Хелен Гуда – Попаданка для конунга (страница 2)

— Простите, но кто сейчас носит мечи? Это же не модно! — вмешался в спор женский голос.

Я пыталась разглядеть богиню, которая это сказала, но видела лишь расплывчатый силуэт. Она казалась очень современной, даже слегка дерзкой.

Наконец заговорил председательствующий. Один. Его мудрый всевидящий взгляд пронизывал меня насквозь.

— Достаточно! Она проявила милосердие и храбрость. А этого вполне достаточно для перерождения. Тем более сейчас как раз подходящий момент. Одна девица, которой еще рано умирать, тонет в озере. Она связана с этим местом и еще не выполнила предначертанное, поэтому я повелеваю! Отправить ее в тело тонущей девицы! Ее спас сейчас славный конунг Харальд. Да будет так!

Сознание снова начало меркнуть, уплывая в темноту. Или я просто закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть? Казалось, это именно то, что я и сделала…

Когда я снова открыла глаза, богов не было. Не было величественного стола, не было приглушенного света. Передо мной был лишь… мужчина.

Мокрый, замерзший до костей, с обнаженной мускулистой грудью, испуганно вглядывающийся в мое лицо.

— Жива! Слава богам! — крикнул он во все горло, и его голос казался невероятно громким после загробной тишины.

Жива? Но как? Где я? Что происходит? Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Меня била дрожь от дикого холода. Казалось, я пролежала в ледяной воде целую вечность.

Я кашляла, задыхаясь, и из моих легких вырвалась струя ледяной воды.

Где я? Это не больница и не скорая. Вокруг заснеженный лес, тот самый берег озера. Почему я здесь?

Перевела взгляд на мужчину. Кто он? Конунг Харальд? Это ведь он меня спас? У него был такой взгляд, от которого бежали мурашки, и они были покрупнее вызванных холодом.

Меня переполнял дикий животный страх. Я не понимала, где я, что происходит и как я здесь оказалась. Страх сковывал движения, лишал дара речи. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. В голове проносились обрывки воспоминаний: боги, лед, мальчик, тьма, чьи-то крики… Это был сон? Бред умирающего?

Постепенно ко мне возвращалась способность мыслить, и на смену страху приходило огромное всепоглощающее удивление.

Я… я в другом теле! Это невозможно, но я это чувствовала. Кожа ощущала прикосновение ледяного ветра совершенно по-другому. Движения казались какими-то непривычными, чужими. Я посмотрела на свои руки.

Это не мои руки! Они тонкие, изящные, с длинными пальцами. Красные от холода, но такие красивые. Растерянность. Я хотела просто поработать экскурсоводом, а оказалась в прошлом, в теле другого человека. Вот это, конечно, был поворот!

В горле пересохло, язык прилип к нёбу, но я попыталась выдавить из себя хоть что-то.

— Где… где я? — прошептала я чуть слышно.

Мужчина нахмурил брови, и его лицо стало еще более суровым.

— Что, от холода память совсем отшибло? Да ты что, совсем плоха? — прорычал он, и от его голоса меня пробрала еще большая дрожь. Хотя куда уж больше?

Память? Отшибло память? Прекрасно! Я решила подыграть. Сейчас мне точно не до выяснения, кто я такая и как я здесь оказалась. Разберусь со всем этим безумием позже. Главное — выжить!

Я неуверенно кивнула, изображая растерянность и слабость. Хоть в чем-то я была уверена: с памятью у меня все хорошо, как минимум с прошлой жизнью.

— Гром и молния! Этого еще не хватало! Еще и память потеряла! Ну ничего, — пробормотал мужчина себе под нос, а затем резко повернулся ко мне: — Слушай, сейчас не время для глупостей! Раздеваться! Быстро!

Раздеваться? Господи, что ему нужно? Паника взорвалась в моей голове, словно фейерверк. Я испуганно отшатнулась от него, прижимая к себе мокрую ткань, как будто она могла меня защитить.

Мужчина заметил мой взгляд и побагровел от злости.

— Чтоб тебя Нидхёгг заклевал! Не строй из себя невинность! Думаешь, кто-то вообще интересуется твоей сомнительной красотой и честью? Валькирий на своем веку повидал уж точно более прекрасных. Сейчас главное — не превратиться в ледышку! Обмороженная девица мне тут точно не нужна!

Он выпалил это с таким раздражением, что я невольно вздрогнула. Нидхёгг? Вальхалла? Похоже, я действительно попала в прошлое. И здесь свои правила, свои представления о чести и приличиях. Что ж, придется подстраиваться.

— Нам нужно сохранить тепло. Мокрая одежда — верный путь к смерти. Так что раздевайся, женщина! — рявкнул он, и я молча кивнула, стараясь подавить дрожь в коленках.

Осторожно, с трудом разгибая окоченевшие пальцы, я начала распутывать узлы на платье. Ткань была ледяной и противной на ощупь. Пальцы не слушались, дрожали. Руки совсем перестали чувствовать. Холодно и безумно страшно.

