Хелен Филдинг – Ребенок Бриджит Джонс. Дневники (страница 12)
– Получается, с крестин?
– Хочешь пощупать животик?
– Да.
Его ладонь тотчас легла мне на живот, но в следующее мгновение Марк произнес:
– Извини.
И вышел из кухни. Его шаги послышались на лестнице. Что он сейчас сделает? Притащит мне кучу документов на подпись?
Дверь распахнулась.
– То, что ты сказала, Бриджит, – лучшее известие во всей моей жизни.
Марк шагнул ко мне, обнял. О, этот знакомый парфюм, это ощущение каменной стены!
– Я… мне кажется, Бриджит, тучи стали рассеиваться.
Марк чуть отстранился, вгляделся в меня. Карие глаза светились нежностью.
– Знаешь, когда собственное детство было… когда приходилось, в определенном смысле… тогда не веришь, просто не можешь поверить, что любовь трансформируется в семейную жизнь – и это нормально, это в порядке вещей. Я и не надеялся, что у меня будет семья, дом, сын; что у моего сына детство будет… – Марк казался теперь маленьким мальчиком, – не такое, как мое.
Я обняла его, погладила по голове.
– И вот теперь, – произнес Марк, деликатно высвобождаясь из объятий, с той самой улыбкой, что так нечасто озаряла его лицо, – теперь, в миг чистейшей страсти, все решено за нас. И я – счастливейший из людей.
Раздался стук в дверь, и вошла Фатима, экономка Марка. При виде меня она просияла.
– Ох! Мисс Джонс! Вернулись? Мистер Дарси, машина ждет.
– Господи. Совсем забыл. У меня же обед в адвокатском клубе…
– Нет-нет, Марк, не беспокойся. Ты упоминал про обед.
– Я тебя подвезу.
– Спасибо, я сама на машине. На новой.
– Значит, до завтра, Бриджит? Встретимся завтра вечером, да?
– Да.
Это невыносимо. Я беременна, Марк хочет ребенка; ох, если бы только я не спала с Дэниелом! Все тогда было бы как в сказке – и жили они долго и счастливо… Боже! Нет! Мы с Марком несколько раз пытались завести ребенка – без толку. Очень может быть, что забеременела я именно от Дэниела.
Чертовы дельфины. С другой стороны, если бы я не пыталась избавить дельфинов от проглатывания неразлагающихся презервативов, не видать бы мне моей деточки. Так что я должна бы благодарить дельфинов. И я бы их благодарила, если бы моя деточка, зачатая через безопасный для дельфинов презерватив, могла сказать определенно, кто ее дружественный дельфинам папочка.
Я во всем виновата. Но Дэниел – он же такой занятный обаяшка. Они с Марком – будто две половинки одного идеального мужчины, два вечных непримиримых соперника. И вот поле битвы переместилось в мою утробу.
– Бриджит, я – ГАДКИЙ, да?
– Том! Ну что ты! Конечно нет. Ты очень хороший.
Причиной невротических мыслей о собственном гадстве стал «один знакомый» (т. е. бывший любовник) Тома, которого Том заприметил в самом начале длинной очереди в баре фитнес-центра, метнулся к нему, сказал «Привет» и попросил взять для себя витграссовый смузи.
– Все дело в том, – сокрушался Том, – что мысль получить смузи без очереди возникла у меня прежде, чем мысль поздороваться с Хесусом. Вот и получается, что я – из тех людей, что с холодным цинизмом ищут выгод для себя за счет других. Например, в пабах такие личности норовят сбежать в туалет, едва доходит до оплаты счета.
– Ты одну деталь упускаешь, Том, – начала я, радуясь возможности на время забыть о собственном кошмаре и параллельно подозревая, что Том рано или поздно вспомнит о моем кошмаре, после чего укрепится в уверенности, что он – ГАДКИЙ, поскольку забыл сразу же спросить о моем кошмаре. – Ты не учитываешь, Том, что поздороваться со знакомым – это само по себе хорошо и правильно. Куда вежливее совместно пить витаминные смузи, чем демонстративно топать в самый хвост очереди, лишь бы не пришлось говорить «Привет».
