Хайдарали Усманов – Нестандартное мышление (страница 50)

Навигатор, широкоплечий орк с тусклыми глазами, привычно втянул в себя носом воздух, словно собирался уловить запах следа. Его массивные пальцы заскребли по панели управления сенсорным комплексом, и на обзорных экранах зажглись зелёные и жёлтые круги диагностики. В отличие от гоблинов, которые любили кричать лишние слова, навигаторы-орки работали молча, коротко рыкнув разве что в ответ на приказ капитана.

– Ищите следы… – Хрипло бросил старый капитан, щурясь в расположенный рядом монитор. А навигатор лишь коротко кивнул, и корпус крейсера ожил. Антенны повели своими “ушами”, как зверь, пытавшийся учуять новую добычу. Сканеры начали просеивать пространство слоями. Сперва в ближнем диапазоне – тепловые следы, потом в радиационном фоне, разыскивая следы того самого эха гиперпрыжка. Вскоре экраны показали едва уловимые линии возмущений. Как волны на воде, где недавно проплыла лодка. Это и был “след” – корвет с странным названием “Троян”, явно проскочил тут, но направление его движения было размыто, словно сам корабль намеренно путал карты.

– Слишком грязно… – Глухо проворчал навигатор. – Двигатели будто хвостом били, чтоб запутать.

Капитан стиснул зубы. Он знал, что без дополнительной разведки в этом секторе можно кружить неделями. Густая звёздная система, несколько поясов астероидов, две планеты с атмосферой – слишком много фона, слишком много помех.

– Выпускаем москит-разведчик. – Решительно сказал он, и на нижних палубах оживились механики. Из одного из боковых ангаров выскользнула стальная туша “москит-разведчика”. Он действительно был похож на огромную пулю – вытянутый двадцатиметровый корпус, гладкий, без лишних деталей, только ободки антенн и тонкие складывающиеся крылья стабилизаторов. Его обшивка поблёскивала тусклым серым, чтобы не отражать лишний свет, а носовой сенсорный блок мигнул красным оком.

– Москит пошёл. – Донёсся хриплый голос с палубы управления ангаром.

Разведчик рванул вперёд, оставив за собой едва заметный след ионизированного газа. Его двигатели работали бесшумно, только датчики “Сломанного Клыка” фиксировали быстрый уходящую точку. Москит был не просто зондом. Внутри сидели два гоблина-оператора, втиснутые в тесный отсек с сенсорами и анализаторами. Они управляли десятками датчиков, словно ткач управлял нитями. Их задача была проста – просеять эту Звёздную систему так, чтобы не пропустить ни единого обрывка следа.

На тактическом экране капитан видел, как москит начал развернутый поиск. Широкая дуга вдоль пояса астероидов… Потом длинный бросок к внешним границам системы… Он выпускал во все стороны пакеты импульсов, считывал отражения, сверял их с базой данных. Любое искажение – след. Любой перегрев камня или слабый след ионизации в пустоте – зацепка.

Ожидая результатов этого поиска экипаж крейсера притих. Даже грубые воины, привыкшие к бою, понимали, что сейчас всё зависит не от пушек, а от “глаз” москита. На мостике слышалось только дыхание навигатора и тихий треск сенсорных панелей. Капитан не сводил взгляда с экрана, где пунктирная линия разведчика прочерчивала новую траекторию.

Старый орк знал, что если след будет найден, охота продолжится. Если нет – придётся или возвращаться с пустыми руками, или рыскать неделями, тратя топливо и силы. А время – это тоже оружие, и слишком долгий поиск сделает их лёгкой добычей для конкурентов или патрулей. Не говоря уже про возможность того, что этот самый корвет огров может банально ещё больше запутать следы, и уйти в неизвестность. Он сжал жёсткие подлокотники своего кресла и подумал:

“Ну что, огр… Посмотрим, сколько хитрости у тебя в крови. Но наши москиты редко возвращаются с пустым брюхом.”

И в этот момент разведчик скрылся за грядой астероидов, начав самое тонкое – выуживание следа двигателя из хаоса космических шумов.

Мостик на мгновение замер – не от технической паузы, а от того, как будто сама судьба задержала дыхание. Экран за экраном мигнули, засветились и занялись поисками. В ту ровную тишину, которой жили все на мостике в ожидании, вкралась тонкая, металлическая нота – тот самый сигнал с “москита”.

Навигатор и двое операторов гоблинов, втянутые в тесный отсек в носовой части, тут же заработали, как руки опытного хирурга. Их пальцы стремительно запрыгали по сенсорам, вводя строки кода, графики и цветные волны – и вот, из шума отражений вынырнула первая зацепка. На голограмме, словно тронув зеркало, всплыл тонкий след – не светящийся, не броский, а зернистый и едва различимый. Линия ионизированного газа, с небольшим “пульсом” на частоте, что уже была записана в базе как подпись моторного узла корветов малого класса.

