Хелен Гуда – Госпожа следователь, или Мария Сергеевна снова в деле (страница 32)

Я поставила недопитую чашку на столик, ощущая, как тепло обжигающего напитка не может согреть заледеневшее сердце. Повернувшись к Жофрею, я взяла его руку в свою, пытаясь передать ему часть своего тепла и поддержки.

— Помнишь пансион, в котором воспитывалась Натали? Он нуждается в ремонте, в новых учебных пособиях, в рачительной управленческой руке. И хоть обычно на такие должности назначают женщин, Александр мог бы возглавить его. Он мог бы вдохнуть в это место новую жизнь, вывести его на должный уровень, сделать что-то полезное, что-то хорошее, — я вопросительно смотрела на мужчину.

Жофрей задумчиво нахмурился, его взгляд устремился вдаль, словно он видел перед собой картину этого обветшалого пансиона.

— Ты думаешь, он справится? После всего что произошло?

— Я уверена в этом, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня терзали сомнения. — У него есть средства и, самое главное, есть жгучее желание искупить свою вину. Ему просто нужен шанс, чтобы доказать, что он не окончательно сломлен. Ему нужно что-то, ради чего стоит жить дальше.

Жофрей кивнул, его лицо просветлело.

— Ты права. Как всегда, видишь суть вещей. Я поговорю с ним. Это может быть хорошим выходом, может быть даже спасением для него.

Затем наступила тишина, густая и обволакивающая, прерываемая лишь мягким щебетанием птиц, готовящихся ко сну. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и сумерки сгущались, окутывая сад таинственной дымкой. Я вновь откинулась на спинку кресла, закрыла глаза, наслаждаясь теплом его руки на моей голове, его близостью, его любовью, которая была моим якорем в этом чужом и не всегда приветливом мире.

— А еще, Жофрей… — начала я, вновь нарушая тишину, — я провела небольшое расследование, — голос дрогнул, выдавая мое волнение.

— Какое именно? — поинтересовался он, его рука замерла в моих волосах.

— Мари, в тело которой я попала… она оказалась аристократкой из древнего рода. Ее мать родила ее после связи со своим учителем словесности, а ее дед, узнав об этом, отправил меня, вернее Мари, в этот самый пансион, чтобы скрыть позор.

Жофрей удивленно приподнял бровь, его лицо выражало смесь изумления и сочувствия.

— И что ты намерена делать с этой информацией? Расскажешь им, кто ты на самом деле?

— Ничего. Я не Мари. Я лишь гостья в ее теле, попаданка из другого мира. Это ее жизнь, ее семья, ее история. Я Мария Сергеевна Полтавская.

— Хотел бы вас поправить, графиня Мари Дюбуа, — улыбнулся Жофрей нежно. Ему очень нравилось, как звучит его фамилия рядом с моим именем.

— Да, ты прав, — я ответила улыбкой на улыбку.

— Но ты могла бы встретиться с ними, — предложил Жофрей, — Возможно, они могли бы тебе помочь, принять тебя такой, какая ты есть, заполнить ту пустоту, которую ты чувствуешь.

Я покачала головой, ощущая, как слезы подступают к глазам.

— Нет. Это будет обманом. Я не та, кем они меня считают. Лучше оставить все как есть.

— Как знаешь, — сказал Жофрей, слегка пожимая плечами, — но если ты когда-нибудь передумаешь, если тебе понадобится моя помощь, моя поддержка, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе.

Я улыбнулась ему сквозь подступающие слезы. Ох уж эти гормоны, будь они неладные.

— А мадам Роуз с её любовником нашли? — спросила я, стараясь перевести тему, отвлечься от грустных мыслей.

Жофрей вздохнул, его лицо вновь помрачнело.

— Их след теряется в каком-то приморском постоялом дворе. Младший Эвергрин, скорее всего, не обманул. Их тела мы не найдем.

— Значит, они избавились от них, как от ненужного мусора? — прошептала я, ощущая тошноту от осознания жестокости этого мира.

— Скорее всего. Их номер был пуст. Вещи брошены несобранными, словно они в спешке покинули это место или… их заставили покинуть его навсегда. Это говорит о том, что они не уехали по своей воле, а их убили.

Я поежилась, представив себе их последние мгновения — страх, отчаяние, осознание неминуемой гибели.

— Они получили по заслугам, — сказала я, стараясь заглушить жалость, — но все равно жаль, что все так закончилось. Никто не заслуживает смерти.

Жофрей прижал меня к себе, обнимая крепко и нежно.

— Не думай об этом, Мари. Ты сделала все, что могла. Ты спасла многих людей, ты разоблачила опасных преступников, ты изменила этот мир к лучшему.

Я прижалась к нему в ответ, чувствуя, как успокаивающее тепло его тела рассеивает мрачные мысли, дарит уверенность в том, что мы все делаем правильно.

— И все это благодаря тебе, Жофрей, — прошептала я. — Ты всегда был рядом, поддерживал меня, верил в меня, даже когда я сама в себя не верила. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Муж нежно поцеловал меня в висок, его губы коснулись моей кожи легким прикосновением, словно крыло бабочки.

