Р а б о ч и й. Она услышала, что мы объявили забастовку.
Д р у г о й р а б о ч и й. Закрыла лавочку и испарилась.
Т е л я ч ь я н о ж к а. Никакой дисциплины. Надо этим заняться.
Г е ш к е. Кто заплатит за масло, которое ты стибрил, советник юстиции?
Т е л я ч ь я н о ж к а (вытаскивая деньги из кармана). Я только инспектировал.
Р а б о ч и е уходят. Остаются Биттнер, Колбе. Каррас берет бутылку пива, платит деньги, садится и пьет.
Д и р е к т о р (к Балке, Биттнеру и Колбе). Сколько вам потребуется времени, чтобы устранить повреждения?
Б а л к е. Три дня.
Д и р е к т о р. А справитесь?
Б а л к е. Если будем работать быстро — сделаем.
Биттнер кивает.
К о л б е. Я не имею ничего общего с саботажниками, но и с доносчиками работать не желаю.
Пауза.
Б а л к е. Тогда нам потребуется пять дней и мы не уложимся в срок.
К о л б е. Работа на четвертой печи — добровольная. (Задерживается в дверях.)
Д и р е к т о р. Каррас, что с тобой? Ты же печник, мастер.
К а р р а с (смотря на Балке, который отворачивается). Балке заварил эту кашу, пусть сам и расхлебывает.
Ш о р н. Балке не для себя полез в печь.
Пауза.
К а р р а с. Когда начинать?
К о л б е уходит.
Б а л к е. Вы себе глотки сорвали, говоря, что я рвач, а не потрудились понять, что поставлено на карту. Вы кидали в меня кирпичами, а я вмазывал их в печь. Вы меня били смертным боем, ты и Цемке, когда я шел с работы. Так вот, я лучше буду зубами грызть кирпичи, чем с тобой работать.
Молчание.
К а р р а с. А может быть, он ради себя самого полез в печь. (Уходит.)
Молчание.
Ш о р н. Тебе не придется грызть кирпич зубами, Балке.
Б а л к е. С Каррасом я не могу работать.
Ш о р н. А меня разве спрашивали, могу я работать с тобой или нет?
Заводские ворота. Утро. Идет К а р р а с, за ним Б а л к е.
Б а л к е. Ты мне нужен, Каррас. Я не по дружбе тебя прошу. Ты должен мне помочь.
К а р р а с (останавливается). А я думал, ты хочешь в одиночку построить социализм. Когда начнем работу?
Б а л к е. Сейчас. У нас не так много времени.
Проходят в заводские ворота. За ними идет К о л б е.
Перевод Е. Якушкиной.
Петер Хакс
МЕЛЬНИК ИЗ САН-СУСИ
Буржуазная комедия
Д и р е к т о р т е а т р а т е н е й.
Развлечь желая вас, покажем вам сейчас
Мы чудо оптики, «Les ombres chinoises».
На нашем языке такое представленье
Мы назовем: китайский театр те́ней;
На белом полотне, искусно освещенном,
Вам явится герой — но совершенно черным.
Тень первая — король Фридери́к на сцене.
Зачем снимаете вы шляпы перед тенью?
Он крупный феодал. В его казну доход
Со всей страны рекой течет из года в год.
Когда ж во времена великого правленья
Стал просыпаться дух сомненья и броженья,
Тогда… Что, испугались?… старый Фрицхен,
Что сам себе король стал сам себе юстиция.
А вот тень мельника. Пусть крепок он на вид —
Изъян в нем есть один. Наш мельник не стоит.
Хоть мы его чинить пытались, слово чести, —
Ломается — и все. И все на том же месте.
Итак, сейчас два эти великана.
Сословья среднего сойдут для вас с экрана.
Вы скажете, они на карликов похожи.
Экран наш маловат, конечно. Ну так что же?
Да, вот еще: их взлеты и паденья
Пусть не тревожат вас — ведь это только тени,
А не живые люди, как мы знаем.
Эй, занавес, прошу! Мы начинаем.
Сан-Суси. Спальня. Ф р и д р и х и Г е н р и х.
Ф р и д р и х. Война — зло, но зло неизбежное. Она непреходяща, как чувство собственности, которое ее порождает.
Генрих хватается за сердце, вздыхает.
