Хелен Гуда – Пышечка для орка (страница 2)
– Как нет?! – возмутилась Аня, хлопнув ладонью по столу так, что наши чашки подпрыгнули. – Да его надо выставить на мороз! Пусть знает, что с такими как ты не шутят! Пусть моет туалеты в нашем же офисе! Я лично прослежу!
– Он и так знает, – пожала я плечами. – Знает, что я знаю. И этого ему хватит на ближайшую вечность унизительных взглядов в лифте и шепота за спиной. Представляешь, каждый раз, когда он будет поправлять галстук, он будет вспоминать мой кремовый «автограф». Вечное напоминание. А к боссу я не пойду, потому что, хоть Марк и первоклассная сволочь, но логист он – блестящий. Я бы и так его рекомендовала на эту должность. Он три месяца зря парился, строил из себя принца на белом мерседесе… тьфу, на белом скакуне. – Я отставила чашку с характерным стуком. – Я не Марк. Я умею отделять тараканов в чужой голове от профессиональных навыков. Пусть себе сидит в своем новом кожаном кресле и давится им. У него теперь отличный стимул работать еще лучше, чтобы никто не усомнился, что он получил повышение по заслугам, а не по моей наивной протекции. Его карьера теперь будет моим личным мерилом успеха: чем выше он взлетит, тем сильнее будет его мучить мысль, что он всем обязан моей рекомендации. Это изысканная месть, понимаете? Я просто отпускаю его… вверх.
Наступила тихая пауза. Оля смотрела на меня с уважением, смешанным с легким ужасом. Аня – все еще с легким непониманием, но уже без желания немедленно идти жечь кабинет.
– Сильная ты, – наконец выдохнула Оля. – И опасная. Я бы, наверное, спалила бы ему всю карьеру к чертям, а ты… ты подкладываешь ему угольки в топку его же успеха. Ледяная.
– А я вот не хочу быть такой, как он, – просто сказала я. – Мстить в лоб, опускаться до его уровня — это скучно. Это как обмениваться оскорблениями с попугаем: шумно, бесперспективно, и в итоге вся квартира в перьях. Лучше я буду пить с вами этот прекрасный, горьковатый кофе.
– Ну и правильно! Забудь этого… этого… – Аня замялась, яростно перебирая в голове все приличные и не очень эпитеты.
– Орка? – услужливо подсказала я, и мы все трое вдруг фыркнули, как перегруженные паровозики.
– Да! Орка! – подхватила Оля, давясь смехом. – Он же тебе сказал, что на тебе только орк женится! Прямо так и сказал!
– Ну, я так понимаю, в его вселенной Шрек — это эталон успешного и семейного зеленого мужчины, – с грустной иронией добавила я. – Жаль, что у меня другие вкусы. Даже в орках. Мне бы, знаете ли, чтобы не только силуэтом на закате был хорош, но и чтобы посуду за собой мыл.
– Дурак он, Кароль, – серьезно сказала Аня, кладя свою руку, украшенную серебряными кольцами, поверх моей. – Полный, круглый, квадратный дурак. Ты заслуживаешь принца. Не из диснеевской сказки, а самого что ни на есть настоящего. Который принесет тебе не хрустальную туфельку, а теплые тапочки и чашку какао, когда ты устанешь.
В этот самый момент, словно по заказу к нашему столику подошла официантка. В ее руках был маленький, но до невозможности нарядный тортик, увенчанный одной-единственной свечкой в виде хрупкой розы.
– От нашего заведения имениннице! С днем рождения! – улыбнулась она сияющей, профессиональной улыбкой.
Мы зааплодировали, привлекли внимание соседних столиков, и мне на секунду стало неловко, а потом — очень тепло. Я посмотрела на это маленькое, трепещущее пламя, отражавшееся в глазури темного шоколада. Год назад, на прошлый день рождения, я бы, наверное, загадала встретить мужчину своей мечты. Высокого, успешного, в идеально сидящем костюме и с обаятельной улыбкой, как из рекламы кредитов. Теперь это желание казалось мне таким же пустым, липким и искусственно-сладким, как вчерашний десерт на отутюженном галстуке Марка.
Я сделала глубокий вдох, вбирая аромат кофе, свежей выпечки и поддержки двух самых лучших на свете подруг. Оля и Аня смотрели на меня с теплой, чуть печальной улыбкой. «Главное, чтобы хороший человек, – подумала я, глядя на огонек. – Честный. Порядочный. Который не играет в шахматы твоими чувствами. Который не считает сантиметры на талии и нули на банковском счете. Пусть даже… он будет зеленый орк.»
И я задула свечу. Теплый воск пах медом и надеждой. Мысленно я произнесла желание, но потом решила, что тишина — не мой конек сегодня. И сказала вслух, чтобы подруги расслышали сквозь наш смех и всеобщие поздравления:
– Хочу встретить свою любовь. Настоящую. И плевать, орк он, гоблин, тролль или просто инженер из соседнего отдела с вечной котлеткой в бороде. Лишь бы сердце было на месте, а слово – крепче гранита. И чтобы с чувством юмора было все в порядке. А то я, кажется, уже испорчена пагубным пристрастием поржать от души.
