Хелен Кир – Не дам тебе сбежать (страница 9)

— Не знаю.

— А почему она? Ты так ничего путем не объяснил.

— Считай, что хочу помочь.

Это правда. Точнее, часть правды. Остальное смутно.

— Ты? — нагло лыбится. — Девчонке?

— Прикинь, — вздыхаю. — Убогим надо помогать. Проблемы у нее. Встанет на ноги, выплывет, все закончится. Она реально девка годная, хоть и странная на всю голову. Фото крутые, — в защиту словно оправдываюсь.

Фотки — да. По мне, так талантливо.

— Посмотрим. Прошлый фотограф полное говно был. Все знаковые моменты просрал, придурок.

— А я про что.

— Смотри, — подается вперед, разворачивая меня в бок.

Милка с Авдеевой идут, по пути всовывая тетрадки в сумку. Навстречу выворачивается Лона. В руках томатный сок. Не успеваю подскочить, как сука обливает двоих с ног до головы. Одежда и лекции в хлам.

Подаюсь вперед. К чему демонстрация? Что за перебор? Знает же, что выкрутасы наказуемы. Начинаю закипать.

— Смотрите, куда претесь, — голос Лоны нервно взвивается, перекрывает гул.

Авдеева растеряно присаживается, с потерянным лицом отряхивает тетради, Милка бросается помогать. Кажется, она пострадала меньше. Выцепливаю Лону, уничтожаю взглядом. Какая дура, я же предупреждал. Не надо игнорить, два раза не прошу.

Видимо, сегодня в нее вселяется черт. Предупреждающе раздавливаю зрительно. Авдеева что-то говорит, высказывает. Глаза горят и сверкают. Она по-прежнему сидит на полу, отчищает листки и пытается промокнуть обувь салфетками.

Внимание к ним утихает, все занимаются своими делами. Благо никто не заостряется.

— Она попутала, что ли? — недовольно тянет Радченко, не сводя глаз с Милы, Авдееву стороной обходит. — Не трогаю, потому что твоя, — раздувает ноздри.

По лицу прокатываются горячие волны. Челюсти Рада смыкаются, как у бойцовской собаки.

— Кто? — не врубаюсь.

— Лона твоя шибанутая, — рык в разные стороны. — Берега потеряла.

— Не моя, — рублю. — Не навешивай. Но пока я с ней.

По крайней мере она чистая. Это единственное, что держит. Лениво искать на ночь новых партнерш. Такие дела. Не то, что это шиздец аргумент, уж какой есть.

— Тогда предупреди, чтобы больше не трогала, — зло прищуривается.

Показываю на Милу. Типа … Да?

Он, не моргая медленно в ответ кивает. Ясно. Значит, сильно зацепило.

— И как ты с ней собрался, когда у тебя невеста за границей?

Ради интереса спрашиваю, ни на секунду не выпуская из внимания ссору. Все равно вижу, как друга перекашивает. Я в курсе коммерческого союза семей.

— Не помешает. Время еще есть.

— Как знаешь, отец тебя наизнанку вывернет — пожимаю плечами. — Эй! — гаркаю.

Стакан переворачивается еще раз. Остатки сока льются на волосы Авдеевой. Илона вообще чокнулась?

Подрываюсь, по пути вытаскиваю пачку влажных салфеток. Протягиваю злющей Авдеевой, она тут же выбивает из руки.

— Вытрись, — командую. — А ты, — тычу в зарвавшуюся дуру, — быстро за мной пошла. В туалет иди! — повышаю голос на Юлю. Разворачиваюсь к Илоне, вытаскиваю стакан из рук, бросаю с шумом на первый попавшийся стол. — Я сказал бегом!

Вытаскиваю за локоть на парковку, завожу за свою тачку. Илона во все глаза таращится, адреналин после стычки еще не сошел. Колотит вовсю. Пригвоздив руками за плечи к дверям, рычу.

— Я сколько раз говорил! Авдееву не трогать! Ты поняла? — ору в лицо. — Ушла отсюда по резвому, чтобы больше тебя не видел.