– Есть контакт. – Коротко отдал приказ навигатор, и в его голосе впервые за весь поиск проскользнуло то, что гласило только одно:

“Мы нашли след.”

Пальцы капитана невольно сжались на подлокотнике кресла. Его лицо осталось спокойным, но в груди, как у кузнеца перед ударами молота, зазвенело что-то горячее.

Москит, как пуля, вычистил сектор по дуге и теперь возвращал пакет данных. Спектры тепловых всплесков… Микросдвиги в поле пыли… Крошечные аспекты разложения топлива… Всё это сложилось в тонкий, но однозначный образ. Сигнатура – узор частот и амплитуд – совпала почти идеально. Корвет, движущийся вперёд, оставил за собой не просто след. Он оставил подпись своих двигателей, похожую на почерк отдельно взятого разумного.

– Двигатель корвета какой-то странный, словно он прошёл следом за другим кораблём похожего класса. – Задумчиво произнёс навигатор, но его глаза были холодны и расчётливы. – Он ушёл в гиперпространство недалеко от нас, но точка выхода – здесь, в четырёхстах километрах по вектору девять. Скорость на выходе – средняя, манёвренность низкая. Он мог менять курс, но сейчас – он идёт по прямой.

На мостике не взорвалась буря голосов – орки не кричали при хорошей новости. Они сделали то, что всегда делали при подходящем шансе. Быстро и спокойно приготовились. Капитан почувствовал, как под панелями поднимается тяжесть движения реакторов. Где-то внизу механики сдвинули фиксирующие зажимы, на палубах зажужжали подготовительные лебёдки.

– Москит прислал снимки высокого разрешения. – Тихо добавил один из гоблинов-операторов, и на центральном экране всплыли увеличенные кадры. Микросерии плазменных вспышек… Мельчайшие отложения смолы на лопастях двигателя, искривлённые от перегрузки следы в поле… Всё это выглядело как отпечаток пальца на зеркале мотора. И согласно всему этому, это точно был тот самый корвет.

Старый орк усмехнулся, и это было почти детская улыбка. “Наш”. Но тут же снова стала видна стальная складка на лбу – от упрямства, от осторожности. Он помнил свои разговоры о переговорах, о том, как этот товар мог быть “отдан” без шума, помнил огров и то, как легко разговор может закончиться смертельным ударом клинка. И теперь, когда след уже был фактически у него в руках, у него был выбор – договариваться или давать приказ.

– Готовим перехват. – Коротко сказал он, но голос был не приказом гневного веселья, а холодной, расчётливой угрозой. – Разворачиваем крыло “тихой” подачи, держим профиль низким, готовим москитов вести за нами траекторию для ловушки. Абордажники – должны быть на местах. Стрелкам – щадящая дистанция до тормозных систем. Никто не рвёт на крик. Нам этот корвет, как и его груз, нужен целым.

Его слова не были техническими инструкциями для посторонних – это был порядок, проверенный веками. Аккуратно… Быстро… Так, чтобы у противника не было времени понять, что произошло. Орк знал цену захвату “в живых” – трофей ценнее, когда он не превращён в груду обломков. Работы механиков и гоблинов приобрели ритм. Фиксация траектории перехвата, подготовка шлюзов и манипуляторов для захвата, как и быстрая проверка тяги и манёвров.

На глазах у капитана диаграммы оживали. Конечная точка движения корвета… Его потенциальный вектор… Прогноз точки встречи… И даже мерзость, от которой он вздрогнул. Малый запас времени до следующего прыжка. Корвет мог прыгнуть вновь. Два прыжка – и след уйдёт в ту сеть, где даже старый крейсер орков потеряется в шуме похожих следов. Они поймали его сейчас – и это был шанс, который нельзя было упустить.

Экипаж заголосил тихо. У кого-то вспыхнуло предчувствие лёгкой добычи… У кого-то – страх возможности серьёзного сопротивления… Капитан не ободрял и не пугал. Он просто дал команду. Команда – это было слово, за которым следовали действия:

“Москиту – держать курс, и не высовываться. Мы обходим с фланга. Подготовить третий шлюз… Минимальный свет… абордажный челнок – наготове…”

Москит свистнул и, как живой перст, укатился в сторону, просвечивая гряды астероидов и выуживая нюансы следа. Там – крошечный “засвет”, где корвет менял тягу… Здесь – след от радиовспышки, намеренно оставленной, чтобы ввести преследователей в заблуждение… Но москит – разведчик был сделан для того, чтобы видеть через такие хитрости – он заглатывал помехи и буквально “выдирал” из них правду.

На мостике появился короткий миг – напряжённый, будто время уменьшилось, и всё зависло на нитке. Капитан смотрел в экран так, будто мог проникнуть взглядом в металлическую душу корвета. Его клык слегка скользнул. Он знал, что теперь начинается самое опасное. Тот самый момент, когда надежда и риск сходятся.