Хайдарали Усманов – Игры благородных (страница 40)
“Она выжила. Она должна была выжить. Иначе…”
Но тут же возникала другая, ещё более страшная мысль – реакция семьи. Глава рода, та самая старшая родственница, что души не чаяла в младшей сестре Арианэль, могла воспринять исчезновение девчонки как личное оскорбление. Как полный провал всей ветви семьи. А на ней, старшей сестре, лежала прямая ответственность за всё случившееся. Она ясно представляла, как холодный, властный голос главы прозвучит в зале совета:
– Ты отвечала за неё. Ты обещала присмотреть. И вот – результат твоей безалаберности.
От этого представления у неё ломило виски. Она знала, что вина будет возложена именно на неё, а последствия могли быть страшными не только для неё самой, но и для всех, кто служил её роду.
Она медленно поднялась и прошлась по залу. Металлические панели пола тихо звякали под шагами. За стеной слышался приглушённый рёв – где-то в лесу бились или охотились аномальные твари. Звук заставил её обернуться и сжать зубы. В этот момент она почти убедилась, что младшая сестра уже стала частью этого дикого, чужого гулу. Её глаза налились красным. Но слёзы так и не пролились – она не могла позволить себе слабость.
Но вместо этого она подошла к работающему сенсорному пульту. На экране – сплошные помехи, редкие линии энергополей, мерцающие точки тепловых пятен. Точка челнока так и не появилась вновь. Она провела пальцем по панели и тихо прошептала:
– Вернись, глупая девчонка… Хоть какой-нибудь знак. Я не вынесу, если мне придётся смотреть в глаза бабке и говорить, что я потеряла тебя.
………..
Когда смена суток на аванпосте в очередной раз переключилась, ознаменовав очередное "утро", Арианэль всё ещё сидела перед экраном, не сомкнув глаз. Лицо стало каменным, движения – резкими. И единственное, что держало её – это решимость идти до конца. Страх и сомнения никуда не исчезли, но поверх них она надела привычную маску холодной силы.
Она прекрасно знала о том, что если её младшая сестра всё ещё жива, то эту девчонку нужно найти. Если мертва – то её тело должно быть возвращено, чтобы семья не заподозрила худшего. А глубоко внутри теплилась одна крохотная надежда на то, что, вопреки всему, Лираэль смогла найти укрытие.
Снаружи, сквозь щели броневых створок, закрывающих окна аванпоста, пробивался багровый свет рассвета. Мир напоминал о себе гулкими звуками. Треск в глубине леса, будто падало какое-то очень крупное дерево… Низкое ворчание невидимых тварей… Колыхание странного ветра, приносящего запах сырости и железа…
Внутри аванпоста всё выглядело спокойным, но эта тишина была искусственной, натянутой, словно струна. Усталые воины и хранители переговаривались вполголоса, пока не прозвучал резкий приказ:
– Совет. Сейчас. Немедленно.
Арианэль вошла в центральный зал, где ещё работали уцелевшие сенсорные кристаллы и металлические панели древнего комплекса. Её лицо было каменным, движения – собранными, но любой внимательный мог бы заметить то, что под глазами молодой женщины залегли тени, губы сжаты до боли, а в глазах горело что-то тревожно-безумное.
На совет хранителей собрались все ключевые фигуры аванпоста. Главный хранитель Сендрис, седой эльф с сетью морщин и спокойным голосом. Два младших хранителя, отвечающие за связь и за оборону. Капитаны поисковых групп, уже потерявших своих бойцов ночью. Все они молчали, ожидая, пока она начнёт. И она начала.
– Сегодня мы продолжим выдвижение. Независимо от того, какие потери мы понесли ночью. Мы разделим силы, и каждая группа прочешет назначенный сектор. Пока мы сидим здесь, моя сестра либо умирает, либо уже… – Она резко осеклась, сглотнув, и продолжила. – Нет. Она жива. Я это знаю. И мы найдём её.
Главный хранитель Сендрис сразу же поднял ладонь, его голос прозвучал мягко, но непреклонно:
– Госпожа! Разделить силы в этих землях – значит рисковать всеми сразу. Каждая группа станет слишком уязвимой. Аномалии бьют не только по телу, но и по разуму. Мы можем потерять больше, чем найдём.
Арианэль резко повернулась к нему. В её взгляде было что-то от загнанного зверя.
– Ты предлагаешь сидеть и ждать? Считать, что моя сестра уже мертва? Я не позволю. Мы будем действовать. И если это риск – пусть так. Но я не отступлю.
Младший хранитель обороны осторожно добавил:
– Наши артефакты истощаются. Щиты, что мы ставим против местных существ, уже трещат. Без поддержки корабля…
– Поддержка уже вызвана. Усиление идёт. Но пока оно доберётся, мы должны выиграть время. – Перебила она, ударив ладонью по панели. Её голос становился всё жёстче, чем дальше она говорила, словно с каждой фразой она строила стену вокруг собственного страха:
– Я поведу один из отрядов лично. Остальные – разбейтесь на пары групп и прочешите каждый сектор. Приказ один! Найти Лираэль и вернуть её живой. Любой ценой.
