Хелен Кир – Развод. Ошибку не прощают (страница 6)

— Ты кто такой? — возмущаются оба. Я настолько ошарашена, что вымолвить слово не могу. Заклинило. Откуда взялся Андрей? — Без тебя народу много.

Бывший молниеносно вылетает из машины. Видок у него ужас, всклокоченный и ершистый. Нагибается в окна мужчин по очереди и гневно плюет.

— Я, блядь, ее муж! Пока рожи не расквасил — валите!

Мужики молча заводят машины. Стою в придорожной пыли, медленно наливаясь гневом. Во-первых, какой на хрен муж? Теоретически да, но после предательства называть себя так верх наглости. Во-вторых, я не просила. Я вообще предпочла бы, чтобы Ковалев не приближался на километр. Мне ничего от него не нужно. Абсолютно ничего.

— Ну и что ты здесь делаешь? Следишь?!

Мужественно смотрю на этого козла. Ругаю его про себя распоследними словами, пытаясь закрутить водоворот ненависти круче и гуще. Градус неприятия повышаю донельзя. Дрожь выходит на поверхность кожи крупными мурашками.

Андрей движется навстречу. Идет медленно. Отсчитываю шаги, словно последние часы жизни. Этот гад не перестал быть красивым. Даже понурая усталость и залегшие синяки под глазами не портят. Костюм сменил… Ха, для этой старается. Горьким полосует по сердцу, тошно становится до одури.

— Мимо проезжал, — хмуро говорит. — Тебе в сервис нужно, — кивает на авто. — Купила давно?

Ему совсем необязательно знать, что моя машина служебная. Может дурость, но мне хочется, чтобы Андрей думал, что она моя.

— Поезжай. Я вызову ангелов.

— Ирин! Они завязнут в пробках. Оставь ее здесь. Ты спешишь же?

И какого черта отвечаю, что спешу? На автомате сказала, не подумав. На самом деле все так и есть, на работе первое важное совещание. Не хочу ударить в грязь лицом. Мне крайне важно не опоздать. Как назло, звонит Семен Юрьевич, справляется о моем местонахождении потому как нужно проинструктировать перед собранием. Что же делать?

— Отвезу, — голос Ковалева отрезвляет.

Заторможенно наблюдаю, как он открывает передо мной дверь. Пассажирскую.

Там, где сидела она…

Глава 8

— Семен Юрьевич, простите.

Врываюсь в кабинет, сломя голову. Я давно для себя определила, что на рабочем месте никаких «Сэмов, Семенов» и прочь. Не важно, как общаемся в обычной жизни, здесь паразитировать не хочу и не буду. Хотя начальник иногда игнорит свои же правила.

— Здравствуйте, Ирина… Олеговна.

Изучаю сидящих рядом с шефом людей. Все в полном составе присутствуют. Смятение, свернувшееся в животе закоксовывает. Приходится приложить немало усилий для того, чтобы выйти из оторопи.

— Попала в аварию. Извините за опоздание.

Пробираюсь к своему месту, тихонько сажусь. Включаю мозг, но сконцентрироваться тяжело. Встреча с Ковалевым выбила из колеи. Тщательно маскируемое спокойствие вышло из-под контроля по мере созерцания распахнутой двери.

Сволочь. Беспринципная наглая сволочь.

Как он мог?

Совесть есть или давно позабыта?

— Я. Туда. Не сяду.

Он растерянно смотрит. На самом деле не понимает или прикидывается? Сверлю его, будто пропилить пытаюсь. Кипение ненависти шкалит выше неба. Нет той точки, к которой возносится возмущение. Ее, мать вашу, не существует.

Гад ползучий.

— Ириш, прости.

Доходит до эгоиста. Встречаю противоположно моему шипящему бешенству полное абсолютное раскаяние. Думает поверю? Никогда. Ошибки не прощают. Боже, как же страшно, когда ломает внутри. Подводит слабое тело, дрожит и заваливается. Душа вдребезги разлетается. Только осколки внутрь снова летят, никого не раня, потому что это только твоя боль. С огромной силой впиваются в развороченное мясо, по-новому выворачивая рваную плоть.

— Пошел ты со своим прощением.

Ковалев бледнеет сильнее прежнего. Доходит промах. Его раздраженный выдох опаляет. Он передергивает плечами, с размаха хлопает злосчастной дверью и ровно через секунду, распахивает другую.

