Хелен Кир – Дочь друга. Порочная связь (страница 10)

Молчу. Теперь ясно все.

Она начинает успокаиваться. Дышит ровнее, но рук не разжимает. Позволяю держаться за меня. Если ей так легче — пусть. Только теперь другая проблема вырисовывается. От тепла одеяла Алисе становится жарко, и она начинает ерзать. С опозданием доходит — мы слишком близко соприкасаемся. И это охренеть как провокационно чувствуется.

Если исключить фобию и посмотреть на ситуацию со стороны, то на выходе имеем не хреновое разжигание остро-запретного действия. На мне сидит почти голая охуенная девочка двадцати лет. С прекрасной фигурой и трогательным испугом. В запале придвинул ее так близко, что четко ощущаю нежные разъехавшиеся складочки.

Сейчас гроза утихает, значит все должно закончиться. Только ссаживать с колен мне ее не хочется. И мне в эту минуту наплевать на условия, что являются жестким тормозом, потому что у меня встает. На нее! Второй раз. Пизжу. В четвертый.

Чтобы не запалиться, сдвигаю Алису немного ниже. Это хорошо, что она безропотно подчиняется. Плохо что, отодвигаясь, она проезжает трусиками и тем, что под ними прямо по моей ноге. Чувствую все. Абсолютно. Толчок горячей крови в член подтверждает ощущение. Я реально хочу ее, но ни к чему хорошему сей акт не приведет. Мне не нужны отношения с маленькой девочкой, а она захочет их. Наташа в плане удобства безусловно лучше.

— Гроза заканчивается, Алис.

Даю намек, что можно перестать использовать меня в качестве спасителя. Молчит. А мне пиздец как не хочется, чтобы она слезла. В противовес своим же доводам иду. Что я делаю… Совсем из ума выжил. Не помогает мне разум, вылазит на шкуру другое желание. Поддаться, что ли?

Пока решаю, понимаю, что пристыковываю ее назад, прижимаю плотнее. Она вздрагивает, но льнет. Доверчивая детка, нежная.

Обидишься же потом... Мне тебя раздавить, как два пальца, но глубоко в душе зарождается нелепая чушь, что не посмею такого сделать. Прячу все, затискиваю в самый дальний угол нелепые чувства и возвращаюсь в привычное состояние.

— Слезай, Алис. Уже тихо.

— Да, — шелестит она. — Конечно. Сейчас.

Вместо того, чтобы разомкнуть руки, трется щекой о мою скулу. Жадно ловлю прикосновение. Хочу эгоистично кайфануть и немного поиграть. Не двигаюсь. Мне реально интересно, что же дальше.

Она очень медленно скользит по коже, а я как больной шизофреник ловлю эмоции, жру ломтями давно забытое. Что сейчас в моей жизни? Женщины, что сдаются без труда. Они всегда под рукой. Нет в них искренности, ласковости и бесценной нежности. Мой мир пропитан прагматизмом и вседозволенностью. Тут же все по-настоящему.

Алиса замирает около моих губ и дальше никак. Только распахнутые губы обжигают все сильнее. Резче отдается болью в паху. Уголки ртов соприкасаются и плавят нас. Жгут и палят. Горячее дыхание смешивается, образуя странную температуру, которая настолько сильная, что вокруг тоже становится нетерпимо жарко.

— Струсила? — подпираю Алисе затылок. Прижимаюсь к ней лицом. Мы тремся губами друг о друга, но поцелуя нет. — С языком или без? Как со своим мальчиком сосешься?

Насмешкой пытаюсь предостеречь, что дальше заходить нельзя. И так на черте балансируем. Чуть заступим и не ручаюсь за последствия. Наплевать даже на то, что девственница. Порву и все. Только потом жаловаться не нужно, я не звал ее. Она сама пришла.

Грублю тоже намеренно. Пойми ты, Алиса, беги пока не поздно.

— Он мне не мальчик. Я его не хочу. Говорила же.

Пашка выходит перепутал что-то. Неважно. Даже если и не так, мне все равно.

— Кого хочешь?

— Теб…

Не даю договорить. Зачем?

Всасываю ее губы и испытываю небывалый кайф. Меня несет так сильно, что забываюсь. Алиса робко отвечает. Растущее возбуждение сбивает со всех разумных пределов. Упиваюсь губами малышки. Насасываю ее губы с дичайшим вожделением и лютой страстью.

За пару секунд будто пьянею. Какая она податливая, доступная, послушная. Дурманящий запах сносит башню с размаху.

— Глеб, пожалуйста, — отрывается Алиса. — Не останавливайся. Целуй меня. Еще целуй.

С особым удовольствием впиваюсь в рот снова. Ласкаю жадно и голодно. Впервые за много лет испытываю небывалое удовольствие. По жилам течет густая гудящая кровь. Рвет вены, топит изнутри бесовской одержимостью.

Только бы не завалить ее. Только бы…

Всплывают на поверхность давно забытые ощущения. Алиса гладит меня, хватается и прижимается еще крепче, будто за единственную опору цепляется. Тихо стонет и шипит, когда прикусываю. Стон настолько сладкий и терпкий, что сил терпеть не остается. Но я держусь.

Нельзя. Блядь. Нельзя!

Не хочу ее обижать. Не могу. Слишком она… Слишком девочка.

