Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 16)

– Яд пустынных тварей, говорите? Ну, не смертельный, конечно, но крови попортить любит, – пробурчал он, не отрываясь от своего занятия. Смешал травы с какой-то мазью и наложил компресс на рану. – Вот, – сказал он, вытирая руки о халат. – Это должно помочь. Главное, чтобы он сейчас не двигался и пил много воды.

Проводив лекаря до двери и получив от него пространное бормотание о том, что любой труд полагается оплатить, я посмотрела на Рауля. У меня если честно денег не было, да и их номинал я тоже не знала. Если честно я рассчитывала увидеть все же более компетентного человека, но Гастон предупредил что лекарь с причудами, так что видимо это и были его причуды.

Рауль вытащил из кармана несколько монет. Гастон, краем глаза следивший за нами, тут же прекратил свои протирания и подался вперед. Рауль отсчитал требуемую сумму и протянул старику. Гастон одобрительно кивнул и усмехнулся краем рта. Видимо старый трактирщик боялся, что мы излишне щедро отблагодарим странного лекаря.

Я растерянно присела на ближайший стул. В голове был полный сумбур. Таверна в запустении, Эрнан болен, на горизонте маячит целая куча проблем, а я даже не знаю с чего начинать. Рауль опустился передо мной на корточки, взял мои руки в свои и участливо посмотрел в глаза.

– Все хорошо, не переживай, – мягко сказал он. – Мы с Робертом сейчас поможем Гастону с обедом, а ты иди к Эрнану, если волнуешься. Ему сейчас нужен покой и уход. Все наладится, вот увидишь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается слабая волна благодарности. Рауль с Робертом действительно оказались надежными. Поднявшись на второй этаж, я тихонько приоткрыла дверь в комнату. Эрнан не спал. Он полулежал на кровати, глядя в потолок.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

– Да нормально, – отмахнулся он. – Бывало и хуже. Видишь вот этот шрам? – он приподнял край рубашки, обнажив старый рубец на боку. – Тоже от песчаных тварей. Тогда я действительно чуть не умер, а сейчас это ерунда.

Он похлопал рукой по кровати, приглашая меня прилечь рядом. Я немного поколебалась, но не смогла отказать больному. Устроившись рядом с ним, почувствовала слабость и усталость, не смотря на то, что ночью в отличие от мужчин спала. Эрнан слегка приобнял меня, и я почувствовала облегчение. Возможно, все действительно не так уж и плохо.

– Нормально ему, видите ли, - ворчу я, устраиваясь поудобнее под его рукой. – Вы хоть понимаете, что вели себя как идиоты? Скрыли нападение, скрыли, что укусы ядовиты. Это не забота, Эрнан. Это какое-то неуважение, словно я настолько дура, что мне и говорить ничего не стоит. Если вы хотите, чтобы у нас тут что-то получилось, чтобы между нами было доверие, то я должна быть частью этой семьи. Не просто кухаркой и уборщицей, а полноценным звеном в цепи.

Эрнан виновато вздыхает и сильнее прижимает меня к себе. – Прости, – шепчет он мне на ухо.

– У нас просто мало опыта… знаешь, с женщинами. Мы научимся, обещаю. Просто дай нам шанс. Говори, что мы делаем не так, и мы будем исправляться. Просто… будь с нами, ладно?

– Шанс у вас есть, – тихо отвечаю, чувствуя, как его дыхание щекочет мою шею. В животе порхают бабочки, и я понимаю, что, возможно, слишком быстро сдаюсь. Но его тепло и искренность обезоруживают.

Он поднимает мой подбородок, и наши взгляды встречаются. В его глазах столько нежности и вины, что все мои претензии моментально испаряются. Он медленно наклоняется и целует меня. Нежно, осторожно, словно боясь спугнуть. В этом поцелуе – вся его благодарность за заботу, вся его надежда на будущее, вся та тревога, которую я испытывала, и вся та любовь, что зарождается в моем сердце. Губы у него сухие и горячие, и я отпускаю все свои опасения. В ответ на его поцелуй в моей груди разливается тепло, перерастая в жаркое возбуждение. Тело немеет, а разум отключается, оставляя только нас двоих в этом моменте – слабых, но таких близких.

Поцелуй углубляется, становится требовательнее, и я отвечаю с той же страстью. Руки мои блуждают по его спине, чувствуя напряжение мышц под тонкой тканью рубашки. Он прижимает меня к себе так крепко, словно боится, что я исчезну. Его дыхание становится прерывистым, и мое ничем не лучше. В животе танцуют уже не бабочки, а целые стаи огненных мотыльков. Кажется, весь мир сузился до этих губ, до этого тепла, до этого момента.

