Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 121)

На помощь Штиберу бежит  М а р и я.

Гирш кусает ее в грудь. На него наваливаются полицейские.

(В публику, с видом важного политического деятеля.) Это событие вновь выставляет главарей мирового коммунизма в неприглядном свете. Нарушение общественного спокойствия, угроза убийства, насилие среди бела дня. Перед возмущенной общественностью развертывается ужасная панорама красного заговора против собственности, права и закона. Сегодня у нас в руках такие материалы против красной партии, каких мы никогда не имели. Спасибо за внимание.

Г и р ш. Сударыня, это самая феноменальная комедия, какую я когда-либо видел.

Ш т и б е р. Отношение ко мне всегда было весьма пристрастным. Но эту операцию я считаю предельно ясной. (Уходит.)

Мария долго машет ему рукой.

М а р и я. Провожаю мужа на столь опасные дела, и страх леденит душу. Я не боялась бы так сильно, если бы мой супруг подарил мне сына, и я могла бы его нежить, целовать. Хоть взгляд у него пронзительный, но в цель он, видно, никак попасть не может.

Ф л е р и (стучит снаружи). Это я, Флери!

Мария открывает.

(Входя.) Вижу следы побоища.

М а р и я. Это все Гирш! Порвал на мне платье и укусил. Вот сюда.

Ф л е р и. Мадам! А ваш супруг?

М а р и я. Повел сумасшедшего в тюрьму.

Ф л е р и. И в самом деле следы укуса. (Закрывает дверь.)

М а р и я. Вы замечательно говорите и по-немецки.

Ф л е р и. Я из-под Дрездена. Он так бушевал?

М а р и я. И кричал бессовестный! Орал: «Убью!»

Ф л е р и. Но ваш супруг вступился за вас?

М а р и я. Еще как! О боже! Сердце! Я падаю в обморок.

Ф л е р и. Падайте, мадам, падайте. (Подхватывает ее.)

Объятия.

З а н а в е с.

Музыка.

Н о т ъ ю н г (в кандалах).

Смешно? Я рад, что вам смешно все это. А нам ведь не пришлось выдумывать сюжета. Всех этих типажей при орденах и лентах Наш автор раскопал в архивных документах. И все, что на подмостках здесь творится, — Истории Германии страницы. Нам не хотелось бы вам портить настроенье, Намеренья у нас такого нет, Но королевских низостей букет Способен вызвать гнев и возмущенье.

(Показывает свои кандалы.)

За шутки Штибера мы жизнями платили, Нас в заключенье сорок лет гноили! Да-да, мадам, билеты дороги, признаться, И вы пришли не плакать, а смеяться. Что ж, без сомненья, это ваше право. Продолжим. Штибер-Шмидт, ваш выход справа.

(Уходит.)

Кабинет Хинкельдея. Стучит аппарат Морзе.

Ш т и б е р. Ваше превосходительство!

Х и н к е л ь д е й. Господин советник.

Ш т и б е р. После проведенной в пути ночи спешу сообщить вашему превосходительству, что через три дня в руках прусской полиции окажется некий Шерваль, он же Гирш, главный свидетель обвинения против Маркса и его единомышленников. Префект парижской полиции Калье ожидает лишь требования о выдаче. У меня все.

Х и н к е л ь д е й. Электрический телеграф передал спешное сообщение о том, что Шерваль, он же Гирш, прошлой ночью бежал из Парижа в Лондон и обосновался там в качестве агента самого Калье. У меня все.

Гольдхейм и Грейф подхватывают Штибера, чтобы он не упал.

З е к к е н д о р ф. Господин президент, хорошо бы арестовать еще кого-нибудь. Или заполучить другой материал, или другого советника уголовной полиции. Но лучше всего, если вы раздобудете себе другого обер-прокурора. (Собирается с достоинством уйти.)

Высвечивается центр сцены.

Трон, на нем  к о р о л ь.

З е к к е н д о р ф. Пока не исчезла земля и небо, не исчезнет ни единая буква, ни единая запятая закона.

К о р о л ь. Подойдите-ка сюда, ближе, еще ближе.

З е к к е н д о р ф (следует королевскому приказанию). Пусть погибнут земля и небо, но право, ваше величество, право да пребудет вечно.

К о р о л ь. Приблизьтесь ко мне. Поднимитесь выше.

З е к к е н д о р ф. Я признаю только две вещи, которыми руководствуюсь в своих поступках: нравственный закон во мне и звездное небо надо мною.

К о р о л ь. А как насчет короля?

З е к к е н д о р ф. Надо мною звездное небо, во мне — нравственный закон.

К о р о л ь. Это твое последнее слово, непреклонный Зеккендорф?

З е к к е н д о р ф. Последнее, ваше величество.

К о р о л ь. Adieu, Зеккендорф. Adieu надежда!

Зеккендорф спускается вниз со ступеней трона.

З е к к е н д о р ф. Победа права есть прекраснейшая награда за мужество гражданина перед лицом короля. (Возвращается на то место, где стоял, пока его не позвал король.)

К о р о л ь. Зеккендорф, что ты там видишь?

З е к к е н д о р ф. Где?