– Да, но я ведь как раз и не пил смузи с Хесусом! Я пошел пить смузи с Эдуардо, потому что Эдуардо гораздо симпатичнее. Видишь теперь, КАКОЙ я ГАДКИЙ?
Пока я лихорадочно соображала, как бы так повернуть ничтожную чисто гейскую оплошность, чтобы она потянула на акт милосердия, Том выпалил:
– Ладно, я все понял. Я – ГАДКИЙ. Пока.
Снова зазвонил телефон.
– Привет, дорогая, я звоню узнать, что бы тебе хотелось на Рождество.
Мама.
Я отмела внезапный порыв намекнуть на свое положение, попросив прогулочную детскую коляску фирмы «Бугабу». Потому что мама звонила на самом деле вовсе не из-за рождественского подарка.
– Скажи, Бриджит, ты приедешь двадцать восьмого числа на репетицию визита Королевы? Знаешь, Мейвис постоянно талдычит про семейные ценности. Вообрази: мало того что она колет мне глаза отсутствием внуков, так теперь она еще и пытается умалять мои заслуги перед приходом, а ведь я столько лет отдала нашему приходу, нашей деревне, не так ли, дорогая?
– Разумеется, мама. Одной только еды ты сколько наготовила! И маринованных огурчиков! И яиц по-шотландски! И тортов-безе с малиной!
– Да! А еще был лосось по-королевски! Целое море лосося – за столько-то лет!
Р-р-р-р!
– Мам, на тебе одной приход только и держался. И держится. Так и скажи этой своей Мейвис! Пусть утрется.
Утрется? Ничего себе лексикончик.
– Спасибо, дорогая. Ой, мне надо бежать. У меня окорок в духовке. Маринованный в ананасном соке.
Приходила в себя после очередного приступа рвоты. Обнималась с милым белым другом, когда снова затрещал телефон.
Звонил Том.
– Я забыл спросить, как у тебя прошло с Марком. Видишь, ДО ЧЕГО я ГАДКИЙ? Не достоин с тобой общаться. Пока.
С минуту смотрела в замешательстве на телефон, потом вспомнила о деточке и решила разогреть в микроволновке картошку с сыром.
Дом Марка был заставлен цветами, завален игрушками и украшен плакатом «ПОЗДРАВЛЯЮ ТЕБЯ, БРИДЖИТ». Фатима, вся сияющая, хлопотала, умудряясь одновременно оказываться в трех и более местах. Обняла меня и испарилась, со своей всегдашней деликатностью.
– Только ничего не поднимай. – Марк забрал у меня дамскую сумку. – Сядь сюда. Так. Ноги повыше пристроим.
Усадил меня на барный табурет, а ноги попытался водрузить на другой барный табурет. Нам обоим стало смешно.
– Посмотри, что я нашел на чердаке. В детстве я их обожал. Нет, ты посмотри!
В кухне – пожалуй, теперь ее стоило назвать игровой комнатой – среди кушеток и стульев расположился целый набор гоночных машинок фирмы «Скейлекстрик». Я рассмеялась; постаралась проглотить слезы.
– Ну, пока она еще до них дорастет… Хотя…
Марк метнулся к холодильнику.
– А что у меня здесь!
В холодильнике оказались две упаковки подгузников «Хаггис».
– Я подумал, это для них самое подходящее место. Пусть будут свеженькие, пусть приятно холодят кое-чей маленький задик. Я неправильно сделал? Я ведь только учусь. Ты, разумеется, переедешь ко мне? Мы заживем втроем, да? Честное слово, судьба дала нам второй шанс! Второй шанс! Не всем так везет.
В висках между тем стучали папины слова: «Запомни: всегда лучше сказать правду».
– Марк.