя это и не мое дело, но уж сильно хочется, чтобы у них все получилось.

Уже на бегу к своей машине, увидела их вместе. Маша что-то горячо объясняла Егору, а он, счастливо улыбаясь, прижимал Машу к себе и успокаивал. Потом и вовсе схватил ее на руки и закружил. Отлично, один камень падает с груди! В хорошем настроении, прыгаю за руль и еду.

Я знаю, где находится ипподром, где тренируется Спартак. Не оттягиваю время, сразу еду туда. Бросаю машину и захожу на территорию. Иду и понимаю, что он на меня обиделся, прокручиваю предполагаемый разговор в голове. За своими мыслями дохожу до манежа и вижу следующее, что в буквальном смысле слова заставляет замереть на месте.

Спартак летел на своем черном Касторе, как печальный ангел Смерти. Странное сравнение, но такое. Его конь — грациозное создание, само воплощение силы и мощи. С каждым взмахом гривы, энергия рвалась из него, как взрыв. Мощная грудь перекатывалась при каждом скачке. Горделиво изогнутая шея покачивалась в такт бега.

Не менее потрясающее впечатление производил Спартак, который был спаян с конем, как монолит. Идеальное равновесие движения. Внутренний контакт Спартака и Кастора был совершенен. Они казались единым целым. Завораживающе!