Хелен Гуда – Попаданка-травница на службе Его Величества (страница 22)

— Ничего, — мужчина вскакивает на ноги и мечется передо мной, словно его пчела ужалила. — Я думал, ты тоже этого хочешь, — Антонио ерошит волосы пятерней и смотрит на меня так, словно это я его целовала, а не он меня. Ну да, не врезала ему, не оттолкнула, когда поняла, что он хочет меня поцеловать. Но у меня, между прочим, была уважительная причина. У меня руки изранены. Я, можно сказать, стала жертвой произвола и харассмента.

— С чего вы это взяли? — я гордо задрала голову и тоже встала. Правда, с большим трудом, но все-таки встала. Неудобно показывать свою гордость, когда сидишь на земле, а над тобой возвышается почти двухметровый мужик. — Я не такая! — прозвучало глуповато. Оставалось добавить: “я жду трамвая”, но я вовремя прикусила язык. — Решили проверить: прав ли был Алекс? Или вы себе вообразили это после его слов? — вот тут меня что-то понесло, и я сама даже не поняла, в какое русло. Но не отказываться же от своих слов, когда ты их секунду назад только произнесла? Потому я лишь сделала вид, что всю эту околесицу и планировала говорить.

— Да при чем здесь Алекс? — глава Тайного отдела опешил от моего “наезда” и просто растерялся. Правильно мне всегда говорили, что лучшая оборона — это нападение. Нахрапом возьмешь, и противник просто не успеет подготовиться, чтобы оказать должное сопротивление.

— Я же видела, что вы ему поверили, — я даже угрожающе выставила вперед наполовину забинтованный палец, и мужчина растерянно уставился на него.

— Я никому и ничему не верю, пока не убежусь во всем самостоятельно, — а вот сейчас разозлился Антонио, который перехватил мою руку за запястье и потянул к себе. Теперь я ошарашенно смотрела на мужчину, хлопая глазами. — И в том, что ты хотела этого поцелуя, я тоже уверен. И можешь не устраивать сцен, — обрубил все мое возмущение глава Тайного отдела. — Я не зеленый юнец, который не поймет: отвечает девушка на поцелуй или нет.

— Ну да, поди, ходок похлеще Алекса, — меня отчего-то так разозлили слова мужчины. Оказывается, он имеет достаточный опыт в поцелуях, видите ли. То же мне, мачо средневекового розлива.

— Нет, я не приветствую беспорядочные половые связи, но и знаю, что такое “удовлетворить девушку”, — и он прижимает меня к себе так, что я краснею как маков цвет, ощутив животом то место, которым он эту самую девушку может удовлетворить.

Дура ты, Марля, полнейшая! Кем ты себя возомнила? Здесь же лютое немытое средневековье. Сейчас он тебя тут оприходует и скажет, что так и было. И можешь потом что хочешь и кому хочешь доказывать, что все произошло без твоего согласия. Тебе никто не поверит. Кто ты и кто он. Да тебя в лучшем случае отправят обратно в дядюшке Полю, а в худшем — обвинят в чем-нибудь и отправят на виселицу. Или как тут у них любят казнить дур, которые слишком много о себе возомнили.

На моем лице за какие-то несколько секунд отразился такой спектр эмоций, что мужчина отстранил меня, и я, сделав пару шагов назад, чуть не шлепнулась на попу, так резко это было.

— Я девичьей наивностью не пользуюсь, — вдруг выдает Антонио. — И я всего лишь хотел сказать, что Алекс, скорее всего, и был источником заболевания.

— Какого? — я попыталась отдышаться и сделать вид, что все впорядке.

— Того самого, с которым у нас вся женская часть лазарета отдыхает, — поджал губы мужчина.

— А фаворитка? — вопрос вырвался сам собой.

— А при чем здесь леди Фрия? — и глава Тайного отдела снова напустил на лицо маску холодности и деловитости.

— Ну, ее он тоже заразил? — я растерялась. Один его взгляд снова мне напомнил, кто я такая, а если точнее, что я никто.

— А с чего ты взяла, что леди Фрия тоже болеет этой болезнью? — и господин Маттиоли приподнял вопросительно бровь.

— Ну… как же… — я блеяла, как школьница на экзамене, к которому была совсем не готова. Просто в голове у меня этот пазл сошелся, но как это все сказать вслух, я не знала. — Ну просто у всех девушек была чесотка и интимного плана болезни, вот я и подумала, что у этих двух заболеваний один источник.

— Ты ошибаешься, — обрубил мужчина, но, видимо, сжалился надо мной и все же решил разъяснить, а то я просто голову себе сломаю: — Сука, что ощенилась, была любимицей у леди Фрии. Она еще до того, как та принесла потомство, приходила ее проведать. Роджер заболел от собаки, так как ухаживал за ней. А вот когда появился Алекс, который от отца заразился чесоткой, но при этом имел другой букет заболеваний, одарил этим букетом девиц из дворца. Так что, как видишь, леди Фрия хоть и имеет вздорный характер, но не изменяла Его Величеству. Поэтому давай оставим этот разговор здесь и никогда больше к нему не будем возвращаться. Договорились?

