Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 77)
С а б и н а. Не устою.
Г а н н а. А как насчет Морица?
Б о б. «Сабиночка, ты, конечно, останешься!.. Мы же любим друг друга».
Ш н у л л е. «Я так люблю тебя. Всем сердцем я люблю тебя».
С а б и н а. Много вы понимаете в этом.
Г а н н а. Ну еще бы!.. Ты только не хочешь признаться, что сама стала ручной, а не он!
Л и л о. И в ногах он что-то тоже не валяется… Как обещала.
Г а н н а. Ровно в девять у «русских гор».
Л и л о. Да-да, признайся!.. Признайся хоть раз, что и у тебя не все получается так, как ты хочешь.
С а б и н а. Ничего я не собираюсь признавать!.. Если он любит меня по-настоящему — так пусть докажет. Хотя бы тем, что хорошо попросит меня остаться.
Л и л о. Брось ты наконец свои фокусы!..
С а б и н а. О господи, ему же не придется для этого становиться на голову! Пусть только скажет, что он против того, чтобы Сабина Краузе уезжала на Запад. Тогда каждый увидит, что он мой… партийный секретарь. А я в долгу не останусь. И вообще имею я право проверить чувства своего жениха?.. А если он этого не сделает, то… прощай, Мориц! Главное — быть последовательной… Да нет, он сделает это. Поспорим?.. Он же горит синим огнем, — говорю вам.
Б о б. «Ах, если так, то милейший Мориц хочет получить от Сабиночки поцелуй».
Ш н у л л е. Только Морицем, чур, буду я!
Л и л о. Шнулле!
Б о б. Так полагается… По сценарию.
С а б и н а. Верно, ребята. Так полагается… Идите сюда.
М о р и ц. Чем это вы тут занимаетесь?
Ш н у л л е. «Входит Отелло. Последний акт».
Б о б. «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»
Б о б и Ш н у л л е. Привет!.. Ха-ха!
С а б и н а. Раз-два-три!.. Раз-два-три!..
М о р и ц. Гм… Та-та… В чем дело, Сабина? Почему кто-то должен за тебя принимать решения?
С а б и н а. Но я же не знаю, могу я сама или не могу.
М о р и ц. Разумеется, можешь.
С а б и н а. Да, но разве я знаю, можно мне в Ганновер или нет.
М о р и ц. Ты хочешь в Ганновер?
С а б и н а. Не знаю. А может, и вправду там очень хорошо… Надо бы посмотреть… Не знаю.
М о р и ц. Не пытайся меня разыгрывать. Ты уже взрослый человек, хорошо знаешь, чего хочешь. Мы с тобой об этом вчера подробно говорили. Очень подробно.
С а б и н а. Но та женщина — моя родная мать, секретарь.
М о р и ц. А твоя мать, что живет здесь?
С а б и н а. Не знаю… Не знаю, как быть.
М о р и ц. Но… слушай, Сабина. Это же не так сложно решить. После вчерашнего.
С а б и н а. Ну, а если бы ты меня освободил от этого решения?.. Я что-то не уверена, что решу правильно, — после вчерашнего.
Г а н н а. Ну, ты и… заноза!
М о р и ц. Вчера ты мне задавала вопросы и я отвечал. Сегодня я хочу кое о чем спросить тебя.
С а б и н а. Не знаю, что делать. Скажи мне, как поступить, я так и сделаю. Скажи мне правду. Скажи мне, не пропаду я на Западе? Пропаду я там?
М о р и ц. Да.
С а б и н а. И ты после этого не предлагаешь, не просишь меня остаться?
М о р и ц. Если ты знаешь, что можешь пропасть, и тем не менее еще раздумываешь…
С а б и н а. А ты знаешь, что это действительно так, и тем не менее делаешь не все, чтобы я осталась… Или, может быть, это не так?
М о р и ц. Сабина, я никогда не сомневался, что ты останешься, и думаю, мы можем даже потребовать от тебя этого.
С а б и н а. Потребовать?.. И кто это — «мы»?
М о р и ц. Н-ну… Твои родители, твои товарищи, твое государство.
С а б и н а. И больше никто?
М о р и ц. Я уже сказал, что не сомневаюсь в твоем решении.
С а б и н а. Ты очень самонадеян, Мориц. Что ты, собственно, знаешь обо мне?.. А то, что теперь у меня есть еще одна мама, — это тебя нисколько не беспокоит?.. Ты слишком легко решаешь, и это мне не нравится.
Г а н н а. Вот дурочка, а!
Л и л о. И все из-за этого идиотского пари!
М о р и ц. Какого пари?
С а б и н а. Ах, ерунда… Бросьте болтать!
М о р и ц. Какого пари, Сабина?
С а б и н а. Да ну — чепуха! При чем здесь пари?.. При чем здесь пари?..
М о р и ц. Может быть, ты меня вчера… просто дурачила?
С а б и н а. Может быть, мы вчера оба друг друга дурачили?.. Могло бы ведь так быть, да? А тогда лучше пусть все идет, как идет. Будь что будет. Может, мне понравится в Ганновере. Может, я смогу там жить. Я не виновата, что все так получается.
Г а н н а. Ты что, рехнулась?
Л и л о. Я уже ничего, ничего не понимаю.
М о р и ц. Я тоже, Сабина. Дело слишком серьезное, чтобы можно было с этим шутить. И на колени тут никто перед тобой не повалится, умоляя остаться.
С а б и н а. Никто?
М о р и ц. Да, никто!..
С а б и н а. Что ж… пусть так… там, на Западе, тоже люди живут!
Т о н и. Ну, как развлекались?