Хелен Гуда – Не учи меня, я все умею (страница 2)

– Не хочу говорить об этом. Делаю вид, что ничего не произошло. И ты делай. Мне так легче, – синяки и ссадины за неделю зажили, а то, что еще осталось, я замазала тональным кремом. Да и эта сволочь старался не оставлять синяков. Вот только душу мою он не то что избил, он ее уничтожил, растоптал и дальше пошел, словно ничего не произошло.

– Я-то сделаю вид, но я свое мнение озвучила. Надо обращаться в полицию. Такие сволочи не должны ходить на свободе. По нему тюряга плачет. Тем более у тебя есть доказательства, – завела свою шарманку подруга.

– Катя! Все! Прошу, – каждое слово как камень. Мне и так тяжело погружаться в это каждую ночь в кошмарах. А еще, если этот кошмар станет явью, я точно сойду с ума. Никакие антидепрессанты тогда мне уж точно не помогут.

– Все, прости-прости, – запричитала подруга и прижалась к моему плечу.

– Ты лучше расскажи, как там поживает твой горячий студентик? – я поиграла бровями, обозначая, что же конкретно я имею в виду.

– Ой, Даш, я такая дура! – покаялась Катюха.

– Это уже не новость. Я тебя столько лет знаю, что ты меня таким признанием не удивишь, – я подначиваю приятельницу, чтобы самой отвлечься и увести разговор в безопасное для себя русло. – Колись, что между вами?

– Он мой студент. Между нами не может быть ничего, – отнекивается девушка.

– Между вами уже все было, что ломаешься-то? – я напомнила наш совместный поход в клуб перед ее отъездом в Москву.

– Но я же не знала, что он мой студент! И вообще, давай не будем об этом, – я знала этот взгляд и выражение лица. Катя смущена как школьница и банально стесняется.

–Ок, начальник, не будем, – я знала, что сейчас подруга переварит ситуацию и сама захочет все подробно обсудить. – О, а вот и мои чемоданы.

– Ого, ты весь гардероб привезла, – пожурила меня девушка, а я лишь рассмеялась.

– Я тут подумываю на ПМЖ переехать. А что? Меня там уже ничего не держит. Квартиру продам, здесь работу найду, всяко не хуже жить буду, – залихватски махнула рукой, изображая то ли бравого солдата то ли матроса, то ли казака. Было не понятно, но смешно и подруги от души рассмеялись, так, что на них начали коситься другие пассажиры.

– Ты же знаешь, я тебе всегда рада. Оставайся у нас хоть на совсем. Лишней в нашей семье никогда не будешь. Валерка, знаешь, как тебя ждал? – уверила меня приятельница, а я чмокнула ее в щеку и крепко обняла. У меня самая лучшая на свете подруга.

– Ты осторожнее с приглашениями, а то останусь. Ой, надо Валере помочь, а то ему руку напрягать же нельзя, – мы подошли к парню и помогли снять чемоданы с ленты, и покатили их втроем к выходу.

Добрались до катиной квартиры быстро. Это, конечно, не родительские хоромы, но не стоило и ожидать, что она сможет купить равноценную квартиру, но и эта очень даже хороша. Рациональная планировка, большая кухня и комнаты светлые. Мебель еще не вся собрана, но уже видно, что где будет стоять и как располагаться. И должно быть очень уютно. Самая обжитая была комнаты Валеры, и он с немалой гордостью показывал мне ее. Рассказал, как они занимались интерьером при помощи какой-то программы, но я далека от компьютерных программ, потому только кивала с умным видом, но ни черта не поняла. Катя засуетилась, накрывая на стол, а я облегченно выдохнула и снова загадала, чтобы все осталось где-то там, а здесь меня ждала удача и успех.

Мы полночи просидели с Катюшей за воспоминаниями и бутылочкой красненького и ушли спать под утро. Мне-то хорошо, а у нее дел полным-полно. Я задумалась о своем будущем, лежа утром и смотря в потолок. Хочу что-то круто изменить, но что? Покраситься и подстричься? Эта идея, конечно, хороша, но вряд ли изменения повлияют на мое будущее. Телефон пискнул сообщением, и я лениво потянулась посмотреть ,кому я там запонадобилась.

– «Доброе утро, Дарья Александровна, я денежные средства вам перевел, но не вижу расписки, что вы претензий не имеете», – сообщение сразу вернуло меня в прошлое. Как пощечиной отрезвило и перед глазами возникли картинки, которые я усиленно гнала от себя. Потянулась к сумке, но вспомнила, что переложила таблетки в чемодан, и была вынуждена вылезти из под теплого одеяла и рыться в неразобранном чемодане. Нашла, извлекла одну из блистера, посомневалась, извлекла вторую и сунула в рот. По опыту знаю, что действие таблеток почувствую быстро, попыталась уснуть снова, но желание ответить на сообщение зудело в кончиках пальцах.

– «Иди к черту!», – первый вариант сообщения был грубее, второй – слишком длинным, и вот наконец-то выбрала этот. Емко и по существу.

– «Мы так не договаривались», – приходит сразу же новое сообщение.

