Хелен Гуда – Попаданка для конунга (страница 34)

Хельга оторвалась от теста и посмотрела на меня долгим, испытующим взглядом. Она видела меня насквозь, я знала это ещё с первой нашей встречи. И сейчас я чувствовала, как она взвешивает каждое моё слово.

Но она лишь усмехнулась, будто я сказала что-то забавное, и кивнула одной из служанок:

— Эльза, протопи баню для девки. И из моих запасов принеси чистое льняное платье, то, что со шнуровкой на груди, и полотенце.

— И согрей воду, — добавила я тихо, но Хельга меня услышала.

Она фыркнула, но в её взгляде мелькнуло одобрение.

Внезапно за спиной раздался голос — низкий, властный, от которого мурашки побежали по позвоночнику. Харальд шагнул к столу, за которым сидели Виктория и Свен.

— Виктория, — сказал он.

Она мгновенно поднялась, выпрямилась, как струна, хотя боль в руке, должно быть, пронзила её до самого плеча. Но она не поморщилась. Только сжала челюсть и встретила его взгляд.

Конунг стоял перед ней — высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из камня и обожжённым северными ветрами. В его серых глазах мелькала сталь.

— С этой минуты ты будешь служить Гертруде, — произнёс он, не повышая голоса. — Но я хочу услышать это из твоих уст. Встань на колено.

Виктория не колебалась ни секунды. Она опустилась на одно колено, опустив голову, и сжала здоровую руку в кулак, прижав его к груди.

— Клянусь тебе, конунг, — её голос был хриплым, но твёрдым, — клянусь Одином и Тором, клянусь светом и тьмой, что буду охранять госпожу Гертруду ценой своей жизни. Пока бьётся моё сердце, её не коснётся зло. Я буду ей верна до самой смерти.

— Встань, — сказал он.

Она поднялась.

Харальд оценивающе посмотрел на неё сверху вниз, как воин смотрит на воина.

— Отныне ты телохранитель Гертруды. Ты будешь спать у её дверей, есть с ней за одним столом и, если понадобится, умрёшь за неё. Я назначаю тебе наставника, воина Ульфа. Он будет обучать тебя владению оружием и тактике. Ты станешь её тенью.

Виктория резко, по-военному кивнула:

— Я не подведу, конунг.

Харальд перевёл взгляд на меня, и на миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Но он тут же отвернулся и бросил служанке:

— Отведи её в баню. И проследи, чтобы руку ей вправили.

Эльза поклонилась и взяла Викторию за локоть — осторожно, почти бережно. Виктория на мгновение обернулась на меня, и я поймала её взгляд — благодарный, полный немого обещания.

— Иди, — сказала я ей мягко. — Всё хорошо.

Она ушла. Свен остался сидеть за столом, всё ещё сжимая в руках ломоть хлеба, будто боялся, что его отнимут. Хельга вздохнула и пододвинула ему ещё одну кружку с медовухой.

— Пей, старик. А то ты у меня тут, не ровен час, умрёшь с голоду.

Я улыбнулась про себя. Хельга могла казаться суровой, но я уже знала: за этой суровостью прячется сердце, способное вместить целый мир.

Харальд бесшумно подошёл ко мне, хотя на ногах его были тяжёлые кожаные сапоги. Я почувствовала его присутствие за спиной, прежде чем он заговорил.

— Идём, — сказал он тихо. — Нам надо поговорить.

Его голос прозвучал так, что у меня внутри всё сжалось. Я медленно повернулась к нему, заглянула в глаза и увидела в них что-то, от чего сердце забилось быстрее.

— Хорошо, — ответила я.

Он повернулся и пошёл к выходу из кухни. Я последовала за ним, чувствуя на себе взгляд Хельги. Тот самый, в котором смешались любопытство, одобрение и предостережение.

Мы вышли в тёмный коридор. Масляные лампы горели тускло, отбрасывая пляшущие тени. Харальд шёл впереди, широко шагая, и я почти бежала за ним, чтобы не отстать.

Он привёл меня к моей комнате. Толкнул дверь, пропуская меня вперёд.

Я вошла, и он за мной. Дверь закрылась с тяжёлым стуком.

В комнате было сумрачно. Только очаг в углу ровно горел, потрескивая сухими дровами. Моя постель была застелена свежим бельём, на столике стояла миска с яблоками. Но я не смотрела на это. Я смотрела на него.

