Хайдарали Усманов – Калейдоскоп миров (страница 28)

– Мы выпустили… Чтобы стереть всё… Даже себя… Я остался лишь в обломках цепей… В коде, что они не сумели уничтожить…

На панели перед ним вспыхнули ряды символов – древняя письменность, перемешанная с машинными кодами. Исследовательский ИИ мгновенно попытался декодировать поток, но в интерфейсе Кирилла высветилось предупреждение:

“Не вмешиваться. Система нестабильна. Векторный разум в фазе распада.”

Но Кирилл не остановился. Он понимал – если этот разум угаснет, то вместе с ним исчезнет и шанс понять, что случилось с этим кораблём на самом деле.

Вокруг начало темнеть. Свет лифта будто втянулся в себя, оставив лишь красные отблески аварийных индикаторов. Голос теперь звучал прямо в его голове, тихо, глухо, будто из могилы:

– Мы были первыми, кто шагнул за край. Мы создали стражей – но они решили, что мы – угроза… Мы пытались остановить их… слишком поздно… Ты, кто пришёл из пепла… Не повтори нашу ошибку…

Лифт остановился. Двери открылись с протяжным металлическим скрежетом. Дальше по коридору уже был зафиксирован ещё один активировавшийся лифтовой узел. И как только Кирилл подошёл к нему, из пола поднялась круглая платформа, древняя, но всё ещё рабочая. По периметру платформы зажглись руны – не цифровые индикаторы, а словно письмена, тянущиеся в спираль.

Немного поколебавшись, парень всё же шагнул внутрь. И без звука, без вибрации – лифт начал подниматься. Стены по бокам размылись, сменяясь всё новыми и новыми отсеками. Инженерные залы с погасшими терминалами… Просторные залы, где когда-то, возможно, были кают-компании или арсеналы… Некоторые отсеки были завалены металлом, в других всё ещё стояли силуэты – человекоподобные формы в рваных скафандрах, навеки замершие в момент какой-то катастрофы.

Когда он достиг уровня командного блока, лифт остановился мягко, почти бесшумно. Перед ним открылся широкий коридор с высоким потолком. Здесь стены были иного цвета – глубокого синего, почти чёрного, с прожилками яркого серебра. Пол отражал свет его фонаря, будто покрыт прозрачным стеклом, под которым виднелись переплетения светящихся линий – энергетические каналы, ожившие с возвращением питания. Воздух был тяжёлым, густым, пах чем-то, что невозможно описать – смесью пыли, времени и металла, который слишком долго не знал прикосновения живого. Где-то вдалеке слышались какие-то странные, пока ещё достаточно глухие удары, будто сердце этого корабля снова искало свой собственный ритм.

– Ты уже близко к центральной секции. – Донёсся до парня по системе связи тихий голос с “Трояна”. – Согласно результатам сканирования, впереди – главный зал командования. Возможно, мостик. Или тактический зал. Точнее сказать невозможно. Не хватает данных про их системы строительства кораблей.

– Понял. – Коротко хмыкнул в ответ Кирилл. – Продвигаюсь дальше.

Шаги эхом отдавались по коридору. Когда Кирилл подошёл к массивным дверям в конце, они вдруг дрогнули, словно почувствовали его присутствие. По их поверхности прошёл рой слабых искр, затем линии, образующие символ, медленно вспыхнули, очерчивая контуры двери – и та, с протяжным, древним стоном, начала расходиться в стороны.

За ней открылась тьма. Но уже через мгновение зажглись ряды огней – сперва вдоль пола, потом на потолке. Судя по всему, это был… Мостик. Огромный, как собор, с куполом из невероятно больших экранов, через которые уже демонстрировался блеклый свет ближайшей звезды, пробивающийся сквозь туман аномалий.

Перед этим обзорным куполом располагались десятки консолей, кресел, панелей. Большинство погружены в полумрак, но некоторые мерцали, словно кто-то внутри корабля начал пробуждаться вместе с ним.

Осматриваясь в этом месте, Кирилл пару минут постоял неподвижно, чувствуя, как вокруг него, в этом колоссальном, мёртвом, но теперь пробуждённом корабле, шевелится что-то древнее и живое. Будто сам дух войны, заснувший тысячи лет назад, теперь открыл глаза – и смотрит на того, кто посмел войти в его сердце. А когда Кирилл всё же подошёл к центральному терминалу, освещённому мягким янтарным сиянием, воздух в зале словно сгустился. Перед ним стояла конструкция – не совсем пульт… Не совсем трон… А, скорее всего, невероятно технологичное сплетение живого металла и машинной плоти…

Поверхность консоли тихо дышала, пульсировала слабым внутренним светом, будто корабль сам искал с ним контакт. Он протянул руку, медленно коснувшись панели – и в тот же миг по залу пробежала волна дрожи. Свет вспыхнул, погас и снова вспыхнул, но уже мягче, ровнее. На внутреннем куполе зажглись едва заметные символы – язык, не принадлежащий ни одной известной расе.