– «Я вообще ни о чем с тобой не договаривалась, мразь»,– не сдержалась. Выключила телефон. Меня потряхивает от эмоций. Стараюсь отвлечься, забыть, вытравить из памяти эти события, но перед глазами картинки и ощущения ненавистных рук на теле, его шепот на ухо: «молчи и получай удовольствие», толчки его тела во мне, пот, стекающий с его лба и капающий на мою поясницу, его пыхтение, когда кончил, и смачный шлепок по попе, когда отвалил и отпустил заломленные руки. Беззвучно плачу, вернее слезы стекают по щекам. Таблетки постепенно действуют, и я успокаиваюсь. Не нравиться мне их пить. Эти антидепрессанты выписал врач и сказал пить чуть ли не на постоянку. Но я пила эпизодически, когда вот так вот накрывало. Сперва я просто пила. Всадишь бутылочку красненького или беленького и спать идешь. Но я слишком быстро втянулась и одной бутылочки стало не хватать. Тогда я пошла к врачу. Она мне настоятельно рекомендовала обратиться в полицию, но я не стала. Из жалости она выписала эти таблетки, так как их без рецепта не продают, а я ей коробку конфет в знак благодарности купила. На этом мое посещение психиатра закончилось.

Под этими таблетками я как сонная муха долго соображаю, бывает, приходишь на кухню и стоишь, вспоминаешь, а зачем я вообще туда шла. Но они притупляют все эмоции, и меня это устраивало. Но и таблетки – это не панацея, потому я и приехала к Кате. Отвлечься на чужие заботы, переключить внимание, в конце концов, быть полезной. А еще теплилась надежда, что здесь, в большом городе, у меня появится возможность изменить что-то в своей жизни. Надоело работать от восхода до заката и не видеть ничего вокруг. Жизнь проходит мимо, а я только в отпуске могла себе позволить расслабиться, и то на каких-то пару недель. Здесь меня никто не знает, я могу быть кем угодно. Хоть в уборщицы, хоть в стюардессы пойти работать, благо английский у меня на уровне. Так за размышлениями о будущем я и уснула, а может, это вторая таблетка так подействовала.

Дни летят один за одним. Я сменила номер, и старый козел, а по совместительству бывший шеф Геннадий Сергеевич пока не беспокоит. Не узнал еще номер или забил на меня, но мне плевать. Не напоминает о себе и слава богу, как говориться. Взвалила на себя все домашние заботы: готовка и уборка. Мне исправно помогает Валерка, и я много у него выведывала о его девушке Алисе. Интересно это все было просто до жути. Все так невинно и по-детски, но с такими огненными эмоциями, что просто дух захватывало. Что делать пока не решила. Пару раз заходила на сайты вакансий, но быстро их закрывала. Как-то меня воротило от работы, вернее от ее поиска. Еще и недели не прошло, как я гощу у Даши, так что можно пока отдыхать. Даша большую часть времени проводит со своим студентом Никитой. Не признается, но, походу, влюбилась подруга как кошка, а я и рада за нее. Даже если семьи из этих отношений не получится. Хороший здоровый секс женщине еще никогда не вредил. Потому я за нее рада и прошу не заморачиваться на условности и разницу в возрасте.

Днем, если нечего делать, хожу по району. Изучаю, что и где находиться. Район стандартный, спальный. Полно совдеповских зданий и надписей на магазинах типа «Промтовары». Брожу, думаю о своем. Вот и сегодня решила погулять и догуляла до школы, но это вроде не Валеркина школа. Рассматривала школьников, думала о своей молодости. Как-то безрадостно было на душе, и решила двигать в сторону дома. Пошла вдоль здания и решила срезать через двор, там тропинка между гаражей. Мое внимание привлек шум, и этот шум подозрительно походил на шум драки, только девчачьей, с писком и галдежом. Парни так не дерутся, у них это все как-то тише получается. Слышу крик боли и взрыв хохота и бегу на голоса. Забегаю между гаражами и вижу ужасную картину: четверо или пятеро девчонок, пересчитать не успела, ногами пинают сжавшуюся в комочек девочку.

– Ах вы, звери малолетние, вы че творите-то? – кричу быстрее, чем успеваю сообразить.– А ну пошли вон, пока я полицию не вызвала.

Девчонки взвизгнули и ломанулись между гаражами, оставив свою жертву в покое.

Подбегаю к девушке, она поднимается на локтях, болезненно скривив лицо, губы в крови. Смотрит на меня с благодарностью, пытаюсь ей помочь подняться.

– Ты как? – сижу перед девочкой на корточках и осматриваю ее, не дай бог, что сломали эти гопницы малолетние. – Ты цела? Может, скорую?

– Цела, – девочка еле говорит из-за разбитой губы.

– Давай маме позвоним? Номер помнишь? – перебираю варианты, как помочь девочке. Поправляю волосы. Они после салона красоты и покраски в пепельный блонд стали довольно непослушными. Извлекаю телефон из кармана джинс. Мало ли, может, эти бандитки телефон у девочки отжали, да ей и звонить-то не с чего. Приготовилась вбить номер и выжидательно смотрю на девочку. Мелькает мысль, что девчонка-то не старше Валерки, а то и младше. Худенькая, хрупкая.