— Ириш, я понимаю, — скулы ходуном ходят. Голос севший, хриплый. — Но может хватит меня посылать без конца? Я помочь хочу. Долго ты так будешь? Понимаю, виноват, но в который раз клянусь, что не было ничего, слышишь?

Отчаяние в голосе самую толику пошатывает непробиваемость. Только на секундочку разрешаю себе поверить, что может правда надумала лишнего? Может просто охреневшая сотрудница бросилась на шею и телефон нечаянно включился.

Сыграть безысходную тоску правдоподобно ему не под силу. Ковалев по жизни сложен, ошибки признавать не умеет, всегда прав. Смешно, но даже в момент принятия оплошности старался не оправдываться, а объяснять почему его поступки истина в последней инстанции.

Но сейчас…

Бывший впрямь неважно выглядит. А может…

— Эй, привет! До работы подбросишь?

Сладкий голосок разрушает иллюзию. Смотрю на продолжающего смертельно бледнеть кобеля-блядуна. Досада расцветает на лице предателя яркими бутонами. Он раздраженно мечет молнии в стоящую рядом. Я целенаправленно не хочу видеть ЕЕ.

Не то, чтобы не дооцениваю себя. Просто я не в форме. Я… Я… Перед глазами мельтешит цифра на весах. Закрываюсь руками, прячусь. Делаю резкий разворот, позорно сбегаю. В спину врезается веселый голос.

— Что случилось? Кто это?

Чудом не падаю на асфальт. В ленточном черно-белом фокусе усматриваю такси.

— Ира! Ира!!!

Нет. Нет. Нет.

— Отвезите меня. Скорее. Заплачу двойной тариф.

Глядя на мое лицо, водитель молча нажимает на газ.

— Ирина Олеговна, по аспектам совещания. Есть ли у Вас вопросы? — обращается ко мне шеф.

— Да, спасибо. Вопрос к отделу сборки.

Задаю уточняющие вопросы о компклектующих, материале и фурнитуре. Заранее заполняю пробелы, пытаясь охватить необъятное. Волнуюсь, местами сбиваюсь. Надеюсь, никто из присутствующих не замечает дрожащие руки, которые пытаюсь замаскировать постукиванием скрепкой о стол. В целом держусь неплохо, особенно когда ловлю одобрительные кивки Семена.

— Ирина Сергеевна, если у Вас все, то закончим.

Семен отпускает директорат, после чего ведет меня в мой кабинет. Сдержанно благодарю, мельком оценив обстановку.

— Ира, все нормально?

— Семен Юрьевич, мы на работе, — осторожно замечаю. — Я бы не хотела…

— Прекрати, — морщится Сэм. — Ты вздрюченная, как репей в волосах. Что произошло? Я готов послужить жилеткой, но один раз. Пользуйся случаем.

— Заметно?

— За версту. Колись.

Предел «не могу» рушится с грохотом. В горле горячий ком душит, захватывает настолько сильно, что слезы градом льются. С икотой, спазмами и диким хлюпаньем прорывается гнойник. Все, терпение лопнуло.

Я слабая. Я всего лишь женщина, а не солдат Джейн. А Сэм сам предложил, так что…

— Твою мать! — спохватывается Семен. Сует в руки стакан с ледяной водой, заставляет пить. — Давай глоточек. Ира, тише. Не захватывай. Осторожно. Ну все. Все. Иди сюда.

Вжимаюсь лицом в белоснежную рубашку, которую конечно же испорчу, выкручиваю лацканы пиджака и плачу. Реву! Глушу подвывания. От невозможности дышать, кашляю. И снова выворачиваюсь наизнанку.

— Разве так можно, Сэ-э-э-м… Я так старалась… Я так его любила-а-а-а. — Мне не стыдно. Пусть хоть он услышит и поймет мою боль. — Она… в машине…. А он… Ненавижу… Он…Он… Варя… Что ей сказать…

— Ирина, девочка моя, — гладит по голове. Обнимает крепко, покачивает как ребенка. — Детка, забудь. Мы все преодолеем, Ириш. Теперь ты со мн… — не воспринимаю толком его слова. Рада, что хотя бы могу высказаться зная, что никто не осудит. — Бля! Хотел сказать, что все теперь будет отлично. Не реви больше по нему. Поняла?

Семенов долго не отпускает. Постепенно выплакавшись, успокаиваюсь. В душе пустыня, только скрипучий песок лежит. Опустошение абсолютное. Так лучше.

— Спасибо, — отхожу от мужчины. — Больше не повторится. Прости.

Он странно смотрит, но не пытаюсь анализировать посыл.