Хайно Фальке – Свет во тьме. Черные дыры, Вселенная и мы (страница 39)
Команда из трех человек – директора, администратора проекта и научного руководителя – должна была отвечать за вопросы повседневного менеджмента, а одиннадцать избранных членов научного совета – разрабатывать научную программу и наблюдать за ее выполнением.
Шеп Доулман стал директором, Димитриос Псалтис – научным руководителем. Ремо Тиланус отвечал за повышение эффективности работы. Я возглавил научный совет, а моим заместителем избрали моего давнего коллегу Джеффа Бауэра. К этому времени он переехал на Гавайи и начал работать в Институте астрономии и астрофизики академии Синика в Тайбэе. Антон Зенсус, руководитель группы РСДБ в Бонне, и Колин Лонсдейл из обсерватории Хейстек взяли на себя руководство правлением.
Так была поделена власть. И ни на руководящих должностях, ни в совете директоров не оказалось ни одной женщины. Это было проблемой EHT с того момента, как зародилась сама мысль о таком телескопе. Гордиться тут, разумеется, нечем. Только в ученый совет входили две женщины. Одна из них, Сера Маркофф, преподает сейчас в Амстердаме.
Мы не только проводили интенсивные и сложные переговоры, но еще и готовились к первому эксперименту. Телескоп ALMA наконец‐то заработал, так что можно было приступить к планировавшимися на январь 2015 года первым РСДБ-измерениям[146]. Мы должны были показать, что как технологически, так и организационно готовы к проведению основного эксперимента. Все телескопы требовалось оснастить одним и тем же РСДБ-оборудованием последнего поколения.
Первый финансовый транш от Европейского исследовательского совета пришел 1 сентября 2014 года. В тот же самый день Ремо Тиланус сделал необходимые заявки на РСДБ-оборудование – чтобы особо важные приборы с длительным циклом изготовления пришли на телескопы вовремя. В одной из бостонских компаний заказали так называемый аналоговый регистратор
Через обсерваторию Хейстек следовало разослать на разные телескопы сотни самых современных накопителей на жестких дисках. Но их поставка запаздывала, и после снежной бури, покрывшей зимой 2015 года Новую Англию толстым слоем снега и льда, все замерло. Один из коллег поскользнулся и получил открытый перелом. Доллары еще не поступили, и мы не могли закупить достаточное число жестких дисков в Соединенных Штатах. Ремо Тиланусу пришлось импровизировать. За пять дней ему удалось разместить большой заказ на поставку дисков через систему заказов университета в Неймегене, а затем доставить их из Нидерландов в Бостон, откуда диски можно было разослать по всему миру.
До сих пор непонятно, как ему удалось с этим справиться. Это не просто чудеса глобализации, но еще невероятный, героический подвиг администратора проекта – подвиг, вряд ли кем‐нибудь замеченный.
В конце концов все необходимые комплектующие были доставлены, установлены и проверены на месте работающими там специалистами.
…Все готово, и в конце мая 2015 года, разъехавшись в разные стороны, мы отправляемся в первую большую совместную экспедицию. Наша цель – связать между собой как можно больше разбросанных по всему миру телескопов. Я еду в Соединенные Штаты, в Аризону, на Субмиллиметровый телескоп (SMT), находящийся на вершине горы Грэм. Я выезжаю из Тусона. Вокруг типичный суровый пейзаж американского юго-запада: голые скалы, кактусы, маленькие городки из передвижных деревянных домиков, магазин и музей сувениров
В базовом лагере у подножья горы представитель службы безопасности вручает мне пропуск и переносную рацию. Старт моему приключению дает подъем на гору по магистрали 366 штата Аризона. В аэропорту я должен был взять автомобиль с полным приводом. В соответствии с американскими стандартами я получил гигантский красный пикап с низким расходом бензина. Еду вверх: от лагеря, расположенного на Высоких равнинах на высоте 1 000 метров над уровнем моря, карабкаюсь на высоту 3 200 метров – на вершину горы Грэм. Там на небольшом плато стоит телескоп. Миную указатели на Библейский лагерь церкви Иисуса Христа в Аризоне и кемпинг национального парка Шеннон. Ландшафт меняется. Если сначала он напоминал декорации из вестерна, то теперь это покрытые снегом вершины и хвойные леса, вполне уместные в Пиренеях.
