Хайдарали Усманов – Калейдоскоп миров (страница 26)
Кирилл усмехнулся, но без радости. А когда он, снова надев тот самый скафандр, первым вышел из корвета, пол под ногами тихо хрустнул – будто кто-то прошёл по костям невидимых существ. Пыль взметнулась лёгким облаком, закружилась и тут же осела снова. Она была холодна, безвременна – прах древних машин, что охраняли своих создателей даже после конца их мира.
И “Троян”, погружённый в тишину ангара, впервые с начала экспедиции ощутил вокруг себя не враждебность, а ожидание. Как будто сам корабль Древних, этот титан из мрака, теперь внимательно следил – что сделает тот, кто осмелился войти в его пасть.
Надо сказать, что Кирилл долго стоял в шлюзе, прежде чем решился ступить наружу. Металл под ногами был стар – настолько стар, что казалось, он впитал в себя все шёпоты и крики давно исчезнувших эпох. Даже само пространство застыло, сухое и пыльное, пахнущее коррозией и холодом. Датчики показывали слабую концентрацию кислорода, пригодную для дыхания, но его инстинкты подсказывали, что пока что ему не стоит доверять ничему в этом месте.
Он осторожно сделал шаг вперёд. Каблук сапога гулко звякнул, и эхо, прокатившись по пустоте, исчезло где-то в бесконечности. Перед ним раскинулся ангар – гигантская зала, способная вместить, вероятно, целую флотилию москитов, или пару-тройку корветов, как их собственный. Потолок терялся в темноте, где тонкими нитями висели оборванные кабели, медленно покачиваясь от невидимых токов воздуха. Сотни, может тысячи креплений для кораблей, кран-балок и направляющих тянулись вдоль стен, всё – покрытое толстым слоем вековой пыли.
Отсутствие света не мешало величию этого пространства. Даже в тени, под редкими всполохами тусклого внутреннего свечения его скафандра, ангар выглядел как храм, возведённый не людьми, а каким-то древним видом, знавшим совершенство пропорций. Огромные арки, уходящие в темноту, и массивные опоры, напоминающие кости исполинского зверя, создавали странное чувство – будто это место жило и дышало своим, непостижимым дыханием.
Кирилл шёл вперёд достаточно медленно, осторожно касаясь ладонью металлических панелей, каждая из которых казалась холодной, как поверхность мёртвого астероида. Иногда ему мерещилось движение – будто по стенам пробегали отблески, словно от далеких звёзд, преломлённых сквозь толщу космоса. Но приборы фиксировали только пыль, оседающую миллиметровыми слоями, и застывший вакуум тишины.
Отойдя на пару десятков шагов, он обернулся. Его корвет “Троян”, сейчас казался маленьким, в сравнении с этой громадой, выглядел как потерянная игрушка ребёнка в заброшенном дворце. Вокруг него медленно оседала взвесь наноботов – теперь уже безжизненных, мёртвых, лишённых центра управления. Пыль, что лежала толстым слоем на полу, при ближайшем рассмотрении оказалась сплошь из крошечных металлических телец – замерших микромашин. Они блестели, когда на них падал слабый луч фонаря, будто крошечные зеркала, отражающие воспоминания о битвах, когда-то бушевавших здесь.
Где-то вдалеке, в глубине тьмы, поблёскивало нечто – ряды угловатых силуэтов. Кирилл медленно подошёл ближе, и дыхание его сбилось. Там стояли аппараты. Огромные, мрачные, похожие на вытянутых насекомых – обтекаемые корпуса, длинные, сужающиеся к хвосту, с крыльями, словно у стрекоз. Они напоминали уже известные ему москиты – лёгкие истребители времён Великой Войны Систем. Но в их линиях было что-то от древних легенд – будто тени ситхов или джедаев, застывшие в ожидании новых хозяев. В них угадывалась чуждая гармония, сочетание хищности и красоты, как в клинке, созданном не ради убийства, а ради искусства самого разрушения.
Один из аппаратов стоял ближе других – с опущенным носом, частично присыпанный пылью. Его прозрачный купол был слегка треснут, но под ним всё ещё угадывалось кресло пилота, и странная сеть серебристых нитей, оплетавших кабину изнутри, как будто сам корабль пытался удержать дух того, кто когда-то им управлял.
Кирилл остановился в нескольких шагах. Тишина здесь была не просто отсутствием звука – это было присутствие чего-то иного. Она давила, пронизывала, впивалась в кожу, будто сам воздух хранил память об умирающих командах, о светящихся мечах, чьи следы навеки отпечатались на стенах этого ангара.
Задумавшись, он медленно поднял взгляд – и вдруг заметил, как по дальнему своду пробежала тонкая нить света. На долю секунды ему показалось, что весь ангар откликнулся. Металл тихо застонал, где-то глубоко внутри корпуса древнего корабля что-то шевельнулось, будто существо, пробуждающееся после слишком долгого сна.
