Хелен Гуда – Госпожа следователь, или Мария Сергеевна снова в деле (страница 24)

— Мы хотим найти тех, кто действительно виновен в том, что произошло, — объяснила я. — Тех, кто вскрыл вашу контору и украл документы. И мы верим, что вы можете нам в этом помочь.

Фрац недоверчиво покачал головой.

— И что же вы хотите от меня? — спросил он, в его голосе сквозило недоверие, но в то же время и слабая надежда. — Какие секреты вы хотите узнать? Какие документы вам нужны?

— Нам нужно завещание Натали Анри, — выпалила я и с надеждой посмотрела на мужчину, словно от его ответа зависела судьба всего расследования.

— У юной Натали не было завещания, — отрицательно покачал головой мужчина, обрывая мою надежду, словно нить.

— Как не было? — я не верила в то, что слышала, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Неужели мы снова зашли в тупик?

— Чтобы составить завещание, нужно заплатить хорошую госпошлину. А Натали была девушкой небогатой, когда пришла ко мне, — ответил господин Фрац, словно оправдываясь. — Я хоть и поверенный, но не вор и не мошенник, и обирать бедняжку не стал бы, — слова прозвучали с гордостью, и круглый мужчина даже приосанился, словно напоминая нам о своей честности и неподкупности.

— Значит, она все же приходила к вам, — обрадовалась я, ухватившись за эту ниточку, как утопающий за соломинку.

— Конечно, — кивнул мужчина. В его глазах мелькнуло подобие интереса, словно он был рад, что его знания оказались кому-то полезны.

— Что вы составили, если не завещание? — это уже терпение Жофрея лопнуло, и он прикрикнул на поверенного, чтобы тот выложил нам суть, а не пытался разрекламировать себя и свои моральные принципы. В голосе Дюбуа звучало раздражение. Он явно терял терпение, глядя на то, как Фрац тянет время.

Поверенный вздрогнул от резкого тона, но тут же собрался и откашлялся.

— Я отсоветовал Натали составлять завещание, — начал он, — так как на тот момент ей нечего было завещать. Но она настаивала на том, чтобы как-то распорядиться своим будущим имуществом, если с ней что-то случится. Поэтому мы составили посмертное распоряжение.

— Посмертное распоряжение? — переспросила я нахмурившись.

— Да, это документ, который не облагается госпошлиной, так как на момент составления у девушки не было никакого имущества, — пояснил Фрац. — В нем Натали просила, чтобы в случае, если с ней что-то случится, все ее имущество, что она могла бы получить при каких-либо обстоятельствах, досталось господину Александру Эвергрину-старшему.

Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Александр Эвергрин-старший… Значит, я была права. Есть старший, а есть и младший, который, я надеюсь, еще лежит в постели и пытается избавиться от остатков цианида в своем организме.

— Господину Александру Эвергрину? — переспросил Жофрей, нахмурившись. — Почему именно ему?

— Этого я не знаю, — пожал плечами Фрац. — Натали не объяснила мне причину своего решения. Она просто попросила составить такое распоряжение, и я выполнил ее просьбу.

— И больше ничего? — надавил Дюбуа. — Вы уверены, что она не говорила вам ничего о своих отношениях с господином Эвергрином?

— Ничего, — твердо ответил поверенный. — Она была очень немногословна и сосредоточена. Казалось, что она предчувствует свою скорую кончину.

— И это все? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.

— Нет, — ответил Фрац, и я почувствовала прилив надежды. — К слову, и господин Эвергрин составил точно такое же распоряжение.

— Такое же? — удивилась я.

— Да, — кивнул поверенный. — Он просил, чтобы в случае его смерти все его имущество, которое он мог бы получить при каких-либо обстоятельствах, досталось Натали Анри. И он аннулировал свое предыдущее завещание в пользу сына.

Я и Жофрей переглянулись.

Глава 12

— Ну, теперь-то ты все понял? — я нервно теребила перчатки, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Мы спешили в дом Эвергринов, оставив растерянного господина Фраца оплакивать свой погоревший бизнес. Да, для поверенного такого уровня самое главное — это репутация. И если она утеряна, возвращать ее придется мучительно долго, как больному медленно и болезненно выздоравливать. Мне его, конечно, жаль, но прямо сейчас я ничем ему помочь не могла. Только найти человека, который устроил все это безобразие у него в конторе. Хотя я уже догадывалась, кто это был, и эта догадка все больше закреплялась в моем сознании, как мрачная тень.

— Обоих Эвергринов зовут Александрами, — начал медленно говорить Дюбуа, словно перебирая в голове бусины четок, осмысливая и переваривая всю информацию, которую мы только что получили. Его лоб покрылся мелкими морщинками, а взгляд был рассеянным.

