Хайдарали Усманов – Калейдоскоп миров (страница 35)

Сейчас парень сидел над картой как за алтарём. Выбор требовал не храбрости, а того, что ему не нужно менять направление ветра, а холодной точности. Перед ним лежал весь список. Груды трупов погибших здесь разумных, и полузабытых машин, громадные скелеты технологий чужих миров. Он проводил пальцем по голограмме, и в том движении было столько же расчёта, сколько ритуала. Наконец он остановился на одном – на том, чей профиль резал пространство не угловатой, а плавной линией. “Древо”. Слишком странное, чтобы быть первым трофеем банальной жадности. В нём была ценность и загадка одновременно. Биометаллические жилы, корневые энергоканалы, полости, где, возможно, дремали кристаллы-резонаторы.

Кирилл выбрал “Древо” не потому, что оно было самым богатым – хотя это тоже было верно – а именно потому, что оно давало шанс. Попасть внутрь без развязывания всей системы обороны гигантов-цитаделей. Слишком большая цель – слишком много глаз. Древо – это плотно, но мягкое. Органика и металл сочетаются в нём так, что защитные алгоритмы часто ориентировались не на взрывную силу, а на биорезонанс. Это работало в их пользу, если знать, как накрыть звук светом.

Его план был выстроен в три наката. Разведка – фиксация – захват. Каждая стадия – со своими точными инструментами, таймерами и вкладными “если” – потому что большинство вещей здесь привыкло отвечать мгновенно, но ничто живое уже не могло думать.

И сначала шла подготовка, и формирование состава экспедиции. Корвет “Троян” оставался устойчивой базой, центром командования, мощной спиной, на которую можно было опереться. Москиты, “мелкие” ударные истребители и грузовые челноки, составили основу “передовой группы”. Три малых буксира-челнока, два быстрой разведки и один тяжёлый с мощными вооружением, если придётся пробивать броневые заслоны – все с магнитными штангами, защитными куполами и подкреплением из мини-плазменных резаков.

Также нужно было подготовить массив дронов, как ремонтных, так и сервисников. Те же “пауки”, “киты”, “ловцы пыли” – они поедут в грузовых отсеках, готовые развернуться в секунды.

На борту “Трояна” оставалась лаборатория в режиме горячего доступа и “песочница” – полностью изолированный вычислительный кластер, куда “Анвил” собирался перенаправлять подозрительные фрагменты кода.

Команда – две эльфийки-аналитика, инженер, два бойца – орка в рунических скафандрах, бортовой техник и сам Кирилл. Он настоял на том, чтобы вести операцию дистанционно – не потому, что боялся, а потому что видел шире. Он должен был распоряжаться не телом, а картой целиком.

Следом прорабатывали подход к цели, весь маршрут и маскировку, на случай обнаружения потенциальных угроз. Древо “спало” в зарослях астероидного поля, где туман и комки пыли делали любой внешний визир лишним. “Троян” и “Анвил” вывели оптимальную тропу – “чёрный шаг” между аномалиями, линию, где старые поля искажения минимальны, но где старые защитные сетки древних кораблей дают нелинейное отражение. Подход был тихим. Двигатели работали микропульсами, сигнатурный шлейф “Трояна” разбивался на множество ложных, “москиты” шли в нейтральных режимах.

Была проработана и маска. Фазовая подпись “мертвого корабля” – низкий фон, без биосигнатур. Это исключало долгие сканы биологических сенсоров Древа. Он увидит не врага, а ветку, что гниёт. Время тоже было просчитано. Заход на тёмной стороне аномалии, минимальная видимость, когда внутренние сенсоры мишени труднее синхронизироваться.

Первое, что выпустили в направлении того корабля, был не разумный, а прозрачные искры. Микропробники-“шептуны” – очень маленькие, почти призрачные сенсоры – что быстро поползли к бронированной “коре” Древа. Они не касались поверхности. Их задача была “спросить” торопливо и малозаметно. Есть ли внутри энерговолны, хоть какие-то намёки на потенциальное “оживление”, токи саморемонта, активные корни-охранники.

Сквозь тонкие энергетические жилы коры Древа пробежали отклики. Не полноценный голос, а биение. Пульсации были медленны. Где-то – в глубине – возникали вспышки. Это старые защитные “семена” открывались по расписанию, но не все одновременно. Были и метки. “Корни активны”… “Рецепторы газа”… “Каналы резонанса”… Всё то, что “Анвил” определил, как биозащитные протоколы.

Когда первый из челноков "Трояна" приблизился к огромной, закрученной в плавный овал массе, Кирилл некоторое время даже не мог поверить, что это – корабль. Перед ним висело в пустоте нечто, больше напоминавшее обломок планеты, обросший древней флорой. Гигантские волокна, похожие на искривлённые корни и стволы, переплетались, образуя внешнюю оболочку, поросшую застывшими наростами – словно кора дерева, окаменевшая от вечности.