– Ура! – крикнули девчонки, звеня ложками о бокалы. – И чтобы клыками галстуки не чистил! – добавила Аня, и мы снова залились беззаботным смехом, от которого дрожал стеклянный столик.
Это был хороший день рождения. Горьковато-сладкий, как этот шоколадный торт, но настоящий, наш, пропитанный дружбой и решимостью двигаться дальше. Мы просидели еще час, болтая о ерунде, и мир снова начал казаться цветным, а не черно-белым, как вчерашний костюм Марка.
А когда вечером я вернулась домой, в свою пустующую, но такую уютную и безопасную квартиру, меня ждал сюрприз. Не цветы от тайного поклонника с анонимной открыткой. И не смс с извинениями от неизвестного номера (хотя мозг тут же услужливо подсунул картинку: Марк, весь в пятнах, пишет мне с фальшивой симки). Нет.
На полу, прямо посреди комнаты, на моем любимом ворсистом ковре, лежал странный, грубо обработанный камень. На нем были высечены какие-то загадочные, угловатые руны, которые светились слабым, едва уловимым изумрудным светом. Утром этого камня точно не было. Воздух в комнате пах не привычными ароматами дома — кофе, книгами, моим любимым лаймовым освежителем.
Он пах озоном после грозы, сырой землей, сосновой хвоей и… чем-то диким, незнакомым, мощным. Как будто кто-то только что распахнул окно не в соседний двор, а в дремучий, древний лес, полный тайн и других, совсем не городских, законов. И этот запах был куда интереснее любого парфюма. Я взяла в руки этот камень и ощутила, что проваливаюсь в какой-то водоворот, что возник под ногами. От страха я зажмурилась и прижала руки к лицу, но забыв что у меня в одной руке камень, я с силой шибанула себя на лбу и отключилась.
Глава 1.
Открыв глаза, первое, что я ощутила, была пульсирующая боль в виске. Я непроизвольно поморщилась, поднесла руку ко лбу и наткнулась на знакомый шероховатый край камня, все еще зажатого в ладони. Но ощущения были… другие. Не гладкий ворс ковра, а что-то прохладное и упруго мягкое. Трава.
Я резко села. Мир вокруг был не просто другим. Он был
И тут я заметила их. Не сразу, потому что их зеленовато-серый, местами в веснушках, цвет кожи отлично сливался с игрой света и тени в листве. Они стояли полукругом, в пяти шагах от меня, и смотрели. Шестеро. Нет семеро! Дети.
Но какие дети!
Коренастые, крепко сбитые, будто вырубленные из цельного куска дуба. Уши… уши у них были чуть заостренными кверху и подвижными, как у настороженных котят. Сквозь взъерошенные, темные или рыжеватые волосы проглядывали маленькие, но вполне отчетливые бугорки на лбу — зачатки… рогов? А из-под пухлых губ у самых крупных мальчишек торчали аккуратные, пока еще молочные клыки. Их одежда была простой, из грубых натуральных тканей и меха, но сшита с какой-то практичной, незамысловатой аккуратностью.
Я застыла, отползла задом к дереву и вжалась спиной в его ствол, у которого оказалась. Это был галлюцинаторный бред. Сотрясение мозга от удара камнем. Кошмар наяву. Я крепко зажмурилась, потерла кулаками глаза до цветных кругов и снова открыла.
Они никуда не делись. Только приблизились на пару шагов, не нарушая полукруг. Самый смелый, мальчуган лет десяти (если судить по человеческим меркам роста, но по мощи телосложения — лет четырнадцать), с вихрастой рыжей шевелюрой и веснушками на самой переносице, выступил вперед.
— Ты кто? — спросил он. Голос был низковатым для ребенка, хрипловатым, но без агрессии. С любопытством. — И откуда упала? С неба?
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Я сглотнула комок дикого, первобытного страха, смешанного с абсурдом происходящего.
— Каролина, — выдавила я наконец. Голос прозвучал чужим, тонким и слабым в этом полном жизненных сил лесу. — Меня зовут Каролина. Я… я из Москвы.
Имя города прозвучало здесь так же нелепо, как если бы я сказала «из космоса» или «из сна». Дети переглянулись. Рыжий мальчик хмыкнул.
— Не слыхали про такую. Это далеко, наверное?
— Очень, — честно прошептала я, чувствуя, как подкатывает истерика. Очень далеко. В другой вселенной, судя по всему.
— А зачем пришла? — спросила девочка поменьше, с косичками, заплетенными из темных немного непослушных волос. В ее широко распахнутых, янтарного цвета глазах читалось не столько опасение, сколько жгучий интерес.