— Да, хорошо, — я кивнула подавлено. Да, исходя из слов Антонио, фаворитка хоть и стерва редкостная, но не дура, чтобы так подставляться. — Я просто не знала всей информации и потому не смогла верно ее оценить.

— А тебе и не нужно ее всю знать, — мужчина довольно резко усадил меня на валун и принялся за мои руки. — Я глава Тайного отдела и достаточно того, что я эту информацию знаю. А твое дело — вылечить леди Фрию и короля от чесотки к намеченному балу, получить свое обещанное вознаграждение и отправиться обратно к господину Камнене.

Слова мужчину, словно эхо, еще долго звучали у меня в ушах. Он уже обработал мне руки и забинтовал их, помог сесть на лошадь и даже забрал у меня уздечку, чтобы не повторилась эта бешеная скачка. А я все не могла отойти от его слов. Глава Тайного отдела четко дал мне понять, кто я для него. Отчего-то за эти пару дней я возомнила о себе невесть что, и потому так больно и неприятно для моего самолюбия было возвращаться на землю. Когда я сама себе в голове говорила, что я глупая Марля, которая прожила уже одну жизнь и должна понимать, что сказок не бывает, что есть суровая реальность, в которой богатые женятся на богатых и становятся еще богаче. Я же поверила в то, что где-то ходит мой принц. И пусть он не на белом коне, а на черном жеребце, но он обязательно есть. Этот принц есть, но не про мою честь. Вот он едет рядом, уставившись на дорогу.

— Марлен, — вдруг обратился ко мне мужчина, нарушив молчание.

— Слушаю вас, — я повернула голову к мужчине.

— Я был резок и груб. И приношу вам свои извинения в связи с этим, — произнес Антонио официальным тоном.

— Не стоит утруждаться, — я сжала губы в тонкую полоску. Задели меня его слова, очень задели. Словно плюнул в душу. — Вы всего лишь напомнили мне, кто я и кто вы, и чтоб я не совала нос не в свои дела. Вот и все, — отворачиваюсь от мужчины, чтобы сдержать слезы, которые вдруг решили сжать спазмом горло. Правильно у меня сложилось о нем первоначальное мнение. Напыщенный индюк, вот он кто.

— Вы правы, но в первую очередь я напомнил себе это, — и мужчина бросил мне поводья от моей лошади, стукнул пятками по бокам жеребца и рванул вперед. Чем уж я его так разозлила, не знаю, но гарцевал он где-то, наверное, пару часов. Вернулся он, когда уже палило полуденное солнце, и пора было бы остановиться на привал, но мы так и не догнали основной караван.

Оказывается, что Антонио все же догнал караван и взял оттуда корзину с едой, что заботливо нам собрала Марта. Его настроение от скачки галопом не улучшилось, и он был хмур как туча. Лишь его жеребец смотрел на нас с укоризной, вернее, на меня. Во взгляде так и читалось, что накосячила я, а отдувался он.

Мы остановились у одиноко стоящего дерева, чтобы хоть там найти тень. Вдалеке маячил лес, и я немного удивилась, почему мы не добрались до него, так как было очень душно, несмотря на то что вроде и уселись в тени.

Руки мои после мази и смены бинтов чувствовали себя получше, но все равно меня усадили на подушку и велели ничего не трогать. Мужчина сам распаковал корзинку. Хлеб, сыр, запеченное мясо, овощи, фрукты и две фляжки с напитками. Все, кроме овощей и фруктов, было нарезано, и оставалось только собрать вкусные бутерброды. С этим даже я справилась с забинтованными руками. Мужчина хмуро смотрел на мой бутерброд и сделал то же самое. Откусил кусочек и прикрыл глаза, даже замычал еле слышно. Вот, оказывается, почему он был злой как сто чертей. Просто мужик голодный, а я тут на свой счет все принимаю.

— Кто тебя научил так делать? — мужчина прожевал, открыл глаза и вопросительно смотрит на меня. Мне кажется, это его самый популярный взгляд, обращенный ко мне.

— Никто, — я и сама не знала, кто такому учит. — Если сверху еще огурчик положить, который разрезать на пластинки, то вообще будет объедение, — я с тоской смотрела на овощи. Своими забинтованными пальцами-сардельками с таким не справлюсь. Но мужчина правильно понял намек и, взявшись за нож, нарезал огурцы. Уложил их себе на бутерброд и мне.

— Спасибо, — я с удовольствием захрустела свежим огурцом.

— Ты не похожа на девушку из воспитательного дома, — задумчиво произнес Антонио, открывая фляжку с компотом, а я чуть не подавилась. Мужчина протянул мне фляжку, и я сделала пару глотков, а он, открыв другую, тоже поднес ее к губам.

— Почему? — я сделала вид, что не придала значения его замечанию, а подавилась и закашлялась просто потому, что не в то горло пошло. — Ты их много повидал? — а вот у меня был вопрос с подвохом, так сказать. Я же по факту про Антонио ничего и не знала, кроме того, что воспитывала его Марта и Скотт в каком-то замке на задворках королевства, где с гигиеной было все хорошо. А еще, что он на службе у короля не так уж и давно.