Хайдарали Усманов – Нестандартное мышление (страница 27)
Сейрион поднимала бровь почти каждый раз, когда он предлагал очередную смелость. Она роскошно презирала мысль соединения высоких эльфийских стандартов с огровской брутальностью. Её внутренний голос, словно сошедший с мостика флагмана, шептал, что технологии её народа – это чистая музыка, и их нельзя смешивать с грубой дудкой. Она косила глазами, губы сжаты, но приказ ошейника был плотнее её устоев. Команду она получила, и теперь её нужно было выполнять.
– Ты предлагаешь превратить священное в щепки… – Тихо сказала она, и по её голосу буквально прошуршал тон оскорблённого достоинства. – Вытащить всё из лучшей машины и воткнуть в корыто. Это не красиво. И это опасно. Но… Если мы делаем что-то подобное, то делаем это всё аккуратно. Я просчитаю точки синхронизации и укажу, где будет разрушение, а где стабильность.
Её пальцы начали писать по экрану – движения хрупкие, но уверенные. Она отметила “узлы риска”, где эльфийская чистота встретится с огровским грубым швом. Она говорила о несовпадении частот… О том, как цифровая подпись “плачет” в старой ферме… О том, какие крепления нужно усилить… Она не давала точных инструкций, но заранее проговаривала все те вопросы, которые надо будет решить. Где лучше спрятать чёрный ящик… Как обмануть перехватчик охотников, если те всё же найдут их следы… Какие интерфейсы оставить “мёртвыми” на виду…
ИИ рассчитал таблицу совместимости – не в вольтах и амперах, а в образах и возможностях:
“На семьдесят процентов совместимо – если применить адаптеры уровня
Эти проценты были не репликами для строителей, а как мерилом доверия, которое Кирилл мог использовать, решая, идти ли на операцию.
Он пробежал глазами по этому листу. Комбинации вырисовывались – почти как мелодии. Оставить огровскую броню и даже пару двигателей, но поставить в сердце эльфийский навигатор. Спрятать эльфийскую матрицу маскировки под слоем бронеплит и дать ей питание от современных накопителей. Сохранить внешнюю подпись огровского корпуса, но выдать в реестр “старый восстановленный раритет”, а не боевой корвет.
Сейрион, хотя всё ещё корчила мрачное лицо, всё же делала то, что было нужно лучше всего. Расчёты. Она вычленяла узлы риска, как хирург вычёркивает вены из плана оперирования. Её опыт означал одно, если и делать что-то подобное – то только так, чтобы минимизировать следы. Она говорила тихо:
– Ты хочешь меньше следов. Тогда надо сократить число модулей, которые оставят отпечатки. Оставим навигацию, оставим маскировку, уберём всё лишнее. Спрячем чёрный ящик. Я могу стереть след в бортовом журнале, но не навсегда – кто-то с опытной рукой найдет нити.
Её голос был и угрозой, и советом. Так что Кирилл понимал, что всё это не суперкомпьютерная алхимия. Это трудная, грязная, человеческая инженерия. Ему нужна была команда. Мастера, которые умеют ковырять в реестрах… Сварщики, которые слепят броню так, что даже её след будет старым… Те, кто профессионально подменит логи цифровой памяти. Ему нужны были деньги, время и место, где можно было бы делать все это без лишних глаз.
Пока же он собрал воедино свой план не в инженерных схемах, а в человеческом разуме. Кто поможет… Кто заплатит… Кто будет держать рот закрытым. Сейрион и ИИ – первый слой… Дальше – ремесленник у доков, который не задаёт вопросов… Дальше – тайный склад, где можно спрятать всё нужное и даже провести тесты.
Сейрион колебалась даже в последний момент. Её лицо, ровное, стало темнее даже от одной только мысли:
“Мы ломаем чистоту, чтобы выжить.”
И это было её протестом, не против присутствующего здесь парня, а против самой идеи. Против того, что древняя музыка эльфийских машин будет играть в грязных кромках огровского панциря. Но ошейник заставлял её волю молчать, и она стала ключевым рабочим инструментом. Вскоре она дала списки узлов, где можно сделать замену, где надо “немного порезать”, чтобы всё продолжало жить.
ИИ записал пометки, числа и риски, Сейрион пометила “красные зоны”, и Кирилл, глядя на то, как падает свет в темные углы ангара, почувствовал, что делает выбор. Это было не только о технике – это было о характере. Он собирался взять сердце эльфов и вшить его в грубую плоть огра. Это был акт равной части инженерии и преступления. Акт, который просил от них всех молчания и правды.
– Значит сделаем всё так. – Сказал он тихо. – Но сначала проверим корпус “вживую”. Я не отдам сердце своего корабля в руки тех, кто готов превратить и нас самих в товар.