Асфальтированная дорога закончилась. Дорога после шлагбаума ухабистая. Еду по ней до тех пор, пока путь мне не преграждает упавшее дерево. Я пропустил нужный поворот и должен разворачиваться. Я уже устал, а этот последний отрезок особенно крутой и узкий – настолько узкий, что две машины разъехаться здесь не могут. По радио я пытаюсь узнать, свободен ли путь. Спрашиваю: “Есть ли на подъездной дороге машины, идущие вниз?” Ответа нет, поэтому я сам объявляю, что вверх по дороге движется один автомобиль, и нажимаю на газ. Грузовичок, подпрыгивая на ухабах, ползет в гору, преодолевая повороты. Я даже не хочу думать о том, с чем можно было бы сравнить эту дорогу… как вдруг оказываюсь на просторной парковке. Чуть ниже вершины, прямо перед телескопом, находится чисто американское архитектурное сооружение.
Конструкция весом в 135 тонн – внушительно! Кухня и спальни располагаются внизу, а сам телескоп и приборы помещаются в верхней, подвижной части здания. Переднюю стену и крышу можно убирать, обеспечивая 10‐метровой чаше радиоантенны свободный обзор неба, – если, конечно, его не загораживает одно из деревьев, которые здесь находятся под охраной. В остальное время телескоп надежно спрятан внутри комплекса конструктивно связанных зданий. Лестничный пролет ведет к небольшой площадке и диспетчерской, расположенной непосредственно под антенной. Когда телескоп меняет направление, диспетчерская и лестница поворачиваются вместе с внешней частью здания. Во время наблюдений это постоянно приводит к путанице, поскольку всякий раз, когда телескоп ориентируют на новую точку на небе, лестница движется вместе с телескопом. Выходя из кухни или спальни, чтобы подняться наверх, я для начала должен отыскать лестницу, которая всегда не там, где была прежде. Ну чем не повод сойти с ума?
Сама тарелка состоит в основном из армированного углеродным волокном пластика, покрытого тонким слоем алюминия. Антенна сверкает, как гигантское зеркало, и поэтому ее никогда нельзя направлять на Солнце – не то она превратится в гигантское увеличительное стекло и расплавится. Именно так лишился антенны один из первых субмиллиметровых телескопов.
Гора – идеальное место для наблюдения неба, поскольку концентрация водяного пара в атмосфере, с которым связано затухание и изменение радиосигнала, здесь гораздо меньше. Некоторым людям приходится привыкать к разреженному воздуху: у них появляется одышка. У меня умеренно болит голова, но, к счастью, благодаря привычке играть в футбол и волейбол я могу без особых усилий подниматься в диспетчерскую. Из-за недостатка влаги в воздухе у меня пересыхает в горле, а кожа начинает шелушиться. В результате я часто просыпаюсь по ночам, но таков уж удел астронома. Даже привезенные мною вещи “ощущают” низкое давление: купленный внизу пакет с чипсами раздулся, а когда я открыл дезодорант, то он, громко выстрелив шариком и едва не попав им в меня, разлился по всей ванной. Надеюсь, в ближайшие дни не будет слишком жарко – потеть очень не хочется.
Снаружи, на вершине горы Грэм, растет восхитительный и благоуханный хвойный лес. Я выбираюсь на открытое место, и передо мной раскидывается величественная панорама: внизу – почти безлюдный простор, а сверху – небо. Как радиоастроном, работающий в субмиллиметровом диапазоне, я надеюсь, что небо будет безоблачным, так что волны, проходящие через атмосферу и достигающие антенны, будут минимально искажены. Обычные радиоволны легко проходят сквозь тучи, но короткие волны, составляющие предмет нашего исследования, поглощаются водяным паром в воздухе и в облаках.
Гора Грэм – территория астрономов. В двухстах метрах к востоку от SMT над верхушками деревьев высится серая громадина. Это – Большой бинокулярный телескоп (LBT, аббревиатура английского
К западу от SMT находится небольшая и с виду довольно невзрачная, но тем не менее весьма примечательная обсерватория. В ней располагается Ватиканский телескоп передовых технологий (VATT). Здание обсерватории слегка напоминает собор: длинный неф ведет к серебряному куполу, но под ним размещается не алтарь, а оптический телескоп диаметром 1,8 метра.