Хелен Кир – Спартакилада. (страница 21)

— Свет, отстань, а? Дай пройти. И еще, тебе лучше уехать домой. Давай тормознемся, заигрались. Пока. — беру за плечи и убираю со своего пути.

Куликова не ждала такой реакции, но это ее проблема. Зло суживает глаза, на дне которых разгорается змеиная ярость. Вот она настоящая, обнажающая свою сущность гадюка, плюющая ядом.

— Что Спартак? Ладка заинтересовала? Что залип на эту тощую стерву? Было уже, да? Ты идиот, ты не нужен ей! — кричит она мне в спину — Ты никогда не сможешь быть с такой, как она. Куда ты пошел, остановись, придурок! Она с Гансом, а ты никто для нее! Эта тварина выбрала себе кого получше и уже моделькой собралась у него подрабатывать, думаешь, просто так он ее взял? К нему в агентство не прорваться! Легла под него точно! Только строит из себя невинную овечку!

Терпел до того момента, пока она не начала оскорблять Киратову. Что она несёт! Ну не ее поганым языком трепать имя этой девочки. Хватаю Свету за плечи и резко встряхиваю так, что щелкает зубами. Она затыкается и замирает, смотрит на меня безумными глазами. Душу в себе ярость и пытаюсь спокойно сказать.

— Свет, я предупреждаю. Не трогать ее. Ты поняла? — сверлю ее глазами — Одумайся, ты меня знаешь, не остановлюсь.

У девушки перекашивает лицо. Она выдает щедрый симбиоз злости, ненависти, но не человечески перебарывая себя, произносит.

— Учти, Спартак, я не отдам тебя просто так. Это временное помутнение. Готова простить, если одумаешься прямо сейчас. Ну? Смирись, мы отличная пара и прими это, как факт. — настойчиво смотрит на меня.

Это всё. Мое терпение исчерпало все лимиты. У Куликовой безумный и одержимый вид сумасшедшей идиотки. Её трясет и колошматит, донести информацию до нее сейчас самой бесполезное дело.

— Отвали уже. — бросаю ей и ухожу.

— Ты пожалеешь, Архаров. И курица эта тоже пожалеет, испорчу жизнь Киратовой! Я все сделаю, чтобы у тебя не получилось с ней ничего! Ты слышишь, мудак! Будешь сам просить быть с тобой, сам приползешь ко мне, ты понял! — визжит мне вслед, захлебываясь злобой.

Поднимаю руку, оттопыриваю средний палец и трясу в воздухе. Не поняла словами, пусть поймет жестами. Слова Светы гудят в моей голове, но не придаю значения ее словам. Если бы знать тогда, поступил бы по-другому.

Взлетаю в седло и делаю несколько кругов по арене ипподрома, с каждым из которых выдыхаю все больше и больше.

Приходит относительное успокоение. Перебираю разговор со Светланой. Думаю, что она не решится причинить Ладе неприятности. Хотя, зная ее подлючую натуру, немного сомневаюсь.

Куликова не терпит конкуренции.

В любом случае, при любых обстоятельствах я огражу Киратову от неприятностей.

Сама мысль о том, что Лада может из-за чего-то расстроится, обволакивает беспокойством.

Я не хочу, чтобы она огорчалась и-за всякой ерунды.

Топит непреодолимое желание увидеть ее. Меня сносит физический голод по ней.

Достаточно просто будет взять за руку и, возможно, немного отпустит.

Кому я вру? Если я возьму Ладу за руку, оттащить меня можно будет от нее только силой, первый не отпущу.

К концу тренировки практически сваливаюсь с Кастора. Измотал себя до бессознательного состояния. Так надо. Устать, уснуть, приехать в универ и увидеть её-мою Ладу!

22

— Спартак, все в порядке? — осторожно спрашивает мама.

Мама…

Единственная женщина, с которой я веду себя, как самый достойный сын на свете. Вот и сейчас смотрю на нее и восхищаюсь. Светлый костюм безупречно сидит, аккуратная прическа, безукоризненная осанка. Одно сплошное достоинство, икона женщины. Присев на краешек стула, изящно держит в руке кофейную кружку.

— Мам, все в порядке. Что именно тебя интересует? — тихо спрашиваю я.

При серьезном разговоре, мы всегда беседуем спокойно, внятно и аргументированно, без лишних эмоций. Она приучила так, с детства.

Отставив чашку на стол, внимательно смотрит. Я жду. И мама все еще молчит. Наконец, еле слышно делает вдох и произносит.

— Милый, твоя мать достаточно наблюдательная женщина для того, чтобы понять, с ее сыном что-то происходит. Ты ведешь себя в последнее время отстраненно, весьма задумчив, местами рассеян. Я понимаю, что в вузе ты один, дома с нами другой, но мы никогда не вмешивались и не руководили тобой, не указывали, как жить. — мама стучит ногтями по столу — Дальше продолжать?

Я мрачно киваю.

— Скажи, как у тебя дела с Куликовой? Вы всё еще вместе?

— Мам, прекрати, зачем тебе это? Ты же не собираешься узнавать подробности? — в удивлении поднимаю брови.

Мать понимала, что я далеко не святой и все прелести бытия присутствуют в моей жизни очень активно и весьма бурно, но мы никогда о подобном не говорили. В свое время отец завел меня к себе в кабинет и прямо объяснил, как надо вести себя во всех аспектах на этапе взросления и больше мы к этой теме не возвращались.

