Хелен Гуда – Госпожа следователь, или Мария Сергеевна снова в деле (страница 26)

— А как все началось? — я старалась говорить как можно спокойнее, но голос предательски дрожал. Я видела, как парочка супругов-маньяков начинает терять интерес к беседе, чувствовала, что они готовы закругляться, но я не была готова так рано умирать. Я отчаянно хотела пожить еще, увидеть солнце, почувствовать вкус свободы. В том, что они прикончат нас, я не сомневалась. В их глазах читалась холодная, расчетливая решимость.

— Если уж тебе так все не терпится узнать, то хорошо, я расскажу, — Элоиза махнула рукой своему муженьку, который тут же подтащил ей лавку. Она присела с видом королевы, снисходительно оглядывая нас. В ее позе чувствовалось превосходство, словно она была вершителем наших судеб.

— Мы просто ждали, когда мой отец покинет этот мир, чтобы получить наследство, — зло проговорил Алекс. В его голосе сквозило раздражение, словно ожидание было для него невыносимым бременем. — Но вмешалась эта соплячка Натали.

— Дело в том, что я давно и упорно травила своего дражайшего свекра, — призналась Элоиза с невозмутимым видом, словно речь шла о покупке нового платья. — Он крепкий мужчина, и если бы не мои добавки в еду, он бы не болел еще очень и очень долго. Чтобы показать, как же сильно мы о нем заботимся, мы повезли его на отдых. Я планировала завершить наш замысел там, но появилась Натали. Безмозглая тварь.

— Она вскружила ему голову, и он даже подал прошение о разводе, — вставил реплику Эвергрин-младший. Его губы презрительно скривились. — Сперва он упек мать в сумасшедший дом, а затем еще и развестись с ней захотел. И что вы думаете? Ему подписали! Дали королевское разрешение наперекор закону, в котором четко сказано, что с пациентами сумасшедшего дома разводиться нельзя.

— Алекс, прекрати, — одернула мужа Элоиза. В ее голосе прозвучало раздражение. — Ты возвел мать в лик святых, а она такой никогда не была. Она сама спряталась в этот сумасшедший дом, потому что не хотела давать развода твоему отцу. Так что непонятно, кто кого пытался свести с ума.

— Но она умерла там от горя! — парировал Алекс, которому явно были обидны слова жены. — Когда узнала, что отец полюбил молодую девушку, которая годится ему в дочери.

— Она покончила с собой, потому что поняла, что после развода она не сможет мучить твоего отца. Она же его ненавидела! — раскрыла всю картину Элоиза. В ее голосе не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчетливый анализ. — Ее насильно выдали за него замуж, он взял ее силой, и она забеременела тобой. Все просто. Ей нужно было кого-то винить в своем несчастной судьбе, и она решила ненавидеть твоего отца.

— Не говори так! — вскрикнул Алекс. — Не смей! — его голос сорвался на визг. Он явно был взбешен словами жены, но одновременно боялся ее.

— Успокойся, — на лице Элоизы появилось брезгливое выражение, и я поняла, что она не любит Алекса. Она использует его как пешку в своей игре. Она избавится и от него, как только он вступит в наследство Натали и отца. Тогда он просто станет ей не нужен. — Только давай без истерик. Сейчас не то время и не то место.

— Хорошо, — ответил младший Эвергрин, пытаясь побороть эмоции. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Я подслушала разговор этой парочки, которые хотели пожениться, как только старый пердун получит разрешение от короля, — переключилась с мужа на нас Элоиза и продолжила рассказ. — Она же это время должна была отсидеться в пансионе, чтобы не привлекать к себе внимания и не быть эпицентром скандала.

— Но ее убили раньше, — подвела итог я, чувствуя, как внутри меня нарастает отчаяние.

— Совершенно верно, — ответил Александр, который уже пришел в себя. — Я сразу понял, что этот ее дядюшка липовый.

— От него вы тоже планировали избавиться? — я снова бросила взгляд на Дюбуа, но тот, словно подбадривая меня, едва заметно кивнул.

— Его мы планировали сдать властям, — ответил мужчина. — Слишком большое количество смертей вызвало бы излишнее количество вопросов.

— Действительно, — я горько усмехнулась. — Вокруг вас река крови.

— Они сами виноваты! — вдруг вышла из себя Элоиза и, взвизгнув, оскалилась. В ее глазах вспыхнула ярость. — Я заслужила эти деньги! Они мне нужны!

— А как вы планировали получить все наследства разом? Ваш отец оставил документ у поверенного, из-за которого все имущество должно перейти Натали, и он умер позже нее, — я прищурилась, пытаясь разгадать их замысел.

— О, это не документ, а так — бумажка, — отмахнулась Элоиза, успокоившись и присев на свое место. — Если бы он оставил завещание, то тогда все верно, мы бы не смогли ничего этого провернуть, а так, это всего лишь распоряжение. Мы обыграем все так, словно он покончил с собой. А как известно, посмертные распоряжения самоубийц не рассматриваются, — самодовольно улыбнулась Элоиза. — Да и вы верно заметили, он умер позже Натали, так что даже если никто не поверит в историю про самоубийство с горя, то все равно денежки останутся в семье.