И Кирилл впервые подумал о том, что, вполне может быть, это не просто ангар. Может быть, сам корабль – живое существо. И оно только что его заметило.
Несколько минут он просто стоял посреди огромного, мёртвого ангара, окружённый тьмой, когда низкий, почти неслышимый гул прошёл по полу, отозвавшись вибрацией в подошвах. Казалось, будто корабль потянулся к нему – не движением, а вниманием. Потом гул постепенно усилился. Вдалеке, под сводами, вспыхнули тонкие линии, похожие на капилляры света. Они плавно разошлись по стенам и потолку, как сеть древних сосудов, в которых вновь потекла кровь. Свет был неярким, тускло-зелёным, как от старых фосфорных ламп, и не давал тепла.
Осознав это, Кирилл застыл на месте, просто глядя, как с каждой секундой пространство ангара меняется. Тьма будто оживает, вытягивая из себя бледные очертания – неясные, размытые фигуры. Они появлялись повсюду. У стен… Возле обломков каких-то неведомых аппаратов…И даже прямо на корпусе “Трояна”…
Вначале он подумал, что это оптические глюки, вызванные искажением сенсоров шлема. Но фильтры показывали пустоту, отсутствие излучения. Эти призраки не регистрировались никакой системой – лишь человеческий глаз улавливал их, и, возможно, не зря.
Эти странные фигуры двигались медленно, словно в вязкой воде. Какие-то гуманоиды, похожие на людей… Непонятные твари… Возможно даже разумные… Механизмы… Разумные самых разных форм. Одни с крыльями. Другие с дополнительными руками… У кого-то вместо головы – сферический шлем, испещрённый трещинами. Все они повторяли одни и те же жесты. Кто-то тянул руку к пульту… Кто-то будто отбивался от невидимого врага… Кто-то беззвучно кричал, запрокинув голову… И все – исчезали через мгновение, растворяясь в воздухе, словно их стирали невидимой рукой.
Наблюдая за всем этим, парень понял, что это были не воспоминания людей, и не голограммы. Это были отпечатки сознаний, что сгорели в момент контакта с системой корабля. И каждый из них – попытка взлома системы защиты. Отчаянная. Тщетная. Каждый – чужой разум, был просто раздавлен непостижимой структурой чего-то гораздо древнего, чем все те технологии, про которые Кирилл уже знал.
– Здесь уже бывали… – Прошептал он, не заметив, как звук его голоса отразился и рассеялся, будто утонул в воздухе. И, словно в ответ, стены тихо застонали. Металл скрипнул, будто под давлением. А проявившийся свет на мгновение вспыхнул ярче – и он увидел ещё больше силуэтов.
Теперь они шли волной – десятки, сотни теней, бестелесных, движущихся с едва уловимой синхронностью. Они пытались достичь чего-то – центра ангара, где, как теперь видел Кирилл, возвышалась массивная структура. Гладкая, вытянутая, как застывший осколок обсидиана, уходящий вверх на десятки метров.
Когда-то это, возможно, был пульт или ядро управления. Теперь же от него исходила едва ощутимая дрожь. И все эти фигуры, одна за другой, протягивали руки к нему – и в тот миг, как касались, рассыпались светом, будто их сжигал сам воздух.
Осознав этот факт, парень медленно подошёл ближе. Каждый шаг отзывался эхом, а пол под ногами словно гудел, как струна. И вдруг ему показалось, что он слышит голоса. Не слова, а интонации – сдавленные, перепуганные, умирающие. Смех… Молитвы… Крики боли… И всё это – в одном хаотичном потоке, что словно прорастал из самого металла.
–
–
–
–
Потом голоса резко обрывались. И снова – тишина. Глухая, вязкая, в которой даже собственное дыхание звучало слишком громко.
Приблизившись, Кирилл замер у основания этой чёрной колонны. Она выглядела как монолит, но где-то внутри медленно мерцал слабый свет – будто пульс, очень медленный, и даже какой-то… Умирающий… И тогда он понял, что корабль не просто древний. Он был всё ещё жив, но в спящем, фактически искалеченном состоянии. И всё, кто пытался вмешаться в его сердце, становились частью этой памяти – как клетки мёртвого организма, застрявшие в вечном воспоминании о собственном крушении.
Кирилл коснулся металла этого странного обелиска перчаткой. Поверхность была холодной, но от прикосновения в его шлеме раздался низкий, почти неразличимый звук – короткий, обрывистый, как вздох. Потом – тишина. И вдруг на внутреннем экране вспыхнула фраза, которой не могло быть:
“
Она исчезла так же внезапно, как и появилась. А Кирилл несколько минут просто стоял, глядя на чёрный монолит, и понимал – корабль заметил его. И теперь выбор, кто кого изучает, уже был сделан. И точно не им.
Сначала