Но надо сказать, что мама для меня всегда была особенной. Не знаю почему. Понимающая, мудрая, никогда не пытавшаяся перетянуть одеяло с отца на себя в воспитании. Она держала четкую грань и не пыталась давить. Я могу позволить себе сколько угодно быть мудаком в отношении женского пола, но здесь скорее на горло себе наступлю, чем причиню огорчение матери. Подобные чувства вызывает сейчас Киратова.

— Нет. Кончено, нет. Спартак, скажи…..ты влюбился? Я имею в виду не Свету…

Дожил. Как малолетка «стою на ковре» у родительницы и испытываю неловкость. Мне девятнадцать, девятнадцать!!!

— Мам, хватит! — решаю закончить разговор и хочу встать из-за стола.

Перегибается через поверхность, ловит рукой и давит назад.

— Сядь! Я не договорила, сын.

Ладно, не хочу огорчать. Поговорим.

Опускаю голову и смотрю в стол. Жду.

— Спартак, я не буду и не хочу настаивать на чем-либо. Ты взрослый человек, и, как ты помнишь, я и папа всегда давали тебе право выбора, который иногда был неправильным, и ты понимал это, потом выбирал правильный путь, — делает паузу и ловит мой взгляд — но сейчас, когда важно не допустить ошибку, прошу тебя — подумай тысячу раз о решении и какие могут быть последствия.

Вздыхаю, невольно улыбаюсь. Она всегда говорит очень запутанно, но вместе с тем, не заявляет о своих опасениях с прямой простотой. Эзопов язык-мамин конек. Протягиваю ладонь и пожимаю руку, она в ответ улыбается.

— Как твои тренировки? Сабуров жаловался отцу на то, что стал выкладываться в меньшей степени. Что это значит?

— Решу временные трудности и все будет по-прежнему. Вам не о чем беспокоиться, мама.

— Ладно, сын, мне пора. Я тебя очень люблю, ты знаешь. Девушки коварны, поверь, я знаю о чем говорю. — смеется она — И еще, сын, чем больше отталкивает, тем больше нравишься.

Мама идет к выходу, провожаю ее до дверей. Прежде чем распахнуть ее перед матерью, поворачиваюсь и говорю.

— Её зовут Лада.

— Как? — округляет глаза она.

— Лада, мама, такое красивое и необычное имя.

— Спартак и Лада. Прямо какая-то «СпартакиЛада» получается! Ну что ж, судя по тебе в последнее время — пауза — желаю удачи! — на прощание целует меня в щеку и уезжает.

Допиваю кофе в одиночестве и собираюсь в универ ко второй паре.

Оставив машину на стоянке, не спеша двигаюсь на лекцию. По пути встречается Филатов, здороваемся, перебрасываемся парой слов и расходимся. Проходя мимо женского туалета, слышу истеричные визги, и, если мне не изменяет слух, это распаляется Куликова. Останавливаюсь и прислушиваюсь, ей кто-то негромко отвечает. Твою мать, это Киратова. Недолго думая, распахиваю дверь и вижу, что Света, приблизив что-то к лицу Лады, нервно орёт. Лада бледная, стоит прижавшись к стене, практически слившись с нею.

— Я предупреждаю тебя, овца, если еще раз приблизишься к Архарову, то я тебе это на лицо вылью, поняла? Ты что, думаешь, если один раз легла под него, то всё, он твой теперь? — машет перед ее лицом баллоном, наполненной какой-то жидкостью — Запомни, такое не раз было, побегает и вернется.

Быстро подхожу и вырываю из рук Куликовой эту херню и бросаю в унитаз.

— Свалила отсюда быстро. — чеканю ей жестко.

— Спартак? — Света растерянно моргает — Ты откуда здесь?

— Я предупреждал? — ору ей в лицо — Я тебя, тварь предупреждал. Считаю до двух….Один….

— Хочу объяснить… — пытается задержаться здесь.

Разворачиваю и выталкиваю ее из туалета, громко захлопнув за ней дверь. Колотит от ярости так, что перед глазами плывут красные пятна. А если бы не успел? Вряд ли она бы плеснула этой неизвестной гадостью, но все же.

Пока еще не могу удерживать мимику, чувствую, как меня корячит, не решаюсь повернуться к Ладе. Стою, уперевшись руками в стену, тяжелые вдохи и рваные выдохи не могу контролировать, они колотятся где-то в горле. Предупреждал же! Поговорю с Куликовой позже, сейчас главное успокоить Ладу.

Пытаюсь выровнять дыхание, шумно выдыхаю носом и разжимаю челюсти. Нахожу силы собрать себя в кучу и поворачиваюсь к Киратовой. Лада сползла по стене и смотрит в одну точку. Испугалась. Подхожу к ней, наклоняюсь и беру на руки. Висит на мне, как тряпичная кукла. Несу ее к раковине и пытаюсь умыть, чтобы пришла немного в себя. Соприкоснувшись с ледяной водой, она вздрагивает и устремляет на меня более осмысленный взгляд.

Вытираю рукой, льющиеся капли по ее лицу. Вода пролилась на футболку и намочила ткань, которая прилипла к груди. Мельком мажу глазами, а там все видно. Рвано выдыхаю, понимаю, сейчас не до чего, лишь бы вывести из полу-шокового состояния, уберечь, согреть собой, заслонить. Буквально отрываю взгляд и перевожу на лицо. Все еще держу и не отпускаю от себя, не хочу ставить на пол. Донесу.