С трудом отрываюсь от девочки и ссаживаю на кровать одним рывком.

— Иди к себе, — поднимаюсь, открываю дверь.

Отвернувшись, жду когда покинет мою спальню.

Ребят, у меня новинка! Приходите. Измена будет страшной, а разгребать ее ребята будут просто....

— Не бери в голову, Ангелина. Она так… — муж кривится и кивает в сторону, — скорая помощь. Прости. Больше не повторится. - Заткнись! Ни слова больше. - Успокойся! Я мужик. А у тебя вечный токсикоз. Я должен терпеть? ____ Муж изменил с лучшей подругой в день нашей свадьбы. Я настолько убита горем, что виснет угроза выкидыша. Справившись с предательством, уезжаю из города навсегда. Однажды встречаю мужчину, который полностью меняет мою жизнь — предлагает стать фиктивной женой, взамен на безбедную жизнь. Даю согласие, потому что очень нуждаюсь. И в один из дней на светском рауте встречаю бывшего мужа. Он нашел меня, чтобы заявить права на ребенка.

14

— Ты хотя бы на секунду можешь представить, что натворила?

Лейла трясет пачкой накладных у меня перед носом. Пытаюсь забрать их, но она не дает. Хочу понять в чем моя ошибка. Смотрю в глаза и пытаюсь оценить степень якобы проступка в размере предполагаемого действия.

— Нормально объясни, что произошло?

— Ты перепутала груз, — визжит она, окончательно потеряв лицо. — Знаешь, что это значит? Большая! Огромная проблема! У тебя! — пронзительно орет.

— Закрой рот!

Сама от себя не ожидала, но я сказала ей шок-фразу. На самом деле меня очень угнетает непрерывный ор в превосходной степени. Перебираю в голове поэтапно свою работу. Не могла я перепутать. Все тщательно отслеживала.

Лейла поджимает губы и бросив на стол бумаги, садится в кресло. Брезгливо морщится, кривится будто лимон откусила.

— Ты не имеешь права со мной говорить в подобном тоне. Поняла? — если бы можно было убивать степенью превосходства, то я рассыпалась бы в прах. — Ты здесь всего лишь стажерка. Временная!

— И все равно не ори на меня. Настоятельно рекомендую.

— Откуда ты такая наглая? — фыркает презрительно.

— Из тех же ворот, что и весь народ. А теперь будь добра спокойно поясни, где моя ошибка. Если таковая имеется, постараюсь исправить.

Она швыряет ближе мою работу. Копаюсь и с удивлением обнаруживаю, что я реально послала груз не туда. А насколько я разобралась, то именно эта отгрузка была крайне важной для кампании. Но я не могла перепутать! Проверяла несколько раз. Не могла. Доки говорят об обратном.

Холод бежит по спине. Представляю, как начальник будет недоволен. После той ночевки в его пенте, Глеб Сергеевич делает вид, что мы едва знакомы. Произвожу наш поцелуй в мельчайших подробностях и каждый раз внизу живота ноет сильнее и сильнее. Глеб мощь, сила и та самая стихия, которой боюсь до одури.

Живу только одной мыслью. Мне кажется, я ему тоже нравлюсь. Потому что … Он же обнимал. Целовал. Да боже… Я так хочу еще.

Вот и сейчас строчки поплыли пред глазами. Беру себя в руки, вчитываясь снова и снова в отпечатанный текст. Расфокусировка полнейшая. Скачут мыслишки пошлые, не дают покоя.

Не буду докучать ему. Не могу быть навязчивой липучкой. Почти смиряюсь с тем, что до Авдеева мне, как пешком до Луны. Не добраться до закрытого сердца. Но мечтать никто не запретит. Никто!

— Ты не исправишь на месте сидя. Придется ехать в соседний город и лично приносить извинения за задержку товара. Другому не быть. Это очень важные партнеры. Поняла? За свой счет, конечно. Оплачивать твой промах никто не собирается.

— Глеб Сергеевич видел?

— Конечно! — насмешливо поднимает идеальные брови. — Так что исправляй свой косяк, милочка.

Молча поднимаюсь и ухожу в свой кабинет. Как так вышло? Неужели мне глаза замазало? Досадный промах скребет по душе острыми когтями. Пытаюсь разложить по полочкам действия с «Араксом». Вбивала верно, организовала доставку верно.

Где сбилась?

Копаюсь в компе, тестирую проги. Работает идеально. Значит невнимательность все же была с моей стороны. Скорее всего не учла график движения фур. Там допустила оплошность.

На мое эго сваливается беспощадная досада. Кроме желания грызнуть себя за руку ничего иного не испытываю. Я всегда дотошно отношусь к любому своему шагу (Глеб не считается), высчитываю минимум погрешностей, а здесь? Эх!

Раздраженно хрущу пальцами. Немного подумав, распечатываю адрес офиса и всю информацию, что будет нужна. Засовываю в сумку, решительно иду на выход.

— Я в командировку, — бросаю Лейле. — Исправлять ошибку. Сообщу Авдееву сейчас.

— Не лезь! — верещит, как подорванная. — Он на совещании в мэрии. Сама скажу, как вернется.

— Да пожалуйста!

Хлопаю дверью и быстро иду к машине. Ерунда. Смотаться в соседний город не проблема. Попробую решить максимально быстро. Справлюсь.