Мы целуемся долго, жадно, пока хватает воздуха. Эрнан отрывается от моих губ, часто дыша, и прижимается лбом к моему. Его руки все еще крепко обнимают меня. Я чувствую его сердцебиение – быстрое, как у загнанного зверька. Мои руки скользят вверх, к его волосам, нежно перебирая пряди. И тут, случайно, я задеваю повязку на его плече. Он вздрагивает и морщится от боли.

Я мгновенно отстраняюсь, с ужасом глядя на него. В его глазах читается боль, но он пытается ее скрыть. Виновато улыбается.

– Прости, – шепчет он. – Просто немного тянет.

– Это ты прости меня, – шепчу в ответ.

Я вижу, как ему больно. И меня словно окатывает ледяной водой. Вся пылкость момента испаряется, оставляя лишь тревогу и вину.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорю я, отступая на шаг. – Я пойду вниз, посмотрю, что там делают остальные.

Он хмурится, словно не хочет меня отпускать, но я уже приняла решение. Ему нужно залечить рану, а мне – прийти в себя. Слишком много всего намешалось в один момент. Нужно время, чтобы все обдумать и успокоиться. Легко коснувшись его щеки, я разворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты, оставляя его одного.

Мне нужно было отвлечься, сменить обстановку и хоть немного развеять тревожные мысли. Внизу меня ждала работа, а значит, и возможность занять чем-то голову, как и руки.

Спустившись на первый этаж, я сразу почувствовала, что в таверне что-то происходит. Доносились приглушенные голоса, звон посуды и аппетитные запахи. Заглянув на кухню, я улыбнулась. Роберт, Рауль и Гастон – все трое суетились, словно пчелы в улье.

Роберт, с засученными рукавами рубашки, сосредоточенно разделывал здоровенный кусок мяса на деревянной колоде. Мощные удары топором отдавались по всей таверне. Рядом с ним Рауль, нахмурив брови, орудовал овощечисткой, ловко очищаяовощи. Периодически он бросал косые взгляды на Роберта, то ли проверяя его работу, то ли просто любуясь его усердием.

А Гастон… ох, Гастон! Старик, не смотря на свою хромоту, пытался угнаться за молодыми. Он то и дело подбегал то к одному, то к другому, предлагая свою помощь. Но, по правде говоря, он больше мешал, чем помогал. То уронит нож, то перепутает специи, то начнет давать советы, которые никто не просил. В общем, создавал вокруг себя веселый хаос.

– Ну что, мужчины, как успехи? – спросила я, входя на кухню.

Все трое вздрогнули от неожиданности и повернулись ко мне. Роберт вытер пот со лба, Рауль выпрямился, разминая затекшую спину, а Гастон просто засиял, как начищенный самовар.

– О, хозяйка! – воскликнул Гастон, подбегая ко мне и отвешивая шутливый поклон. – Мы тут стараемся, как можем, чтобы накормить всех.

– Стараемся, - эхом повторил Рауль с улыбкой.

Роберт кивнул, не отрываясь от своего занятия. Видно было, что ему нравится эта роль – сильного и умелого мужчины, способного обеспечить пропитание для всех.

– Вижу, вижу, – рассмеялась я, оглядывая кухню. – Только, Гастон, может, ты лучше присядешь отдохнешь? А то боюсь, как бы ты чего не уронил себе на ногу.

– Да что ты, милая! – запротестовал старик. – Я еще ого-го! Могу и суп помешать, и дров нарубить! – Он попытался изобразить энергичный взмах рукой, но его тут же прострелило в пояснице, и он согнулся пополам.

– Вот-вот, – усмехнулась я, помогая ему выпрямиться. – Лучше присядь. Мы и сами справимся.

Гастон, немного поворчав, все же согласился и уселся на табурет в углу кухни, наблюдая за нами с довольной улыбкой.

– Как Эрнан? – спросил Рауль, возвращаясь к чистке овощей.

– Спит, – ответила я, стараясь не выдавать свою тревогу. – Лекарь сказал, ему нужен покой.

– Ну и хорошо, – кивнул Роберт. – Пусть набирается сил. А мы пока тут наведем порядок и приготовим что-нибудь вкусненькое.

В этот момент я почувствовала прилив тепла и благодарности к этим троим мужчинам. Несмотря на то, что из-за меня им пришлось перестраивать свою жизнь, чуть ли не начиная ее сначала, они оставались рядом, поддерживая меня и помогая мне и пытаясь стать мне стать семье.

– Ладно, – сказала я, закатывая рукава. – Хватит стоять столбом. Давайте работать. Я займусь соусом, а ты, Рауль, нарежь овощи для рагу.

И мы принялись за дело. Роберт продолжал разделывать мясо, Рауль нарезал овощи, а я, вооружившись ножом и миской, приступила к приготовлению соуса. Гастон, сидя в углу, давал советы и рассказывал истории из своей долгой жизни.