Мужчина что-то рыкнул, явно торопя меня, а затем принялся шарить в каком-то мешке, лежащем неподалеку. Наконец он вытащил оттуда огромный плащ, сшитый из толстой шкуры какого-то зверя, и бросил его мне.

Я благодарно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Скинула с себя мокрое платье и, не раздумывая ни секунды, завернулась в теплую, пахнущую дымом и зверем шкуру. Она спасла. Сразу потеплело.

Мужчина тем временем схватил свою рубаху и начал яростно растирать ей свое тело, пока кожа не покраснела. Затем, не обращая на меня никакого внимания, он стянул с себя штаны.

Я невольно замерла, глядя на его подтянутый зад. Господи, что я творю?! Я мысленно отругала себя, но было поздно. К щекам прилила кровь, и я почувствовала, как вспыхиваю от стыда, как будто он меня поймал за чем-то постыдным. Кажется, он и не заметил моего смущения или не придал этому значения. Ох уж эти викинги! Привыкла я, понимаешь ли, жить среди воспитанных людей двадцать первого веке. Да что уж там, этот грубый мужчина спас меня. Он смотрит волком, конечно, но пока не обижает. Надо учиться выживать в новом для меня мире.

Мои чувства метались, словно лодка в шторм. Обескураженность, смешанная со страхом, смущением и некоторым любопытством. Я застряла в прошлом, в чужом теле, с голым викингом, который считает, что я потеряла память. И, кажется, это еще не полный перечень всех неприятностей, что на меня свалились.

Мужчина, накинув на плечи медвежью шкуру, нисколько не беспокоясь о своей почти полной наготе, начал деловито осматриваться вокруг. Я не могла отвести от него взгляд. Вот он, настоящий викинг! И он передо мной. Сильный, дикий, уверенный в себе. В его движениях чувствовалась первобытная сила, а во взгляде — ледяная сталь. Меня одновременно пугала и завораживала эта близость к настоящему, не прилизанному историей варвару.

Действительно, нужно было выбираться из этого леса как можно скорее, а для этого стоило согреться. Он быстро нашел валяющийся под ногами сухосто, хворост и ветки, и, ловко орудуя своим топором, принялся за дело. Я наблюдала за каждым его движением. Топор в его руках казался продолжением его собственной руки. Казалось, он родился с ним. Рубил умело, со знанием дела. Чувствовалось, что он вырос в лесу и привык полагаться на себя. Интересно, он всегда такой молчаливый?

Вскоре небольшой костер уже весело потрескивал, освещая окрестности слабыми отблесками. Оказывается, уже начало темнеть, пока я тут тонула. Тепло начало медленно расползаться по замерзшему телу. Я с благодарностью смотрела на огонь, словно на спасителя. Мужчина нашел две развилки, вбил их в землю, превратив в подобие рогатин, и положил на них длинную ветку. На эту импровизированную сушилку он аккуратно развесил наши мокрые тряпки, надеясь, что хотя бы что-то высохнет к утру.

Затем он принялся за еду. Из своего мешка, не раздумывая, достал флягу, кусок хлеба, кусок сыра и несколько полосок вяленого мяса. Не церемонясь, нарезал все своим огромным ножом на грубые куски и сунул мне в руки.

— Ешь! — буркнул он. — Тогда и силы появятся, и память вернется. А не вернется, так хоть не помрешь с голоду.

Я послушно взяла протянутую еду. Хлеб был грубым и жестким, словно камень, сыр — с резким, почти отталкивающим запахом, а мясо — сухим и соленым до боли в деснах. Но сейчас это казалось пищей богов. Даже страх перед неизвестностью немного притупился, а в желудке противно засосало. Интересно, а в этом времени вообще есть нормальная еда? Боюсь, долго я так не протяну. При одной только мысли о том, что придется есть эту сухую еду каждый день, меня бросает в дрожь.

Во рту пересохло, и я решила отхлебнуть из фляги. Осторожно пригубила и… чуть не выплюнула все обратно. Ярко выраженный вкус алкоголя обжег горло, заставив меня закашляться. Горячая волна прошла по всему телу. Крепкий напиток ударил мне в голову. Причем сразу. Я поморщилась, пытаясь унять жжение в горле.

— Что, не нравится? — усмехнулся викинг, наблюдая за моей реакцией. В его глазах мелькнула едва заметная искра веселья. — Это мед. Хорошо согревает и помогает уснуть крепким сном.

Мед? Ну конечно! Зато сразу понятно, почему он не стеснялся своей наготы. С таким-то согревающем напитком мороз не страшен. Интересно, какая у меня толерантность к алкоголю в этом новом теле и кто я такая? Боюсь, после этой живительной влаги я мигом усну и проснусь только завтра. Или не проснусь…

Вопросов в голове становилось всё больше. Самое время подумать о том, кто я сейчас и что меня ждет. Может, я какая-нибудь принцесса-воительница, которую с детства учили обращаться с мечом, а не держать в руках пульт от телевизора? Или вообще обычная крестьянка, которой не повезло оказаться не в том месте и не в то время? Последний вариант мне кажется наиболее логичным.