По мере приближения к объекту становилось ясно, что это действительно искусственная конструкция. На поверхности переплетённых в единую систему “стволов” виднелись линии, напоминающие нервные каналы или энергетические сосуды, по которым когда-то текла энергия. Теперь они были мертвы, но временами слабое фосфоресцентное свечение пробегало вдоль разрывов – как если бы корабль всё ещё пытался дышать, даже спустя тысячелетия.

Кирилл велел челнокам держаться ближе к нижней части конструкции, где когда-то находились биолюминесцентные “ворота”. Датчики фиксировали наличие атмосферных пузырей внутри, хотя состав воздуха был непригоден для дыхания. Это означало, что система герметизации до сих пор частично функционирует.

Когда дроны проникли внутрь, вид корабля ошеломил всех. Внутренние помещения больше походили на пещеры, из стен которых тянулись сплетённые жилы – органические кабели, проводившие энергию по всему кораблю. Казалось, сама плоть этого судна была выращена, а не построена.

Некоторые помещения были покрыты чем-то вроде кристаллизованной смолы, внутри которой угадывались силуэты существ – вероятно, экипажа. Они напоминали полупрозрачных насекомых с четырьмя руками, широкими грудными панцирями и головами, где вместо глаз были сложные фасеточные пластины. Судя по позам, многие погибли не от взрыва, а от удушья или остановки метаболической системы – организм перестал получать энергию, когда центральная структура корабля “умерла”.

Сканеры показали, что ядро корабля, названное по меткам “Сердцем Древа”, представляло собой гигантский кристалл в центре судна. Но он был треснувшим – видимо, именно его разрушение и вызвало гибель всего корабля. По ободу кристалла всё ещё плавали слабые электромагнитные поля, медленно угасающие. Кирилл понял, что при желании можно было бы извлечь этот кристалл – он мог оказаться мощнейшим источником энергии или катализатором для биомеханических реакторов.

Однако стоило активировать возле него один из сканеров, как корабль отреагировал – в глубине туннелей зашевелилось что-то вроде автоматических стражей. Длинные, как корни, жгуты из биометалла, изломанные и застывшие, но всё ещё реагирующие на движение. Они не нападали, но следили, будто предупреждая о том, что дальше идти просто нельзя. И, немного подумав, Кирилл приказал дроидам отступить.

– Этот корабль… – Глухо пробормотал он, наблюдая через голографическую проекцию, – не просто мёртв. Он спит. И лучше не будить то, что дремлет внутри. Пока мы не знаем ничего о том, чего можно от него ожидать.

По результатам разведки Кирилл изменил план. Теперь он не собирался ворваться силой – это убьёт шанс взять ядро целым. Не ждать – ритуал самовосстановления может оживить защитные поля. Нужно было действовать точечно, обманным манёвром.

Быстро были продуманы контрмеры и подготовка захвата по новым данным. Были сформированы ложные корни. “Троян” выпустил целый хор “голосов” – набор фазовых сигналов, имитирующих естественные потоки сока. Эти сигналы запустили локальные биорегуляторы Древа в “сновидческий” цикл. Корни перестали прятаться. Они начали “переваривать” ложные стимулы, давая маленькие окна в обороне.

Москиты оснащались не только магнитными захватами, но и мягкими герметизаторами – полимерной “пеной”, которой накрывают выбранный кусок “коры” и сковывают реакцию псевдоживой брони до определённого времени.

Когда москиты всё же приблизились к этому кораблю, бронированная “кора” Древа уже “спала”. Гарпуны вонзились в металл-кору не грубо, а по-минимуму. Крюки зацепились за жилы, и механические лапы аккуратно выдернули первый контейнерообразный “узел” корня, не раскрывая его содержимого. Это было критично. Многие корневые почки были одновременно и источником сока, и генераторами защитных паттернов. Их ранение могло спровоцировать слишком агрессивный ответ.

Магнитная хватка включала механизм “переворота поля” – накладывание на извлекаемый узел шаговой стабилизации, чтобы не дать крошечным энзимам или колониям пробежать по тросу к кораблю. Это теперь была стандартная процедура, после столкновения с колониями агрессивных наноботов.

Москиты смещали грузы к внешним платформам, не приближаясь к основному корпусу “Древа” ближе, чем на рекомендованный “Анвилом” шаг. Там груз помещали в герметические кессоны, под постоянной ЭМИ-пассивацией, чтобы блокировать возможные процессы активности.

Внутри самого изъятого “узла” – когда “пауки” вскрывали капсулу в условиях лаборатории “Трояна” – они находили не только остатки биомасс. Жёсткие субстанции… Кристаллические сердцевины… Полые резонаторы… Сотни миниатюрных сосудиков с остаточным биоэнергетическим веществом… Некоторые из таких крошечных устройств были покрыты сетью павших наночастиц – но “Анвил” и “Троян” уже работали над этим. Изоляция… Тестирование… И, если необходимо, ликвидация…