— Но почему? — я удивленно вскинула бровь.

— Потому что Александра Эвергрина-старшего признают душевнобольным, — ответил Дюбуа. Он впервые вступил в наш диалог, и это вызвало на губах Элоизы довольную улыбку, словно все это время она только и делала, что добивалась от него реакции.

— Совершенно верно, господин Дюбуа! — радостно улыбнулась девушка. — Все деньжата липового дядюшки отойдут Натали, по распоряжению Натали они перекочуют старому хрычу, а его денежки останутся с нами. Правда, любимый? — и девушка с наигранной любовью посмотрела на мужа.

— Правда, — ответил тот и страстно припал к ее губам. Меня чуть не стошнило от мерзости этой сцены. Они были отвратительны в своей лжи и цинизме.

— А через какое время после получения наследства вы планировали избавиться от мужа? — мой вопрос, кажется, заставил Элоизу измениться в лице, а Алекса — нахмуриться.

— Не слушай их, любимый, — промурлыкала Элоиза, мгновенно сменив тон на медово-льстивый. Она вцепилась в мужа, обхватила его лицо ладонями и, заглянув в глаза, прошептала: — Ты слышишь меня? — ее взгляд, обычно острый и колючий, сейчас казался почти нежным, но я чувствовала фальшь каждой частицей. — Они хотят вбить клин между нами, заставить нас усомниться друг в друге. Не позволяй им, Алекс.

— Вы планировали несчастный случай, я так полагаю, — вставила я, чувствуя, как нарастает адреналин. С каждой секундой мне все отчетливее виделось дно этой бездны лжи и жестокости. Я понимала, что копаю себе могилу, но молчать больше не могла. Они оба смотрели на меня, словно на надоедливую муху, но я знала, что мои слова — яд, который медленно, но верно разъедает их союз.

— Замолчи, — прошипела Элоиза, не сводя хищного взгляда с Алекса. Ее пальцы судорожно сжимали его щеки, оставляя красные следы. — Не смей ему лгать. Алекс, милый, поверь мне, я никогда… слышишь, никогда бы не причинила тебе вреда. Ты моя жизнь, мое все, — в ее голосе звенели слезы, но я заметила, как на ее лице промелькнуло торжество, которое она быстро стерла.

Алекс, словно марионетка, смотрел то на жену, то на меня. В его глазах, обычно пустых и равнодушных, сейчас плескались растерянность и зарождающееся подозрение. Что-то внутри него сломалось, треснуло под грузом услышанного.

— Я… я не понимаю, — пробормотал он, словно сквозь сон. — Почему она так говорит?

— Потому что она лжет! — выпалила я, не выдержав. Слова вырвались, как крик отчаяния. Я чувствовала, что сейчас решается все, и от решения, которое примет младший Эвергрин зависит не только моя жизнь. — Она с самого начала планировала использовать тебя как кошелек, а потом просто избавиться. Ты для нее — средство, а не цель, Алекс.

— Это неправда! — взвизгнула Элоиза, отдернув руки от мужа. Ее лицо исказилось гримасой ярости, превратившись в маску ведьмы. Она бросила на меня испепеляющий взгляд, полный ненависти, способный, казалось, убить на месте. — Алекс, не слушай ее! Она завидует нашему счастью.

— Хватит! — рявкнул Алекс, отстранив от себя Элоизу. В его голосе впервые прозвучала сталь. — Я хочу знать правду. Ты… ты собиралась меня убить?

Лицо Элоизы дернулось, как будто ее ударили. Она потеряла контроль, сорвалась с цепи. В глазах вспыхнул безумный огонь. Она бросилась на Алекса с кулаками, крича что-то нечленораздельное, перемежая проклятия с истеричными рыданиями. Алекс отбивался, пытаясь ее успокоить, но в его движениях чувствовались растерянность и страх. Атмосфера в часовне накалилась до предела, словно предвещая взрыв.

Именно в этот момент Дюбуа, воспользовавшись всеобщей суматохой и тем, что все внимание было приковано к разгорающемуся скандалу, незаметно вынул из-под плаща небольшой, искусно сделанный предмет, напоминающий свисток из слоновой кости, и дунул в него. Звук был тихим, почти неслышным, словно шепот ветра, но я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, словно по венам разлилась ледяная вода. В тот же миг в небе над часовней вспыхнула ослепительная синяя искра, пронзив ночную тьму, словно кто-то зажег огромную сигнальную ракету, посылая отчаянный призыв о помощи.

Не прошло и минуты, как тяжелые дубовые двери часовни с грохотом распахнулись, сорвавшись с петель, и внутрь ворвалась группа людей в черных глухих одеждах и плащах, скрывающих лица в тени капюшонов. Впереди отряда, словно воплощение самой смерти, шагал высокий худощавый мужчина с суровым немигающим взглядом. Это был инспектор королевской Инквизиции Герхард Шмидт, чье имя наводило ужас на каждого, кто хоть раз переступал черту закона.