— Все верно, и у Натали был роман не с младшим, а со старшим, — уточнила я, пытаясь спрятать снисходительную улыбку, которая так и норовила расплыться на моем лице. Мне казалось, что я вижу ситуацию гораздо яснее, чем мой спутник.

— Но как младший решился провернуть все это за спиной у отца? — удивленно спрашивает Жофрей, словно не веря в такую наглость. — Хотя какой там за спиной, перед носом у него.

— Отчаяние его подтолкнуло на этот шаг, — я пожала плечами, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия. — Он побоялся, что наследство уплывет из-под носа, и он останется ни с чем. Страх потери, как ледяной ветер, способен заморозить рассудок и толкнуть на самые безумные поступки.

— Но как решилась на развод его жена? Это же позор, — у Дюбуа не укладывалось в голове все, что мы узнали. Было видно, что он пребывает в какой-то растерянности, словно запутался в паутине лжи и обмана.

— Ну, соблазнилась деньгами, которые посулил младший Александр. А может, у нее особо никто и не спрашивал ничего, — я криво усмехнулась. В этом мире могло и так быть. Здесь особо с женщинами не миндальничают, захотел мужчина развода, значит, получил мужчина развод, даже если причина надуманная. — Кстати, она даже могла и не знать ничего, — вдруг осенило меня. Эта мысль вспыхнула в моей голове, как яркая искра.

— Это как? — удивленно уставился на меня Дюбуа, словно я говорила на незнакомом языке.

— А разрешение-то мог получить и старший Эвергрин, — предположила я. — Ты не уточнял, он женат?

— Не уточнял, — пожал плечами Жофрей. — Но зачем он отдал такой важный документ сыну?

— Ну, ты же видел, в каком подавленном состоянии он находился, — я покачала головой, чувствуя легкое раздражение. И как это Жофрей дослужился до такой должности, если не может предположить такую многоходовку? Может, конечно, магические преступления более элементарные, и он, пользуясь магией, щелкает их как орешки, но с раскрытием убийства Натали у него явно не клеилось.

— Ну, я могу лишь предположить, что документ был украден, как и письмо, которое нам так изящно подсунули, чтобы мы уверовали, что у Натали была связь именно с ним, а не с его отцом, — объяснила я мужчине, как мне казалось, элементарные истины. — Старший Эвергрин подавлен, растоптан смертью возлюбленной, и ему уже плевать на все. Он сломлен горем, и его воля парализована.

— Но кто убил Натали? Сам Александр? — кажется, Дюбуа наконец-то видит всю картину произошедшего, а я ощущала сейчас себя практически Пуаро, который в конце расследования рассказывает, как он догадался, кто убийца, потому что все совершенно ничего не могут понять.

— Полагаю, что нет. Но опять же, это только мое предположение, которое мы сможем подтвердить, лишь когда задержим Александра Эвергрина-младшего, — карета остановилась, и теперь уж я позволила Жофрею открыть дверцу и подать мне руку, чтобы я могла выйти из нее. Я чувствовала, как мои пальцы слегка дрожат от волнения, предвкушая развязку этой запутанной истории.

Оказавшись на тротуаре перед особняком Эвергринов, я подняла взгляд к небу. Оно словно чувствовало, что надвигается нечто зловещее. Над нами сгущались кустистые тучи, и на улице потемнело, а я передернула плечами, уже предвидя, что ничего хорошего нас впереди и не ждет. Я зябко запахнула на себе тонкую уличную накидку, а уличный ветер забрался под нее и заставил холод пробежать по коже. Каждый вздох приносил с собой сырой землистый запах, будто сама смерть витала в воздухе. Дюбуа, как всегда, казался непробиваемым. Его силуэт, выпрямленный и строгий, вырисовывался на фоне зловещего пейзажа. Только звук его трости, уверенно выстукивающей ритм по мощенной улице, нарушил гнетущую тишину.

Особняк Эвергрина предстал передо мной во всем своем мрачном величии. Когда мы здесь были утром, он не казался таким зловещим и пугающим. А сейчас он словно изменился, всем своим видом давая понять, что нас здесь не ждут и нам не рады. Казалось, что дом, хранящий свои зловещие секреты, насмехается над нами.

Мы постучали молоточком, и спустя минуту нам открыл дворецкий, высокий и болезненно худощавый старик. Его лицо, испещренное морщинами, выражало лишь усталость и смирение. Слабая, вымученная улыбка не смогла скрыть глубокую тревогу, затаившуюся в его потухших глазах.

— Мы к мистеру Эвергрину, — произнес Дюбуа сухо, стараясь скрыть напряжение в голосе.

Дворецкий пропустил нас в дом, но при этом держался странно, изредка поглядывая вглубь дома. Дюбуа передал ему трость и шляпу, а я свою накидку.

— Мистер Эвергрин сейчас… занят. Боюсь, он не сможет вас принять, — произнес старик. Его голос был тихим и неуверенным, словно он боялся подслушивающих стен.