Хелен Гуда – Непокорная невеста, или Аджика по - попадански (страница 16)

— Так это ты мне говорила, что продавать будешь! — удивился Гена, глядя на меня. Он даже глазки свои блестящие выпучил от изумления.

— Но не в таких же количествах! — я махнула рукой в сторону грядок. — Да и ты говорил, что все понемногу выращивают, и я никого не удивлю.

— Значит, надо придумать, что-нибудь этакое, необычное, — сказал ворон, но было видно, что это просто слова. Идей у него не было.

— Что необычное? Продавать мытую морковь и картошку? — мое предложение было на уровне бреда, явно здесь это не зайдет. — Но можно удивить и иначе, — задумчиво произнесла я, переводя взгляд с огорода на ворона. — Например, в приготовленном виде, — и на губах появилась лукавая улыбка. В голове уже рождались первые идеи.

— В смысле в бочках? Соленое? — уточнил Гена, явно почувствовав подвох.

— Не совсем, — усмехнулась я. — Консервация.

— Консер… что? — вытаращился на меня болтливый собеседник.

— Консервация, — повторила я незнакомое для ворона слово. Я уже представила, как аромат спелых томатов и огурцов смешивался с запахом пряных трав, создавая пьянящий коктейль. Летний воздух звенел от стрекота цикад и пения птиц.

— Это что-то с магией связанное? — прищурился пернатый собеседник, заподозрив неладное.

— Можно и так сказать, — лукаво подмигнула я птице. — Идем.

— Куда? — не понял Гена, но все же проворно перебрался ко мне на плечо.

— Проведем инспекцию в кладовке твоей старушки, а заодно будем готовиться к приему гостей. И знаешь что?

— Что? — насторожился Геннадий.

— Может, тебе на диету сесть? — я качнула плечом, на котором восседал ворон. За эти несколько дней, что он облюбовал мое плечо в качестве средства передвижения, я уже порядком устала таскать его на себе. А он летать, кажется, и не собирался.

— Ограничение в еде негативно отражается не только на блеске перьев, но и на характере, — огрызнулся Гена.

— В смысле? — я попыталась взглянуть на птицу, но у меня не вышло. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь листву деревьев, играло золотыми бликами на его черном оперении.

— Характер становится очень вредным, я бы даже сказал, невыносимым, — объяснил мне ворон.

— Тогда кушай сколько хочешь, только плечо мое освободи, — вздохнула я, представив, что если у ворона станет еще более вредный характер, то это точно будет невыносимо. Я ощущала не только усталость, но и предвкушение: предвкушение будущего урожая, радости от встречи с друзьями и, конечно же, чего-то нового.

— Геннадий, сегодня же совершаем налет на кладовые, — весело скомандовала я, предвкушая наше приключение и направляясь к дому.

Ворон в ответ хрипло каркнул, словно подтверждая готовность к заданию, и поудобнее пересел на плече, поправив блестящее крыло. Первой в нашем списке была кладовка в подвале — мрачное царство старых запасов. Осторожно ступая по скрипучим ступеням, я погрузилась в прохладный полумрак, где влажный воздух был пропитан запахом сырой земли и пыли, от которого невольно морщился нос. Запах был затхлым и неприятным, вызывая легкую дрожь отвращения, но я, сжав зубы, постаралась не обращать на это внимания. Окинув взглядом сумрачное помещение, я обнаружила ряды полок, плотно уставленных старыми банками и бутылями всех форм и размеров. Большинство из них уныло зияли пустотой, но некоторые, словно старые склянки алхимика, содержали мутные жидкости и нечто похожее на заплесневелые корни, от одного вида которых мурашки побежали по коже. "Фу, какая гадость!" — пронеслось в голове, и я, не удержавшись, отодвинула подальше сомнительные емкости, стараясь не задеть их.

Но самой большой неожиданностью для меня стало наличие еще одной кладовки, полностью противоположной той, что была в подвале. Вторая кладовка, распологалась на чердаке и была полной противоположностью первой, в подвале. Светлой, сухой и доверху набитой пылью, которая, казалось, танцевала в лучах солнца. Солнечные лучи, проникающие сквозь щели в крыше, рисовали причудливые узоры на стенах и полу, создавая атмосферу заброшенной сокровищницы. Здесь, среди старых сундуков, забытых коробок и мешков с сушеными травами, пахнущих ушедшим летом, я и обнаружила… о чудо!.. Целые залежи пустых банок для консервации. Сердце радостно подпрыгнуло, и я, словно золотоискатель, с азартом принялась перебирать найденное сокровище. Банки были разных размеров и форм — от крошечных баночек до литровых гигантов, но все они, покрытые слоем пыли, выглядели вполне пригодными для использования после тщательной очистки и стерилизации.

"Вот это удача! Надеюсь, нам их хватит", — ликовала я про себя, представляя, как заполню их вареньем и соленьями.