Хранители обменялись взглядами. Они понимали, что спорить дальше бесполезно. Её решимость была похожа на безумие, но за этой решимостью стояла власть её рода. Сендрис лишь тихо покачал головой и произнёс:
– Да будет так. Но помни, госпожа, этот мир берёт плату с каждого, кто выходит в его тьму. И плату он возьмёт всегда.
Когда приказ был дан, зал опустел. Остались только её шаги и слабое мерцание экранов. Она стояла одна, ощущая, как внутри дрожит сердце.
“Если я не найду её… если я вернусь ни с чем… Бабка лично уничтожит меня. А если погибну – тоже. Но я не могу иначе.”
И впервые за долгое время она почувствовала, что её решение – это не сила, а отчаянная слабость, прикрытая железными словами…
………..
Металлические створки медленно разъехались в стороны, издавая протяжный скрежет, словно сами не хотели отпускать тех, кто решился выйти наружу. За ними раскинулся лес, утопавший в туманной дымке. Солнце здесь было не золотым, как на их родных мирах, а багрово-медным, и его свет окрашивал всё вокруг в цвета крови и ржавчины.
Изнутри аванпоста донёсся звон – оружие, щиты, артефакты активировались один за другим. Тишина, царившая до этого, сменилась суетой. Теперь оттуда доносились звуки шагов… Глухих команд… Треск защитных кристаллов, которые один за другим активировали члены поисковых групп…
Вскоре воины стояли в строю. Их лица были напряжены. Но каждый старался скрыть собственный страх. На груди у них сияли защитные пластины с выгравированными рунами, а поверх – эмблемы семей, к которым они принадлежали. Многие перебирали пальцами амулеты – тонкие диски или обломки древних кристаллов, которые должны были защитить разум от аномалий.
Арианэль медленно вышла вперёд. Её доспех был куда богаче остальных – серебристая броня, украшенная символами их рода, поверх которой лежал плащ цвета ночного неба. Она держала в руке древнее артефактное оружие, напоминающее энергетическое копьё, излучавшее мягкий голубой свет – символ власти и напоминание о том, что у неё нет права на слабость. И как только первые бойцы переступили границу ворот, воздух изменился. Там, где кончалась территория, защищённая чарами аванпоста, мир сразу ощутил чужаков. Ветер стих, птицы – или то, что казалось птицами – замолкли. В тумане промелькнули тени, и даже деревья будто наклонились ближе, шепча на непонятном языке. У каждого, кто сделал шаг вперёд, возникло чувство, что они не просто выходят в лес, а входят в пасть гигантского зверя.
Прямо во время своего выдвижения поисковые группы разделились по секторам. Каждый отряд сопровождал проводник-хранитель, знавший местные аномалии. Они шли в полной готовности к столкновению. Впереди шли щитоносцы с магическими барьерами, за ними – разведчики с артефактными копьями, в центре – маги с кристаллами и свитками, замыкающими – воины ближнего боя.
Арианэль лично возглавила свою группу. Её шаги были быстрыми и решительными, хотя внутри каждый нерв кричал от напряжения. Она ощущала взгляды десятков глаз – своих подчинённых, которые ждали от неё твёрдости.
– Не останавливаться. Держать строй. Мы идём за живым. – Её голос звучал резко, будто резал туман. Но мир вокруг жил своей собственной жизнью. И стоило отрядам углубиться на несколько сотен шагов, как аномалии снова дали о себе знать. В одном месте трава под ногами засветилась слабым синим светом, словно предупреждая о том, что она живая. Чуть дальше воздух начал вибрировать, и каждый слышал шёпот – но слова были разные… У одного это был голос матери… У другого – старого врага… На опушке промелькнул силуэт твари с шестью ногами, но она растворилась в тумане, оставив лишь царапины на камнях. Каждый звук усиливался, каждое движение казалось угрожающим.
И с каждым шагом у воинов росло чувство, что их путь – не поисковая операция, а испытание. И сам мир будто ждал момента, чтобы сомкнуть над ними зубы. Но приказы были даны. Назад дороги не было. И под гул шагов, звон оружия и мерцание защитных артефактов отряды углублялись всё дальше, уносясь от последнего места, где ещё оставалась иллюзия безопасности.
Сначала их марш был быстрым и собранным. Артефакты тускло мерцали на груди у воинов, вытесняя туман на пару шагов в стороны, копья и мечи сверкали сталью. Старшая сестра шагала во главе, держа копьё так, будто его сияние могло пробить саму ночь. Но чем глубже они уходили в лес, тем ощутимее становилось давление. Воздух становился гуще, влажнее, словно их окружал не туман, а вязкая жидкость. Шёпот, который до этого был еле уловим, начал складываться в чёткие фразы. Один из молодых бойцов вздрогнул, потом резко развернулся, целясь артефактным оружием в пустоту: