Хелен Кир – Измена. Забудь обо мне (страница 26)

Такая она, да. Залезаю, поджимаю стопы как могу. Дианка греет молоко и бормочет под нос. А я без сил. Признаться себе боюсь, что очень хочу, чтобы Яр сейчас вернулся. Я скучала по нему. Что скрывать? Мало слез в подушку пролила?

— Значит так, — вручает стакан мне в руки, — пойду догоню.

— Стой! — подскакиваю. — Не надо.

— Почему?

— Боюсь!

— Не смеши меня. Я не слепая и не глухая. На тебе лица нет. Алёна, ты не хочешь ему все сказать7

— Через полгода? Смеешься надо мной? Я молчала, но теперь решила. Так, да?

— И что? — возмущается Ди. — Разное бывает.

— Знаешь что, — скидываю плед. — Вот не надо вмешиваться. Сама разберусь. Все не так просто.

— Ладно-ладно, — сдувается Диана, — не волнуйся. Идем приляжешь. Красная, как помидор.

Ведет меня, я плетусь рядом, придерживая живот. Иногда кажется, что у меня там двойня. Но малыш один, просто большой. Отдуваясь, ложусь на кровать, а Ди причитает, что я дурында, что совсем измучила себя, что сожрала поедом за эти полгода. И вообще, Яр тоже идиот. И если бы ей позволили, то она …

— Диан, — прерываю стенания, — там надо отдать в доставку десять букетов. Я сложила на балконе.

— Десять? — ахает она. — Десять??? Твою мать! Прекрати надрываться. Я достаточно зарабатываю, нам хватает. В конце концов у тебя есть тот вклад.

Киваю, но упрямо твержу.

— Ты знаешь, что он неприкасаем. Я ни копейки оттуда не взяла. И не возьму.

— Упрямая! — причитает Ди. — Коза ты драная! Кому отдать-то?

— Сейчас курьер придет. Все ему. Там все прописано.

Не могу я бросить зефир. Только месяца три назад клиентуру набрала. Люди годами собирают, а мне повезло. Нравится мне, все с душой делаю. Если честно, цветы тот якорь, что держал меня это время без Яра. Иначе не знаю.

В особо тоскливый момент начала делать фигурки из поддающегося мне материала. Их продаю особенно дорого. Точнее, не то, что сама требую денег. Сумма приемлема, выходит так, что клиенты сами сверх суммы платят.

На них я, Яр и мой Хан. Безмятежные и счастливые.

32

Впахиваю, как проклятый. Пот заливает глаза.

Линь дал четкие рекомендации. За время в больнице понял, что терпение и труд все нахрен перетрут. Главное, дожать. Не сдаваться. Не отступать.

Мне еще все с нуля начинать. Не в первый раз, так что работаю по-черному. Черный теперь мое второе «я». Цвет жизни, цвет мыслей. Одна Алёна радугой вспыхивает, очень берегу цветные точки, они мотиватор и основной двигатель.

Остаточные боли есть и их надо перешагнуть. Иногда простреливают приступы, как при встрече с ней. Но я убежден, что наложился эмоциональный шок. Я ждал, мечтал и всячески представлял нас. А когда увиделись в реале, то вышла как всегда — через задницу.

Я слишком давил, она слишком вялая и пространственная. По итогу ничем дельным не закончилось.

Толком не спал ночь. Все гонял разговор, который был фактически ни о чем. В моем случае, хорошо, что дверь открыла. Это уже счастье. Там видно будет. Знаю одно, теперь в любом случае не отпущу.

Настаивать не стану, а вот быть ее тенью … Это да. Для себя определил — быть рядом, когда понадоблюсь.

Как же мало, по сути, надо было. Всего лишь попасть в жопную ситуацию. Лечь беспомощно, переосмыслить жизнь. Картинка меняется полностью. Я не от того на данный момент тишины и покоя хочу, взять нежную девочку снова себе, потому что проблема появилась. Нет!

Перебирая жизнь, понял, что ни хера в ней особо красивого не было. Отпочковался от семьи, сделал деньги, трахал баб, влюбился в жену брата. Но даже когда она сама пришла ко мне максимально накосячил и упустил возможность оставить рядом ту, которую любил все время.

Почему? Потому! Вбил себе в башку, что лучше никому не знать правды. От нее всем плохо. Никто не рад истинному положению вещей. Придумал себе целый мир, решил за других, как кто себя будет чувствовать, узнавая о той самой правде.

Бред …

Испанский стыд.