Отталкиваю. Илона, не глядя на меня, быстро уносится. Смотрю ей в след, пока не исчезает из вида. Непослушными пальцами вытягиваю сигарету, бросаю в рот.

Жду, когда из кафе выйдет Юля.

12. Закрыть счет

— Ненормальная, — ругаюсь. — Больная на всю голову.

— Вот тут еще, — Мила трет прядь.

Бессильно рычу, глядя в зеркало. На моей природной блондинистой голове ярко выступает отвратительное безобразие. На темных не так выступало бы.

— Жалею, что не ударила, — сетую.

— Не опускайся до уровня одноклеточных, — пыхтит Мила.

С досадой рассматриваю новую толстовку. Она белая! Я копила на нее три месяца. Так жаль, прямо до слез. Чем теперь отмывать?

— Дура! — дрыгаю ногой. — На фиг мне ее Богдан сдался. Ведь из-за него же психует.

Собираю волосы во влажную гульку. Теперь хочешь не хочешь соглашайся на сделку с Айдаровым. Мне нужны чертовы деньги. Сок попал в шопер, там лежала дорогущая «память». Она залита и испорчена. Благо есть копии, но качество! Мне снова сидеть долго и упорно, чтобы восстановить данные. А «память» я где возьму? Она стоит тридцать тысяч!

— Ненавижу, — бессильные слезы текут.

— Вот иди к Айдарову и пусть он тебе новую покупает! — тоже психует Мила. — Раз дебилок своих не умеет в узде держать.

Стук в дверь женского туалета напрягает. Девочки не будут стучать, зайдут и все. Это чужой.

— Кто там?

— Мила! — мужской голос.

Э-э-э … Скашиваю взгляд на подругу. Она пятится назад, растерянно упираясь бедрами в раковину. Глаза стекленеют. Не сразу въезжаю в ситуацию. Потом узнаю интонации.

— Радченко.

Констатирую шепотом факт. Мила как кукла кивает. Что за реакция? Он обидел ее? Зверею мгновенно. Наплевав на приличия, дергаю ручку двери. Мила отскакивает к окну. Я настолько зла, что в моменте плевать на все. Одни беды от чертовых спортсменов.

— Чего тебе? — наезжаю с ходу.

Парень на меня не смотрит. Он подругу сканирует, буквально съедает взглядом. Проходится с ног до головы и будто бы убедившись, что она целая и невредимая незаметно выдыхает. На лицо наползает привычное хамоватое выражение. Куда же без него, стая гандболистов неизменно задействует максимально нулевые эмоции. Типа, жизнь простых смертных их не касается.

— Радченко! — возвращаю парня с небес на землю, требую ответа.

Он с ленцой переводит взгляд на меня. Безразлично таращится. Я едва дохожу ему до плеча.

— Помощь нужна? — перекатывает жвачку.

— Без тебя справимся, — рявкаю.

Так обида наползает стремительно, что, не стесняясь выплескиваю ее на гандболиста. Скрестив руки на могучей груди, бесстрастно принимает поток. Хоть бы где ему треснуло, как от глыбы отлетает.

— От вас одни беды! — трясусь от негодования. — Живете в своей скорлупе, на людей, как на мусор смотрите. Девки ваши чертовы исчадия. Что мы ей сделали?! Накинулась, сок вылила. Вы в принципе с адекватными встречаетесь? Больные оторванные от жизни безразличные идиоты. Возомнили себя богами Олимпа. Кто вам позволил только так себя вести. Звезд с неба нахватали, — не могу остановится, — ведете себя, как сволочи.

— Не ко мне претензия, — ровно отбивает.

Сбиваюсь на миг. Ни к нему, но все равно. Кому я это еще высказать должна? Мне безумно жаль вещей и гаджет. Я осталась без всего, без техники словно без рук. Это мой единственный источник дохода, не считая уборки.

Парень отодвигает меня с сторону, как куклу. Отлетаю аккуратно к стене. Радченко идет к сжавшейся Миле. Кричу ему в спину.

— Тронешь ее, я тебя загрызу.