Однако его разум, соединённый сейчас через систему связи с ИИ “Трояна” и исследовательским ИИ гномов, начал улавливать смысл. Не слова – ощущения. Боль. Ожидание. Разочарование от того, что длится тысячелетия.

– Регистрация… восстановлена… остаточный протокол активен… – Донёсся до парня шёпот, будто раздающийся не из динамиков, а из самого воздуха. И этот голос был тяжёлым, и даже гулким, как эхо в заброшенном храме.

– Кто ты? – Тихо спросил Кирилл, не сводя взгляда с ожившей панели.

Молчание длилось достаточно долго. Но потом вдруг потолок на миг озарился белым светом, и прямо перед ним в воздухе начала складываться проекция – не человек, не машина. А лишь неустойчивая фигура, состоящая из золотистого пепла и обрывков света. Она едва держалась в форме, словно разваливаясь от собственного ветра.

– Я – тень того, кто управлял этим судном… Когда его имя ещё значило что-то. Я – эхо командира Первого Легиона Лейрини… Кого младшие расы именовали Левиафанами… – Голос слегка дрогнул, с хриплым оттенком усталости. – И ты… Ты тот, кто сумел остановить пыль. И продержаться против неё достаточно долго…

Кирилл чуть нахмурился.

– Наноботы?

Фигура словно коротко кивнула.

– Да… Пыль. Инструмент окончательной зачистки. Мы называли их “пеплом истины”. Когда предательство разорвало наши легионы, я… я выпустил их. Чтобы стереть всех, кто был замешан в бунте. Чтобы не осталось ни имени, ни голоса… – В голосе проскользнуло что-то, похожее на стыд. – Но они не различали разницу. Они уничтожали всё, что двигалось… Всё, что дышало… И скоро они начали поедать сам корабль. Я пытался остановить их, но их управляющие узлы уже были отделены. Они действовали сами, на прописанных инстинктах. А потом… Я умер. Точнее… Остался здесь. Запечатанный навечно желанием исправить содеянное.

Кирилл молчал. Слова этого существа отзывались чем-то холодным и тяжелым в груди. А проекция продолжала говорить:

– Ты не понимаешь… Мальчик… Даже твой скафандр не спас бы тебя тогда. Они бы разорвали тебя изнутри, перезаписав структуру плоти и металла. Только теперь они истощены. Им не хватало питания, не хватало вычислительных узлов. Их ядро – здесь, в нижних палубах. Но его энергия давно иссякла. Ещё век-другой – и даже сама пыль стала бы истинным прахом.

Он посмотрел на Кирилла сквозь рябь, будто сквозь воду:

– Ты… принёс тишину. И этим дал мне покой. Я больше не могу удерживать себя в цепях этой системы. Всё, что ты видишь – это отражение памяти. Остатки личности, привязанные к структуре корабля. Я рад, что кто-то дошёл сюда, не разрушив всё до конца.

– Значит… – Медленно произнёс Кирилл, тщательно подбирая слова. – Всё это… Защита. Не нападение.

– Защита? Да. – Усмехнулся призрак. – Но слишком уж сильная. Мы были созданы не для милосердия. Мы искали порядок. А порядок, если его довести до предела, становится пустотой.

Он на миг замолчал, потом добавил, с приглушённым интересом:

– Ты не из этого времени. Я вижу в тебе отголосок чего-то иного… знаний, что чужды этим звёздам. Это странно. Приятно. Живые забыли мечтать о невозможном.

Вокруг Кирилла постепенно гас свет, оставляя только мягкое голубое сияние вокруг проекции. Корабль тихо гудел, словно переводя дыхание.

– Если ты пришёл, чтобы взять это судно, знай. Оно не подчинится приказам живых. Но ты можешь стать его продолжением. Его новый разум. Не хозяин – связка. Тот, кто даст смысл тому, что осталось.

Кирилл не ответил сразу. Где-то внутри у него вспыхнуло странное чувство – смесь ужаса, благоговения и непонятного понимания. Ведь сейчас именно сам этот корабль, это эхо чужой эпохи – словно смотрело на него сквозь бездну веков, выбирая.

– Что мне нужно сделать? – Наконец спросил он, желая уточнить подробности.

Проекция на миг осветилась ярче – как будто улыбнулась:

– Просто – дыши. Позволь мне увидеть твой разум. И, может быть, я смогу вспомнить, зачем мы вообще воевали.

С этими словами свет вокруг начал собираться в вихрь – тихий, золотистый, медленно обвивающий Кирилла. Зал застонал, корабль дрогнул, как будто что-то огромное глубоко внутри него действительно начало пробуждаться…

Система корабля тихо шепнула:

“Добро пожаловать… командир.”

Но этот шёпот не принадлежал машине. Он звучал, как вздох умирающего Бога. Этот терминал сейчас стоял в центре мостика как смертный алтарь – чёрный, срезанный овал, усеянный сетью тонких трещин и покрытый коркой вековой пыли. Кирилл подошёл вплотную; отражение его шлема дрогнуло в матовой поверхности. Проекция старого разума, золотистый пепел светящейся фигуры, скользнул к краю и, не отрывая взгляда, вплёл в воздух видение.