Хелен Гард – Элиза. Осколок тьмы (страница 3)

Элиза пожала плечами и сунула в рот кусочек панкейка. Он был мягким, таял во рту, оставляя тёплый привкус сливочного масла и сладости. Кейли ждала ответа, но девочка просто продолжала есть, будто размышляя о чём-то своём. Кейли вздохнула и отпила глоток кофе.

Элиза взглянула на неё и наклонила голову:

– Он уже остыл.

Кейли молча поставила стакан чуть ближе к девочке, поднимая руки в лёгком жесте. Затем откинулась на стул и скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за Элизой.

Элиза улыбнулась, выпрямилась и подняла руку над чашкой кофе. На мгновение ничего не происходило. Тишина растянулась, словно мир затаил дыхание. Затем воздух вокруг её ладони слегка дрогнул, будто в нём пробежала невидимая рябь. Из чашки медленно поднялся пар, завиваясь тонкими спиралями вверх, словно кофе только что сварили. Свет, пробивавшийся через окно, поймал движение пара, заставляя его мерцать и искриться, будто в воздухе танцевали невидимые огоньки.

Элиза наблюдала за этим с лёгкой улыбкой, будто это было самой естественной вещью на свете. Кейли лишь кивнула, не произнося ни слова, и вновь потянулась за своей чашкой кофе. В воздухе повисло спокойствие, наполненное ароматом корицы и тёплого утра.

Кейли потянулась за чашкой кофе и сделала небольшой глоток. Она не торопилась начинать разговор, но знала, что откладывать больше нельзя.

– Нам сегодня нужно съездить в школу, – произнесла она, ставя чашку обратно на стол.

Элиза остановила движение вилки, но не подняла головы.

– Зачем? – её голос был тихим, но в нём скользнула тень недовольства.

– Чтобы познакомиться с учителями, увидеть классы, – спокойно ответила Кейли. – Понять, что тебя ждёт.

Элиза подвинула кусочек панкейка по тарелке, но так и не съела его.

– Я и так знаю. Это школа, там дети, там скучно.

Кейли слегка приподняла брови.

– Ты ведь хотела попробовать.

Элиза пожала плечами.

– Мне нечего с ними обсуждать. Они говорят о глупостях.

Кейли внимательно посмотрела на неё.

– Ты ещё даже не познакомилась с ними.

– Я знаю, – коротко ответила Элиза и взяла в рот маленький кусочек.

Тишина повисла между ними.

Кейли не стала настаивать, но её пальцы чуть крепче сжали чашку.

– Мы всё равно поедем, – сказала она, но её голос был мягким.

Элиза снова пожала плечами.

Панкейки уже остыли.

Она отодвинула тарелку и посмотрела на Кейли.

– Я больше не хочу, – сказала Элиза спокойно.

Кейли кивнула, собирая посуду со стола.

– Тогда иди одеваться, – мягко сказала она. – Через двадцать минут выходим.

Элиза сползла со стула, но прежде чем уйти, остановилась.

Кейли поставила тарелку в раковину, а потом вдруг потянулась к девочке и крепко её обняла.

Элиза не двинулась сразу, но спустя мгновение тоже обняла её в ответ.

Кейли легко провела рукой по её спине, а затем наклонилась и сказала:

– Сейчас поднимусь, расчешу тебя.

Элиза кивнула и направилась к лестнице.

Кейли прибралась на столе, сложив тарелки в раковину, вытерла влажной тряпкой липкие следы от сиропа и аккуратно разложила стулья. Затем сняла фартук, повесила его на крючок у плиты и направилась наверх.

На лестнице слышались лёгкие шаги Элизы – она уже была у себя в комнате. Кейли поднялась следом, задумчиво проводя пальцами по деревянным перилам. Сегодня предстоял важный день, и она хотела, чтобы всё прошло как можно спокойнее.

Она остановилась у двери в комнату Элизы, постучала лёгким движением.

– Можно? – спросила она, уже зная, что войдёт, даже если ответа не будет.

Элиза уже была в ванной, примыкающей к её спальне. Когда Кейли вошла, девочка стояла у раковины, разглядывая своё отражение в большом зеркале.

Утренний свет пробивался сквозь занавеску, золотистыми полосами ложась на кафель и стены. Он мягко касался её лица, подчёркивая большие, тёмно-карие глаза – глубокие, почти чёрные, с бархатистой мягкостью. В них отражался блеск, похожий на свет далёких звёзд, а в уголках прятались едва уловимые искры. Эти глаза выглядели взрослее, чем должны были у ребёнка, и в них таилось что-то притягательное, почти гипнотическое.

