Hela i Valhalla – Против Судьбы: Оборотни (страница 4)

— Один конец я вижу, — я подошла ближе, рассматривая находку. — Но где второй?

Селим потянул за нить.

И в пустоте, прямо перед нами, начала проявляться дверь. Белая, высокая, светящаяся. Она открывалась медленно, словно нехотя.

Нить вела внутрь.

Мы вошли.

Свет ударил в лицо — ослепительный, тёплый, пронизывающий до костей. На секунду мне показалось, что я растворилась в этом свете, стала частью чего-то большего. А потом в голову хлынули картинки.

Я видела себя. Видела братьев. Видела их живыми, счастливыми, смеющимися. Потом — мёртвыми. Видела Микаэля. Видела Сильвию. Видела, как мы все пытались жить счастливо а императорском дворце, а потом — как я падаю замертво и рядом со мной лежат бездыханные тела моих братьев.

— Что это? — голос Селима прозвучал глухо, будто издалека. — Это не видение.

— Воспоминания, — прошептал Сулейман. — Но некоторые события... они отличаются. Как будто...

— Как будто это уже было, — закончила я за него. — Как будто мы проживаем не первую жизнь.

Мы замолчали. Каждый переваривал то, что увидел.

Я посмотрела на свои руки. В этом мире — призрачные, полупрозрачные. В тех воспоминаниях — живые, тёплые, а потом мёртвые.

— Тогда что это за нить? — спросил Сулейман, глядя то на брата, то на пол, где лежал второй конец.

Селим посмотрел на свою ладонь. Нить всё ещё была там, пульсировала.

— Я понял, — выдохнул он. — О Мойры... Я держу в руках нить судьбы.

— Кто такие Мойры? — нахмурилась я.

— Мойры... — Селим замолчал, подбирая слова. — Их называют Сёстрами Судьбы. Легенда гласит, что они управляют жизнями всех существ. Прядут нити, тянут их, обрезают, когда приходит время. — Он горько усмехнулся. — И я сейчас держу одну из этих нитей.

— То есть они существуют? — я не верила своим ушам. — И показали нам прошлую жизнь?

— Судя по всему, да, — Сулейман задумчиво потёр переносицу. — Но зачем?

— А они и не хотели нам показывать, — выпалила я, и братья уставились на меня. — Смотрите: они управляют судьбами. А мы — те, кто может этим судьбам помешать.

— Помните наше оружие? — я обвела их взглядом.

— Коса Смерти, — медленно произнёс Селим. — Которую отец отнял у Всадника Апокалипсиса...

— ...и перед смертью разделил на три части, отдав нам, — закончил Сулейман.

— Именно. Отец вмешался в предначертанное. Остановил Апокалипсис. Перешёл дорогу Мойрам, — я говорила быстро, мысли неслись вскачь. — И мы теперь для них — кость в горле. А эта нить... — я указала на руку Селима. — Кто-то вырвал её у них. Позволил нам вспомнить.

— У нас есть союзник, — Сулейман посмотрел на второй конец нити на полу.

— Да. Но есть и проблема. — Я прикусила губу. — Если мы увидели это через нить... что, если кто-то ещё видел?

— Думаешь, кто-то ещё вспомнил? — в голосе Сулеймана послышалось беспокойство.

— А почему нет?

Мы замолчали. Тишина звенела в ушах.

— Селим? — Сулейман тронул брата за плечо. — Ты чего молчишь?

Селим стоял, уставившись в одну точку. Лицо у него было... потерянное. Я не помнила, когда в последний раз видела его таким.

— А что, если это не прошлая жизнь? — тихо сказал он. — Что, если это параллельная вселенная? Искажение реальности? — Он посмотрел на меня, и в его глазах плескалось отчаяние. — Я не хочу верить, что мы уже умирали. Что нас убили.

Я подошла к нему и положила руку на плечо. Под тканью рубашки чувствовалось, как напряжены мышцы.

— Селим, — сказала я как можно мягче. — Я понимаю. Правда понимаю. В той жизни всё пошло не так. Конец был трагичным. Но если есть хотя бы шанс, что это повторится, я хочу быть готовой. Хочу драться до конца.

Он опустил голову. Сулейман тоже.

— Я не знаю, во что верить, — тихо сказал брат в очках. — Доказательства бы...

— Получите, — твёрдо ответила я. — Но сначала давайте отсюда выбираться.

Мы развернулись и пошли назад, по собственным следам, туда, где осталась наша реальность.

***

Проснулась я рывком, жадно хватая ртом воздух. Рядом завозились братья.

Сулейман сел и принялся нервно тереть очки — хотя на них не было ни пылинки. Селим молча подошёл к окну и уставился на заснеженный сад, невидящим взглядом.

Я села за стол. Нужно было срочно записать всё, пока не забылось.

Ручка скользила по бумаге. Пункт за пунктом. В этом крылся мой способ планирования. Я обязательно должна была написать каждую деталь, чтобы увидеть картину целиком и разработать такой план, который прорвет насквозь абсолютно любые у врага. Событие за событием и воспоминания той жизни, где нас убили выстраивались в ряд на бумаге. — «1. Конец планеты Земля остановил Микаэль в одиночку.

2. Сильвия как дочь Омегапрайма официально стала Святой и получила поддержку храма.

3. После победы на Земле Микаэль прошёл детектор священной силы — оказалось, что его сила чрезмерна.

4. Сильвия и Микаэль начали встречаться. Их называли лучшей парой века.

5. Сильвия подкупала дворян, раздавала простолюдинам нашу кровь как лекарство — и получила любовь всех слоёв населения.

6. Через брак с Микаэлем она получила титул Святой, потом Омегапрайма, а затем королевы планеты Бета-785.

7. «Подарок» от Микаэля. В нём был яд. Он убил нас».

Я дочитала последний пункт и замерла.

А потом во мне что-то взорвалось.

— Не слишком ли много? — заорала я и со всей дури смахнула всё со стола. Бумаги, ручки, чашка с остатками чая — всё полетело на пол.

Братья дёрнулись, но даже не обернулись. Сулейман продолжал натирать очки. Селим так и стоял у окна, будто окаменел.

Я посмотрела на них — таких потерянных, таких родных — и вылетела из комнаты.

Надо было разобраться с первым же пунктом.

«В прошлой жизни Землю спас Микаэль. В этой там был Рональд. Значит, к нему».

Я выбежала во двор прямо в домашнем платье. Снег хрустел под ногами, ветер кусал лицо, но мне было плевать. Перепрыгнув через невысокий забор, я оказалась на территории дворца белых волков — владениях моего лучшего друга Рональда.

Я забарабанила в дверь.

— Рональд! Рон! Иккинг! Открывай, это я, Хель!

Тишина.

Я заколотила сильнее.

Наконец дверь приоткрылась, и на пороге появился рыжий взлохмаченный парень в мятой домашней одежде. Синяки под глазами могли бы украсить панду.

— Ну наконец-то! — выдохнула я. — У меня разговор...

— Ты дура совсем? — перебил он и, не слушая возражений, снял с вешалки пальто и накинул мне на плечи. — На улице сугробы, между прочим.

— Да плевать! У меня срочно!