Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 79)
Г е р т р у д а. Я думала, вы это знаете. Не говорите ей, пожалуйста, что я вам сказала.
Т о н и. Не беспокойтесь. Но мне кажется, будет лучше, если вы снова станете ходить за покупками одна. И главным образом в те магазины, где мы всегда были постоянными покупателями.
Г е р т р у д а. Слушаюсь, сударыня.
Т о н и. И пойдите переоденьтесь. Скоро начнут съезжаться гости.
Г е р т р у д а. Слушаю, сударыня.
С а б и н а. Можно?
Р у д о л ь ф. Подойди-ка поближе, девочка. Добрый вечер.
С а б и н а. Добрый вечер, папа. Тебе уже лучше?
Р у д о л ь ф. Я чувствую себя великолепно.
С а б и н а. Что-то не похоже.
Р у д о л ь ф. Целый день был на свежем воздухе, стало лучше.
С а б и н а. Я еще не поздравила тебя с праздником. Сегодня ведь отцовский день. Хочешь, поцелую?
Р у д о л ь ф. Как всегда. Тем более, что я ведь теперь отец…
С а б и н а. Не жалеешь, что не поехал с Дингельдеем и его братией?
Р у д о л ь ф. Нет, мне это не по вкусу.
С а б и н а. Угостишь меня рюмочкой виски?
Р у д о л ь ф. Охотно… Сигарету?
С а б и н а. Спасибо. А ты?
Р у д о л ь ф. Не сейчас. Сегодня и так придется много пить.
С а б и н а. И тебе нельзя будет увильнуть?
Р у д о л ь ф. Никак.
С а б и н а. Потому что нельзя показать другим, что ты болен?
Р у д о л ь ф. Что-то в этом роде.
С а б и н а. А по мне, лучше покури сейчас, чем потом. И рюмочку виски ты со мной все же выпьешь.
Р у д о л ь ф. Ты так мило меня тиранишь… Мне же врач запретил.
С а б и н а. Наплевать нам на всех других. Что ж, ты уже не имеешь права и заболеть?
Р у д о л ь ф. Под твою ответственность.
С а б и н а. Под мою ответственность — чудесно! Можно, я всегда буду нести за тебя ответственность? Я буду шикарно за тобой ухаживать.
Р у д о л ь ф. Ну, раз так, тогда просто стоит заболеть…
С а б и н а. Отказ?
Р у д о л ь ф. Вессельсы не придут.
С а б и н а. Вот видишь. Другие-то могут болеть? Ты же ведь — личность. Свободная личность! Воспользуйся же свободой, ляг в постель и лечи свое сердце. Странно, что мама давно этого не потребовала.
Р у д о л ь ф. Она знает, почему я не могу себе этого позволить. Но ты все же права. Сейчас это уже не столь важно.
С а б и н а. Очень разумно! За твое здоровье, старик!
Р у д о л ь ф. За твое, старуха! И одну сигареточку я все же выкурю. Так и быть.
С а б и н а. Ты меня любишь, правда?
Р у д о л ь ф. Люблю.
С а б и н а. Я тебя тоже. Ты мне нравишься больше всех.
Р у д о л ь ф. Прекрасный комплимент! Надеюсь, никогда тебя не разочарую. Ну, а ты насколько надежна?
С а б и н а. На все сто.
Р у д о л ь ф. И ты никогда ничего не сделаешь такого — ну, как бы это сказать, — что мне было бы неприятно?
С а б и н а. О боже! Как торжественно.
Р у д о л ь ф. Таковы уж мужчины, когда они говорят всерьез. У женщин в этом отношении все иначе. Твое здоровье, женщина!
С а б и н а. Твое здоровье, мужчина! Если бы я не боялась, что ты начнешь слишком задаваться, то сказала б, что ты в моем вкусе.
Р у д о л ь ф. Может, мне развестись с твоей мамой?
С а б и н а. Не болтай вздор. Тебе дают возможность заглянуть в душу тонко чувствующей женщины, а ты болтаешь…
Р у д о л ь ф. Прошу прощения.
С а б и н а. Выдано. Откровенно говоря, не люблю пустословов. Я думала, ты тоже один из этих — насчет свободы, немецкого трудолюбия и демократии. Поскольку ты не такой, я и сказала, что ты в моем вкусе. И только поэтому чувствую себя в твоем доме так хорошо. Вот!
Р у д о л ь ф. Чтобы у тебя не создалось ложного представления обо мне, детка, я должен тебе сказать, что верю в эти три понятия… и еще кое во что…
С а б и н а. Но ты же не болтаешь о них без умолку, как некоторые, и увиливаешь от разговоров на эти темы. Хотя и не трус.
Р у д о л ь ф. Бывают ситуации, когда человеку, даже не трусу, приходится, как ты говоришь, увиливать.
С а б и н а. У меня когда-то был знакомый, который прекрасно понимал, что если он увильнет, то потеряет меня. И увильнул. Потому, что у него было кое-что поважнее меня.
Р у д о л ь ф. Почему ты решила сказать мне об этом? И именно сейчас?
С а б и н а. Так просто. И потому что сейчас ты должен знать, как я горжусь тобой. Вот так. Ну, а теперь хватит разводить сантименты.
Р у д о л ь ф. По случаю нашего «маленького романа» я хотел бы выпить, если позволишь, за то, чтобы он развивался и крепнул.
С а б и н а. Позволяю.
Т о н и. Ты куришь? Вы еще и пили? Что ж теперь будет?
С а б и н а. Это я его совратила.
Р у д о л ь ф. Мы немножко побеседовали.
Т о н и. Вы оба ужасно легкомысленны.
Р у д о л ь ф. Вот видишь, Сабинхен, что я тебе говорил? Не предложить ли ей рюмочку? Для примирения?
Т о н и. Отстаньте от меня!
С а б и н а. Может, апельсин?