На это высказывание, Сейрион только коротко кивнула. И её лицо стало холоднее, как лист стали. ИИ же остался спокойным. Он знал число и знал цену. Он видел, как их маленький план становится большой работой. Фактически существом, которое должно было выжить. И в этом тихом, железном порыве между ними зародилась новая вещь – надежда, закаленная расчетом.
Разговор начался как шёпот в пустой церкви – тихо, осторожно, через каналы, которые знали больше о воровстве, чем о молитве. Кирилл поднял голос почти не слышно. Корвет, как старый попугай, транслировал его шифры в сеть станции. На другом конце – продавец. Голос его был груб, тёмен и слегка покашливающий, как металл, от которого он отмывал руки. “Трим-Ничья”, или как его называли в доках – Трим Потрошитель, тот самый разумный, что торговал тем, что другие считали мёртвым.
Кирилл слушал и одновременно смотрел. В левом углу консоли всплывали цифровые срезы корпуса – внутренний объём, крепления, пространство между бронеплитами. ИИ корвета, как совесть в машине, подсказывал места, где возможны монтажные стыки, где болты старые, где можно будет просверлить новые каналы. Сейрион сидела рядом, пальцы её стучали по сенсору – каждый её удар был уколом здравого смысла.
– Это древнее корытце? – Проговорил Трим с насмешливой лаской. – Да, старый огровский таз. Толстая шкура, да… А все внутренности – сплошной мусор. Мы уже собираемся пустить его на переплавку. Металл хороший, но никто не хочет его тянуть в доки. Думаю, кто возьмёт – по пластику вытащит что надо, но не больше. Цена? Пятьсот империалов, и я прибью его к твоему причалу. За наличные. Как считаешь?
Слово “переплавка” отозвалось в ушах Кирилла как скрежет ножа. Одна только мысль о том, что этот корпус мог бы пойти на плавильню и стать новой партией просто металлических слитков, буквально врезалась ему в мозг. Он подумал о шрамах на броне, о резьбе, которую огры вырезали в металле – и теперь эти узоры могли раствориться в жидком металле. Мысли об этом чётко ограненном куске металла, превращающемся в бесформенную жижу, заставили его действовать быстро.
Он вздохнул, и голос его был ровен, как крыло.
– Пятьсот? Есть. Доставляй к сектору ангара B-14. Там стоит мой корвет. Приезжай ночью – меньше глаз. Без вопросов о “модернизации”, мне нужен только корпус. Восстановление проведу сам. Надеюсь, если мне понадобится что-то ещё, у тебя на свалке найдётся? Я плачу – и ты просто поставляешь мне, что нужно.
Короткая пауза – и продавец рассмеялся, грубым смехом, почти как крошки печенья, раздавленного на металле.
– Ночью. – Сказал он. – B-14 – проблем нет. За наличные, без документов. Я несу риск – забирай. Только учти, грузик весёлый. Тащить придётся на буксире, и кран надо будет вызывать, если надумаешь обойтись без верфи. Ты готов со своими людьми к таким проблемам?
Кирилл кивнул, хотя продавец этого не видел. Он посмотрел на Сейрион. Её лицо было похоже на сталактит – холодное, длинное. Она промолчала, но тон её голоса, когда она, наконец, сказала, был ровен и тих:
– Тебе придётся контролировать доставку. Краны в доках – медлительные, и если кто-нибудь решит вмешаться, лучше чтобы у тебя был план. Я проверю крепления борта – если они сварены так, как у этих огров, тебе придётся готовить ещё наличные.
ИИ корвета на мгновение замолчал, затем выплюнул расчёт. Вес корпуса… Затраты на буксировку… Оптимальная скорость тяги… Максимальная нагрузка кран-балки в B-14… И список крепёжных точек, которые придётся укреплять. Если раньше цифры были сухи, то теперь они стали плотью дела. “Масса – сорок шесть тысяч тонн”… “необходимый тягач – большой мощности ”… “время на перемещение – три часа с двухточечной фиксацией”…
Трим, слыша эти цифры, снова проворчал:
– Ладно-ладно. Я пришлю своих людей. У меня есть пара ребят, кто умеет работать с огровскими болтами. Стоимость доставки в цене – включена. Ничего больше не проси. Забрал – и дело твоё.
Всё это звучало слишком дешево, по-человечески – по-рыночному неправдоподобно. Кирилл знал цену металла и знал цену риска. Он быстро прикинул в уме. Пятьсот империалов – это сейчас не просто монеты… Это билет в будущее… Это та сумма, что осталась у него после продажи шкур и мелкой торговли… Потратить их – значит вложиться в шанс. Не потратить – значит смотреть, как сон превращается в сталь. Так что он… Согласился…
Но переговоры требовали точности. Место и время… Подтверждение наличности… Условие “не спрашивать” – все были отмечены как пункты в их молчаливом договоре. Трим, с привычкой торговца, уточнил форму оплаты: