Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 146)

К у р т. Все ерунда! Сегодня утром мне дали понять, что все это лишь химера. Выдумка сумасшедшего, пригодная только для прилежных студентов: как яркий пример того, чего ни в коем случае делать не следует.

Э в. Это Фридель так сказал?

К у р т. Что-то в этом роде.

Э в. Не понимаю. Ведь тебя все время хвалили. Успех за успехом.

К у р т. То, что для здешних людей в новинку — для меня уже пройденный этап. Трамплин для нового большого прыжка. Который теперь не состоится. По распоряжению свыше.

Э в. А что говорят твои сотрудники?

К у р т. Тот, кто хочет чего-нибудь добиться, не раскрывает раньше времени свои карты. У меня свой метод. Тактика, — без нее не обойтись.

Э в. Поздравляю. Я на твою тактику уже попалась.

К у р т. Как будто я хочу кого-нибудь надуть.

Э в. Не раскрывать свои карты. Твои слова.

К у р т. Чего ты хочешь?.. Люди были довольны. Они стали больше зарабатывать, работать с увлечением. То, что так не будет всегда, они, конечно, не знали. Это знал я!.. Я чистил им старые штиблеты, а тем временем готовил новые. В которых только и можно будет ходить, — в семидесятых годах.

Э в. Втихомолку. Исподтишка.

К у р т. Кому-нибудь это повредило?

Э в. По твоей бухгалтерии — никому.

К у р т. В свое время об этом узнал бы весь персонал.

Э в. Демократия в свое время.

К у р т. Милое дитя, руководить предприятием — это, полагаю, чуть сложнее, чем объяснять первоклассникам, сколько будет дважды два. Не путай масштабы.

Э в (испытующе смотрит на него. Отвернувшись). Переоденься. Он может прийти с минуты на минуту.

К у р т (садится на постель, берет одну из диаграмм). И, как нарочно, — именно школьный товарищ оказался тем, кто дал мне подножку!.. Друг детства!.. Вот уж никак не ожидал… Входит, говорит — «не пялься на меня, это действительно я», — а затем начинает рубить, да так, что к концу я уже выглядел жалким дилетантом, которому не следует совать нос в экономику. И все — на высокой ноте, аргументируя соображениями «высшего порядка». Но отнюдь не точными цифрами! А в заключение, как ни в чем не бывало, напросился в мой дом, на ужин.

Э в. Поужинает он в гостинице.

К у р т. Весьма предусмотрительно.

Э в. Ты можешь завтра заехать за детьми?

К у р т. Завтра?

Э в. У меня учительский совет. Если мне придется заезжать в детский сад, я не успею в магазины. А у нас ничего не куплено на субботу и воскресенье.

К у р т (агрессивно). Может быть, и это ты мне поручишь?

Э в (сдержавшись). Если я успею, то сделаю все сама.

К у р т. Пожалуйста, пожалуйста, я все исполню. Скоро мне вообще придется стать домашней хозяйкой. И объявить это моей новой профессией.

Э в. Очень мило.

К у р т. Я уйду в ссылку на кухню. Одержимый идеями хозяйственник вооружится пылесосом и тряпкой.

Э в. Переоденься же наконец.

К у р т. Я для тебя недостаточно импозантен?.. Ты будешь сконфужена из-за меня?

Э в. С моими первоклашками легче разговаривать.

К у р т. Два года работы — псу под хвост. Мои расчеты и проекты — подшить к делу, сдать в архив. Все остается по старинке. Мне же придется подогревать самодовольство тех, кого я сам вытащил из дерьма. Только, конечно, на тихом огне — чтобы не убежало из кастрюльки. А посуда побольше — невозможна на ближайшие двадцать лет.

Э в (помолчав). Он что… очень изменился, наш Фридель?

К у р т. Мы все изменились.

Э в. Да?

К у р т. Может быть, нет?

Э в. Жаль.

К у р т. Милое дитя, мне приходится иметь дело с грубой действительностью изо дня в день. Может быть, те, кто работает с детишками в школе, сохранили еще в полной свежести свои девичьи красивые мечты.

Э в (подходит к платяному шкафу, открывает дверцу). Что мне надеть?

К у р т. Для него — что-нибудь самое лучшее.

Эв вынимает из шкафа мужскую сорочку, протягивает ее мужу.

Фридолин Эрлихер, любимец класса, кумир девушек, идол всей школы…

Э в. Надень… (Подносит ему сорочку.)

К у р т. И поскольку мой проект угробил он, значит, что-то в этом проекте было не так… Есть над чем подумать, не правда ли?.. Начать сомневаться, настроиться скептически — даже против собственного мужа…

Э в (бросает сорочку ему на колени). Ты просто сходишь с ума. (Снова подходит к шкафу, открывает другую дверцу.)

К у р т. Я же это вижу. По твоей реакции.

Э в. Что ты видишь?

К у р т. Тебе это лучше знать.

Эв резко поворачивается к нему лицом.

Я же не дурачок.

Э в. Чтоб ты замечал, как кто-то на что-то реагирует, — такого мне давно не приходилось наблюдать. Запонки на ночном столике.

К у р т. Во всяком случае, ко мне он не отважился напрашиваться в гости.

Э в. Не будь смешон.

К у р т. А позвонил именно тебе, в школу. Не нужно быть глубоким психологом, чтобы понять, какое это на тебя произвело впечатление.

Э в. Какое?

К у р т. Ты поспешила поскорее убрать это! (Потрясает диаграммами.) Хотела ему продемонстрировать, что не имеешь ничего общего с моими… сумасбродствами. Что ты далека от этого.

Э в. Ты что, — выпил там, на кухне?

К у р т. Две маленьких.

Э в. Достаточно в твоем состоянии.

К у р т (брюзгливо). Да-да, скоро надо будет вообще за мной приглядывать…

Э в (довольно зло). Эти штуки я, действительно, сняла со стены, потому что время от времени надо стирать с них пыль. Обычно я не обременяю тебя этими мирскими проблемами. И если бы ты пришел домой, как обычно, к полуночи, твои диаграммы уже висели бы на стене… Вот так. А то, что ты поссорился с Фриделем, это я тоже узнала лишь от тебя, да и то в весьма скупом изложении. Но я к этому уже привыкла. Ты опять произнес много слов, чтобы мало чего сообщить…

К у р т. Да?

Он на самом деле озадачен.

Э в. Да.