Покончив с кладовыми и чувствуя приятную усталость, я вспомнила о пироге для Томми. Яблок у меня, к сожалению, не оказалось, поэтому я решила обратиться к соседке. К той самой добродушной женщине, живущей неподалеку, которая раньше мне приносила корзинку. Хотя это неподалеку находилось в десяти минутах ходьбы, но ближе соседей у меня не было. Ни у кого не было желания жить рядом с "проклятым" домом.

Ее домик, утопающий в цветах, был небольшим, но ухоженным, с аккуратным палисадником и огородом, где, казалось, все росло с удвоенной силой. На мой негромкий стук в дверь вышла дородная женщина с добрым лицом, испещренным морщинками от улыбок, и лучистыми, словно солнышки, глазами.

— Здравствуй, Аэлита, — приветливо сказала она, с интересом рассматривая меня. — Что-то случилось, милая?

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь говорить как можно более дружелюбно. — Хотела узнать, не найдется ли у вас яблок на продажу? Хочу испечь пирог для друзей, которые завтра приезжают в гости.

Она общалась со мной как со старой знакомой, хотя и не знала меня толком.

— Яблоки есть, конечно есть, — улыбнулась соседка, отчего ее лицо стало еще теплее. — Сейчас принесу.

Она скрылась в доме и вскоре вернулась с корзиной, полной сочных румяных яблок, источающих восхитительный аромат.

— Вот, выбирай, какие больше нравятся, — предложила она, протягивая мне корзину.

Я с благодарностью выбрала самые красивые спелые яблоки, чувствуя, как их гладкая кожица приятно холодит ладонь, и спросила, сколько я должна.

— Да что ты, милая, — отмахнулась соседка, словно отгоняя назойливую муху. — Бери так. Соседям помогать надо, тем более таким молодым и красивым, как ты.

— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарила я.

— Постой, Аэлита, — вдруг сказала соседка, и в ее голосе прозвучали нотки любопытства и какой-то странной настороженности.

— Да, — ответила я, немного насторожившись.

— И как тебе в доме колдуньи? Не страшно? — продолжала допытываться соседка, внимательно изучая мое лицо. — Говорят, там нечисто…

— Да нормально все, — постаралась я ответить как можно непринужденнее, надеясь, что мой голос звучит убедительно. — Дом как дом. Ничего особенного.

— А я слышала, у тебя там все растет как на дрожжах, — не унималась женщина, бросая на меня подозрительный взгляд. — Что посадишь, то сразу всходит, да еще и урожай небывалый. Неужто правда?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а сердце вдруг забилось быстрее. До этого момента я, наивная, не задумывалась о том, что мои волшебные посадки могут вызвать не только удивление, но и нездоровое любопытство, переходящее в подозрение. "Вот оно что, — пронеслось у меня в голове. — Из-за того, что я поселилась в “проклятом” доме, ко мне тоже начинают относиться с опаской и недоверием."

— Да вы что, — попыталась я отшутиться, стараясь скрыть волнение. — Просто год нынче урожайный. Всем везет. Вот и все.

Но соседка, казалось, не поверила моим словам. В ее добрых глазах мелькнула тень недоверия и опасения, с толикой какого-то суеверного страха.

— Ну, смотри, Аэлита, — сказала она, немного помолчав и словно взвешивая каждое слово. — Будь осторожна. Мало ли что… Всякое в жизни бывает.

С этими словами она вернулась в дом, оставив меня в полном замешательстве и тревоге. "Что же делать? — думала я, идя домой с корзиной яблок, чувствуя, как тяжесть ноши в руках усугубляется тяжестью неприятных мыслей. — Как скрыть от посторонних глаз свои волшебные посадки? Как сделать так, чтобы мои дары не вызывали зависть и страх? И как, в конце концов, убедить людей, что я не ведьма и не собираюсь никому вредить?" В голове роились тревожные мысли, словно потревоженные пчелы, но я старалась не поддаваться панике. "Главное — не привлекать к себе лишнего внимания, не хвастаться и делать добро, — решила я, пытаясь успокоить себя. — А там видно будет. Жизнь покажет."

Вернувшись домой, я первым делом принялась за приготовление яблочного пирога. Вдохнув полной грудью аромат спелых яблок, я с наслаждением наполнила дом ароматом корицы, которую мне щедро презентовала старушка-соседка, и печеных яблок, стараясь забыть о неприятном разговоре с соседкой и сосредоточиться на предстоящей встрече с друзьями. Ведь завтра в мой дом придут радость и тепло, наполняя его смехом и приятными разговорами, и это самое главное. Я испеку самый вкусный пирог, который когда-либо пробовали Томми и его родители.

Войдя в дом и грузно поставив корзину на стол, я плюхнулась на стул, чувствуя себя выжатой, словно переспелый лимон, из которого выдавили последнюю каплю сока. Аромат яблок, обычно такой теплый и домашний, сегодня казался навязчивым, даже каким-то раздражающим. Вызывая диссонанс с этой внезапно сгустившейся атмосферой страха.