Её кожа была мягкой, гладкой, с природным тёплым оттенком, словно тронутым солнцем. Щёки слегка румянились, создавая ощущение живого тепла, а в высоких скулах, плавном изгибе носа и четком овале лица было что-то утончённое, почти аристократическое.

Длинные волнистые каштановые волосы спадали мягкими прядями, блестели в свете, будто сотканы из шёлка. Они естественно ложились на плечи, завиваясь на концах, будто сами знали, как нужно выглядеть. Даже в лёгком беспорядке после сна в них была гармония, создающая впечатление, что их совсем не нужно укладывать.

Губы Элизы были небольшими, но выразительными, с естественным розоватым оттенком, будто она только что съела что-то сладкое. Лёгкий изгиб придавал её лицу мягкость и таинственность.

Она была красивой. Красотой естественной, живой, той, что не нуждается ни в украшениях, ни в чьём мнении.

Кейли подошла ближе, взяла с полки расчёску и мягко провела пальцами по её волосам, убирая несколько тонких прядей с лица.

– Готова? – спросила она, начиная осторожно расчёсывать густые, послушные пряди.

Элиза не ответила сразу. Она продолжала смотреть в зеркало, будто всматривалась в себя глубже. Кейли не торопила её, проводя расчёской медленно, позволяя утренней сосредоточенности девочки раствориться в этом моменте.

Закончив, она легко провела руками по всей длине волос, ощущая их шёлковую текстуру, а затем наклонилась и нежно поцеловала Элизу в затылок.

– Я внизу, – тихо сказала она и вышла из комнаты.

Элиза немного постояла у зеркала, следя за тем, как её волосы мягко ложатся на плечи после прикосновения Кейли. Затем повернулась и подошла к шкафу, встроенному в стену её комнаты. Дверцы открылись плавно, бесшумно.

Рядом с повседневной одеждой висело нежно-голубое платье. Оно было лёгким, воздушным, с чуть заметным кружевом по краю. Элиза ещё ни разу его не надевала. Она посмотрела на него чуть дольше, чем на другие вещи, словно оценивая, подходит ли оно для сегодняшнего дня.

Через минуту она уже переоделась. Платье было прохладным на ощупь, ткань мягко ложилась по фигуре, чуть струилась при движении.

Элиза подошла к зеркалу, провела ладонями по юбке, поправляя складки, затем развернулась и направилась к выходу.

Спустившись вниз, она услышала, как Кейли что-то искала в прихожей, и запах свежего воздуха, проникающий через приоткрытую дверь.

До школы было недалеко, всего пять минут езды. Дорога вела через небольшие улицы, ещё пустынные в утреннем свете. В машине Кейли играло радио, но тихо, скорее для фона, чем для того, чтобы слушать.

Элиза сидела на переднем сиденье, пристёгнутая ремнём, и смотрела в окно. Её взгляд скользил по домам, деревьям, редким прохожим, но было видно, что она не обращает на них внимания. Она нервничала.

Когда Элиза нервничала, её пальцы непроизвольно тянулись к кулону. Она легко касалась его, скользила по гладкому металлу, но никогда не открывала его на людях.

Кейли заметила это краем глаза, но ничего не сказала. Она просто вела машину, позволяя Элизе самой справиться с мыслями.

Школа уже показалась впереди – большое здание с просторной территорией, окружённой зелёными лужайками. Элиза сжала кулон чуть крепче.

На улице было оживлённо. Дети бегали по школьному двору, смеялись, переговаривались. Группы, уже знавшие друг друга, сбивались в кучки, а новенькие, такие же, как Элиза, осторожно осматривались, пытаясь понять, куда идти. Учителя проводили небольшие экскурсии для прибывших, объясняя что-то родителям, указывая дорогу.

Кейли припарковала машину, выключила двигатель и обернулась к Элизе.

– Готова?

Элиза не ответила. Она открыла дверь и выбралась наружу, оглядывая территорию. Было тепло, солнце мягко ложилось на лица, придавая всему оттенок утреннего спокойствия.

Кейли вышла следом, захлопнула дверь и, не задумываясь, протянула руку, чтобы Элиза взяла её. Но девочка лишь взглянула на неё, затем перевела взгляд на школу и уверенно пошла вперёд.