Выгоняю сжирающее ощущение снарядами, заливаюсь потом. Полыхаю и максимально отстраняюсь от жести внутри. Кое-как удается перевести стрелки, но в осадке стыда все равно топлюсь, как в вязком иле.

Со злости бросаю, закуриваю сигарету и лезу в контакты. Перебираю переписку и наконец обнаруживаю, что мне одобрена поставка. Тем и отвлекаюсь.

Мыслей много. Первое, что гоняю, нужно заняться открытием магазинов, где буду продавать запчасти. «Китайцев» на рынке великое множество, а в силу того, что они только наполняют наш рынок, можно захлебнуться заказами. Главное выйти на красную линию, где открою их. Тут сложнее. А потом можно вернуть то, что потерял. Владелец паршивый, как оказалось на поверку. Не сильно рубит в том, чем занимается, а я собаку сожрал. Тем более в Китае прочухал некоторые фишки, если все получится, как задумываю дела наладятся. Главное восстановиться физически.

Где взять денег?

Вот тут затык. Мне надо много. Очень много. Идти на риск, больше ничего не остается. Поднимаюсь с агрегата, обвожу взглядом квартиру. Хата зашибись, в самом центре. Продать ее … Но этого не хватит. Есть немного денег, что отложены на восстановление. Если просрать момент, инвалидность обеспечена. Короче, в Китай еще нужно лететь и вести с собой деньги, контрольно пройти обследование.

Если вложу и эту часть, останусь с голой жопой и пиздец. А больше ничего не остается. Просить у кого-то не буду. Не в моих правилах. Кредит? Проценты конские и риски огромные.

Тишину разрывает звонок. За грудиной ломается защитная преграда. Лишь на секунду представляю себе, что пришла Алёна. Но куда она с таким животом? Бред же. Не может быть. Так что ущемляю безумное желание, окорачиваю себя в фэнтезийной надежде. Не она это.

Ищу футболку, натягиваю кое-как. Устал зверски, просто падаю. Вразвалочку иду открывать. Спину нещадно ломит. Смахнув пот, щелкаю замком.

— Что надо?

— Даже войти не дашь, брат?

Молча отхожу назад, пуская Серого в квартиру. Не разуваясь, он проходит. Идет как по своей территории, по-хозяйски оглядываясь вокруг. Сука … Словно это его. Всю жизнь себя так ведет. Всю жизнь!

Дышу. Хотя въебать бы по резкому. Переломать, как палку. Вышвырнуть из своей жизни, закрыть все ходы и выходы нашего общения.

— Как спина? — прищурившись, рассматривает тренажеры.

— Тебе не все равно?

— Спросить нельзя?

— Приехал бы в Китай, узнал бы там, — пожимаю мокрыми плечами. Стаскиваю футболку, прилипла. Серый впивается взглядом, ищет повреждения. Не обнаружив явного, сжимает челюсти. — Зачем сейчас знать?

— Интересно.

— Уезжай, Серега, — опираюсь на подоконник, скрещиваю руки. Мышцы стягивает, они вспухают и мешают стянуть руки плотнее. — Не о чем нам говорить.

— Я бы так не сказал. Садись, давай обсудим кое-что.

Молча сверлю его взглядом. Не уйдет ведь. Не знаю и знать не хочу, что его привело, но выслушать придется. Вдруг что-то дельное, хотя сомневаюсь.

— Ну.

— Слушай, я не думал, что встанешь на ноги, — вроде смеется, но до обидного улавливаю в нотах сожаление. — Силён.

— Это все? — челюсти сжаты до хруста.

— Нет. Ты бомж теперь? Или как?

— Какая печаль тебе?

— Интересно. Ты же все продал.

— И что дальше?

— Отцовское завещание в силе. Найди Татку и засунь в нее ребенка. Деньги пополам. Проблема решена. В твоем положении это выход.

— В каком?

— Ты смеешься? Думаешь, что станешь полноценным? Забудь. Чудес не бывает. Вот это все, — кивает с пренебрежением на тренажеры, — для поддержки штанов. Все равно болеть всю жизнь будет. Пользуйся. Отец совсем крышей потек. Требует внуков. Дал еще год, а потом спустит все на благотворительность и свалит в тайгу. Совсем ебнулся, ходит в офис в лаптях и холщевой рубахе.

— Меня не касается. Это ваши забавы.

— Да? — насмешливо смотрит. — Ладно, к делу. Я надеюсь, ты выбросил из головы дурь по поводу Алёны? Хватит ума не подкатывать к ней?