— А я без тебя, Мари, — прошептал он в ответ. — Ты — мой свет, моя надежда, моя любовь. Ты — все, что у меня есть.

Я подняла на него глаза, полные любви и благодарности. В его взгляде я видела отражение своего счастья, своей веры, своей надежды. В его глазах я видела дом.

— Тогда, может быть, полетаем? — предложила я с энтузиазмом. — Милди давно не расправляла крылышки.

— С удовольствием, — откликнулся мужчина и тоже встал.

Солнце, словно прощаясь с нами, практически скрылось за горизонтом, сохраняя в небе лишь небольшие отблески и последние лучи. Оставляя полосы глубокого фиолетового и багряного цветов, словно кто-то небрежно разлил дорогие чернила по бархатному полотну. Ветер ласково играл в моих волосах, шепча сказки о далеких землях и приключениях. Он приносил с собой пьянящий аромат трав, нагретых за день солнцем, и свежий терпкий запах земли, пробуждая древние инстинкты. Крылья, перепончатые и сильные, расправились за спиной, ловя потоки воздуха, словно паруса, готовые унести меня в бескрайние просторы. Голова вытянулась, увенчанная острыми рогами, глаза засветились золотым огнем, в которых плескались древняя мудрость и неукротимая сила. В одно мгновение я перестала быть Мари, тихой и скромной попаданкой из другого мира, и стала Милди, молодой и прекрасной драконицей, свободной и дикой.

Я взмахнула крыльями, чувствуя, как ветер подхватывает меня и несет ввысь, а солнечные блики играют на чешуе, и она блестит словно драгоценность. Земля осталась далеко внизу, крошечная и безмятежная, словно игрушечный мир. Свобода! Как же я люблю это чувство — парить в небе, ощущать мощь своего тела, видеть мир с высоты птичьего полета. Это было опьяняюще, невероятно, это была моя истинная сущность, та, что спала во мне все эти годы, пока я жила человеческой жизнью, пытаясь вписаться в чужой мир. Теперь же я была свободна, я была собой.

Я услышала знакомый глубокий рык, эхом разнесшийся по окрестностям. Рык, от которого сердце забилось быстрее. Жофрей. Он тоже не смог устоять перед зовом неба, перед жаждой свободы. В мгновение ока рядом со мной возник огромный дракон, его чешуя переливалась всеми оттенками синего и серебристого, в последних лучах заходящего солнца, словно ночное небо, усыпанное звездами. Он был великолепен, могущественен. Он был воплощением силы и красоты, грации и ярости. Я узнала его по плавным движениям крыльев, по уверенному взгляду, по той неповторимой ауре, которая окружала его, словно магнит притягивая меня к нему. Это был мой возлюбленный дракон, моя вторая половинка.

Мы кружили вместе, танцуя в вечернем небе, словно два небесных тела, притягиваясь друг к другу, наслаждаясь полетом и близостью. Ветер шептал нам древние легенды, а звезды мерцали, приветствуя нас. Я издала тихий мелодичный рык, выражая свою радость и любовь, переполнявшие меня. Это был наш мир, наша стихия, наше место силы.

— Как же я люблю летать, — прорычала я, обращаясь к нему, чувствуя его присутствие рядом. — Но, видимо, скоро придется сделать перерыв, — в голосе звучала грусть, но в то же время и предвкушение чего-то нового, чего-то прекрасного.

Жофрей заинтересованно склонил голову, его золотые глаза вспыхнули любопытством.

— Почему это? Неужели тебе надоела моя компания в небе? Я думал, мы будем летать вместе вечно.

Я фыркнула, выпустив небольшую струйку дыма, которая тут же растворилась в воздухе.

— Не глупи, — прорычала я, ласково поглядывая на любимого. — Просто беременные плохо оборачиваются в дракониц. Становятся слишком… взбалмошными. Да и не полезно это для малыша. Нужно беречь его, ведь он самое ценное, что у нас есть.

В небе раздался оглушительный радостный рев, сотрясая воздух. Жофрей, не в силах сдержать свои эмоции, начал кружить в воздухе, выделывая невероятные пируэты словно безумный. Его дракон ликовал, переполненный счастьем, чувствуя скорое появление нового члена семьи.

— Ты беременна?! — выдохнул он, наконец, приближаясь ко мне, словно не веря своим ушам. — Мари, это невероятно! Я так счастлив. Я стану отцом! — в его голосе звучали такая любовь и радость, что у меня перехватило дыхание.

Мы медленно снизились, выбирая место для приземления. Небольшая поляна у реки, усыпанная цветами, казалась идеальным местом. Взмахнув крыльями в последний раз, мы коснулись земли, и магия начала отступать, словно река, возвращающаяся в свое русло. Чешуя исчезла, крылья растворились в воздухе, оставив лишь приятное воспоминание, кости вернулись в свою привычную форму. Передо мной снова стоял Жофрей, мой муж, его глаза светились от счастья.