Харальд стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто решал что-то важное. В его глазах была борьба.

— Харальд? — спросила я, когда тишина стала слишком тяжёлой. — О чём ты хочешь поговорить?

Он шагнул ко мне. Раз, другой. Остановился в двух шагах. И я увидела, как на его скулах заходили желваки.

— Я хочу знать правду, — сказал он.

Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Какую правду? О том, кто я на самом деле? О том, что моя душа пришла из другого мира, из другого времени? О том, что я не та Гертруда?

Но он заговорил раньше, чем я успела придумать ответ.

— Я говорю о тебе, — сказал он, и его голос вдруг стал хриплым, почти надломленным. — О том, что ты не думаешь о себе.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь унять что-то внутри себя. Я никогда не видела его таким. Харальд всегда был спокоен, как скала, непоколебим, как стена его крепости. Но сейчас передо мной стоял человек, который с трудом сдерживал бурю.

— Ты отдала свой плащ другой, — продолжал он, и в его голосе прорезалась горечь. — Ты простудишься, заболеешь, а мне смотреть на это? Ты думаешь, я смогу смотреть, как ты угасаешь?

— Харальд, я просто…

— Нет, — оборвал он меня резко. — Ты не понимаешь. Я прошу тебя, умоляю тебя, не пренебрегай своей безопасностью. Из Виктории выйдет хороший телохранитель, я знаю. Я видел её бой. Она будет верна тебе до конца. Но я хочу, чтобы и ты сама берегла себя. Думала о своей жизни. Не только о других.

Я опустила глаза. Его слова жгли, но я не могла понять, почему он так взволнован? Почему его голос дрожит?

— Я понимаю, — сказала я тихо. — Я ценный свидетель в деле ярла Эйрика. Если со мной что-то случится, его не осудят по закону. Ты не хочешь потерять доказательства его вины.

Я подняла взгляд, ожидая увидеть его согласие. Но вместо этого увидела, как его лицо исказилось.

— Ты думаешь, меня волнует этот ярл? — выдохнул он, и в его голосе звенела сталь. — Ты думаешь, я боюсь потерять свидетеля?

Он шагнул ко мне так резко, что я инстинктивно отступила на шаг и упёрлась спиной в стену.

— Нет, — сказал он, и вдруг его руки схватили меня за плечи, сжали так сильно, что я почувствовала дрожь в его пальцах. — Нет, Гертруда. Я боюсь потерять тебя.

Он грубо, порывисто, не давая опомниться, притянул меня к себе. Я оказалась в его объятиях, прижатая к его груди так тесно, что слышала, как бешено колотится его сердце. Его руки обхватили меня, прижимая к себе, будто он боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе.

— Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, — прошептал он мне в волосы, и его голос треснул. — Если ты погибнешь, я отправлюсь следом за тобой. Потому что мне не будет нужна жизни без тебя.

Я замерла. Его слова проникли под кожу, обожгли сердце. Я подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и увидела в них такое отчаяние, такую боль, что у меня перехватило дыхание.

— Харальд… — выдохнула я. — Почему ты так говоришь? Почему… почему я?

Он не ответил. Он смотрел на меня, и в его серых глазах бушевала буря. Его пальцы скользнули по моей щеке, зарылись в волосы на затылке. Он притянул моё лицо к себе, я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Потому что я… — начал он, и голос его сорвался.

Он не закончил. Он просто наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй был не нежным. Он был жадным, отчаянным, голодным. Будто он ждал этого мгновения всю свою жизнь. Его горячие, требовательные губы впились в мои, и я почувствовала, как мои колени подкашиваются. Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, и так же жадно, так же отчаянно ответила.

Вокруг нас не было ничего. Ни комнаты, ни очага, ни мира за стенами. Для меня существовали только его губы, его руки, его сердце, бившееся в унисон с моим.

Когда он, тяжело дыша, с помутневшим взглядом оторвался от меня, я всё ещё чувствовала его вкус на своих губах.

— Вот почему, — сказал он хрипло, касаясь лбом моего лба. — Теперь ты понимаешь?

Глава 15

Я проснулась оттого, что солнечный свет пробивался сквозь щели ставней, рисуя золотые полосы на грубом деревянном полу. В комнате пахло сухими травами и воском — запах, к которому я всё ещё не привыкла, но который уже начинал казаться родным.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри меня всё ещё дрожит эхо вчерашнего вечера. Его губы. Его руки. Его слова.