Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 82)
С е р г и у с. Дело ведь пока ясное. Не запутывайте его, уговаривая Сабину, будто она подписалась всерьез.
Р у д о л ь ф. Я прошу вас…
С е р г и у с. Не забывайте о семье, Шнайдер, и о друзьях. Мы остаемся.
Т о н и. У тебя же есть обязанности перед нами, Рудольф. Сейчас принесу шампанского.
Р у д о л ь ф. Я… в своем… еще… доме… или?..
С а б и н а. Папа!
М и х а э л ь. Сейчас же выйдите все из комнаты! У господина Шнайдера сердечный приступ!
Т о н и. Но я…
М и х а э л ь. Уходите!.. Сабина, позовите шофера. Вашего отца нужно срочно отправить в клинику.
Д и н г е л ь д е й. Однако фрау Шнайдер должна же быть с мужем, когда…
М и х а э л ь. Делайте, что я сказал!
М и х а э л ь. Лежите спокойно. Вы слишком на себя понадеялись. Не разговаривайте.
Р у д о л ь ф. Прошу тебя, позаботься о Сабине, мой мальчик, если это затянется надолго.
М и х а э л ь. Вам надо лежать тихо.
Р у д о л ь ф. Она ведь еще ребенок. Мне не хотелось бы ее потерять. Нужно еще так много привести в порядок.
М и х а э л ь. Я ни за что не ручаюсь, если вы будете разговаривать.
С а б и н а. Машина сейчас подъедет… Папа, я не знала…
М и х а э л ь. Не волнуйте сейчас вашего отца.
С а б и н а. Папа, я действительно не думала, что так получится… Но если ты хочешь…
Р у д о л ь ф. Нам нужно еще о многом поговорить, моя маленькая. Как только выздоровлю, сразу же возьму отпуск.
М и х а э л ь. Господин Шнайдер…
Р у д о л ь ф. Я думаю, мне тут не хватает воздуха. Мне нужно убраться отсюда. Здесь душно, господа, душно…
Б у б а. Можно ехать, шеф.
Р у д о л ь ф. Ну и шеф у тебя, Буба.
М и х а э л ь. О чем ты думаешь?
С а б и н а. Ни о чем.
М и х а э л ь. Человек всегда о чем-нибудь думает.
С а б и н а. Я девушка, а не человек. Девушки — существа бездумные. Иначе они не связывались бы с вами. А о чем думаешь ты?
М и х а э л ь. Тоже ни о чем.
С а б и н а. Человек всегда о чем-нибудь думает. Ну, скажи что-нибудь.
М и х а э л ь. Лень.
С а б и н а. Ладно. И мне лень. Но ты хоть помнишь, что мы сегодня собирались устроить помолвку?
М и х а э л ь. Мы собирались, да?
С а б и н а. Я так и знала, что забудешь.
М и х а э л ь. Закрой клювик. Я хочу немного поспать. Ночью это не удается.
С а б и н а. А еще мы хотели поискать ракушки и морские звезды. И красивые камни. А почему у морских ежей нет иголок?.. Может быть, это и не очень важно, господин Михаэль, но я люблю тебя. Сейчас осень, и я сижу с тобой у моря и люблю тебя. Если мы когда-нибудь совершим путешествие — в Америку, например, — то не полетим на самолете. Мы поплывем с тобой на корабле. Долго будем плыть. И вокруг ничего. Только корабль и море. И, конечно, небо, будто колпак для сыра, а ночью — звезды. Но даже чаек не будет, ни одной. И нам, конечно, покажется, что мы никогда не доплывем. Но потом однажды увидим вдруг землю. И небоскребы, и гангстеров. И статую Свободы. И какого-нибудь противного таможенного чиновника, который не будет верить, что мы муж и жена.
М и х а э л ь. Дальше.
С а б и н а. Я хотела только сказать, что мы поплывем морем и пристанем к какому-нибудь берегу.
М и х а э л ь. Ты, значит, хочешь поехать со мной в Америку?
С а б и н а. Не обязательно. Лишь бы куда-нибудь приехать.
М и х а э л ь. Не много надо, чтобы сделать тебя счастливой.
С а б и н а. О!.. Но это и не мало. Моей матери, например, это так и не удалось. Как она ни старалась. А ведь папа — такой хороший человек. Я почти вытащила его из этой трясины, и он даже не сопротивлялся. Только из любви ко мне. Но они ему этого не позволили. Он так хотел бы посидеть сейчас здесь со мной, а лежит в больнице. Бедняга…
М и х а э л ь. По своей вине.
С а б и н а. Нет, по моей. Только по моей. Или — также и по моей.
М и х а э л ь. Глубокомыслие не идет тебе. Ты мне нравишься потому, что веселая и всех нас водишь за нос.
С а б и н а. Я жила здесь, как в зале ожидания. Они хотели за мной приехать, и приехали, но мы не узнали друг друга. Мы сидели напротив, и я им сказала, что меня должны встретить, а они мне сказали, что хотели кого-то встретить, но мы и не заметили, что говорим друг о друге.
М и х а э л ь. Разве я тебя не встретил?
С а б и н а. Ты — да. А моя мать нет, и мой отец — тоже нет. Отец почувствовал это и был даже готов на жертвы — вопреки своим убеждениям. Он зашел очень далеко, чтобы найти точки соприкосновения. Но это не помогло нам, если честно признаться.
М и х а э л ь. Он слишком слаб. Я слабых не уважаю. Все эти фаустовские натуры никуда не годятся. Они еще хуже, чем однозначные. От тех хоть знаешь, чего ожидать.
С а б и н а. Но ведь у тебя у самого фаустовская натура. Ты тоже витаешь в туманных далях.
М и х а э л ь. Не иронизируй, пожалуйста. Это тебе не идет.
С а б и н а. Мимоза.
М и х а э л ь. Сама ты мимоза.
С а б и н а. Позволь-ка… Ты, оказывается, склочник.
М и х а э л ь. Когда-то это тебе нравилось.
С а б и н а. Мне и сейчас нравится. Но только когда это не против меня. Анархист.
М и х а э л ь. Для меня это не ругательство.
С а б и н а. Поэтому я так и сказала. Я же знаю, что тебе нравится. Анархисты — правильные люди. Они разрушают все вокруг и чувствуют себя хорошо, когда в живых остается только один. Но этим одним должны быть, разумеется, они сами.
М и х а э л ь. Ну вот, опять ты иронизируешь?
С а б и н а. Ты, наверно, очень медленно рос.