Хайдарали Усманов – Игры благородных (страница 21)

Из-за всего этого её сон стал обрывочным. В снах – небо, сшитое из живой ткани, и шепот планеты:

“Иди, маленькая охотница… Иди…”

Она просыпалась с сухим ртом и стуком сердца, но вставала и шла снова к тренажёрам… Снова к архиву… Снова к стенам ангара… В плечах жила приятная боль – от стрельбы, от крепления скафандра, от удержания “молчаливого дыхания”.

Сестра заметила, что Лираэль “повзрослела в глазах” – стала тише. Хранители отмечали, что “дитя рода перестало задавать вопросы”. Это их успокаивало. А её – вооружало.

Как итог, через две недели у неё было то, чего не было в первую ночь. Выбранное окно смены и “дыхания” ангара… Пустой учебный ключ, наученный петь коротким вдохом – достаточно, чтобы панель моргнула и дала ей шаг внутрь… Понимание, как звучат “правильные” тревоги и как – гул общих тестов, чтобы на долю минуты раствориться в них… Рутина пилотов, в которой был её “Сайрион” – человек-привычка, не враг, но и не друг, просто деталь механизма. Тело, умеющее молчать.

Она стояла перед зеркалом, застёгивая ворот скафандра. Свет в каюте был мягким, утренним. На секунду ей стало себя жалко – подросток с чёртовой звездой в груди, которой захотелось больше, чем ей позволяли. Она улыбнулась этой слабости и отложила её в сторону, как лишнюю деталь.

– Вернусь. – Сказала она самой себе. – И на этот раз дверь передо мной уже откроется.

Планета, казалось, слушала через стены. Где-то далеко, за периметром, прошёл хруст – то ли дерево повернуло голову, то ли гора поправила плечо. И ей почудилось, что окно в этот мир уже открывается перед ней…

………

Ночь возвращения стала для Лираэль чем-то иным, чем просто тайной вылазкой. Это было похоже на вход в иной слой мира, где привычное существование оставалось далеко за спиной, а впереди зиял голодный мрак, манящий и опасный.

Она начала с того, что долго стояла в тени старого склада у самого края аванпоста, слушая, как ночной ветер треплет провода и как где-то за ограждением лениво жужжат ночные хищники, привлечённые запахом крови разумных, пролитой за минувшие тысячелетия охотниками их расы. Её тело дрожало. Не от холода. А от сосредоточенного возбуждения. Все последние дни и ночи, каждый миг её подготовки, все наблюдения и репетиции будто собрались внутри неё в плотный, тяжёлый ком.

Ведь она уже прекрасно знала о том, что эта ночь станет моментом истины. Сначала всё было похоже на ритуал. Она достала из тайного кармана тонкую пластину с новыми кодами – добытые обманом, хитростью и риском. Проверила своё дыхание. Ровное… Глубокое… Пальцы дрожали, но взгляд оставался спокойным. Она прошептала себе едва слышно:

– Сейчас или никогда.

Резко выдохнув, она двинулась к ангару. Шаги мягкие, будто кошка скользила по металлическому настилу. Слишком хорошо она знала, как шумно может прозвучать даже лёгкий удар каблука, поэтому каждый шаг был рассчитан.

Казалось бы, даже сам ангар сейчас спал. Но у этого сна был свой ритм. Красные точки сигналов, ленивое жужжание энергопитания, запах озона от систем жизнеобеспечения. Металл словно дышал. Стены дрожали едва уловимым эхом, будто сама станция аванпоста понимала, что к ней пришёл не гость, а вор.

Внимательно осмотревшись, Лираэль решительно подошла к панели доступа. Вдох – и в тишине отозвался мягкий гул. Её пальцы коснулись холодного стекла сенсора. Пластина-ключ вошла в паз. Мгновение – и воздух вокруг загустел. Лёгкое жужжание сменилось тревожным, настороженным тоном. Вдох. Ещё шаг – и панель смирилась. Зелёный свет скользнул по линии, и двери ангара разошлись.

Тьма внутри пахла маслом, железом и старыми ветрами, застрявшими в корпусах машин. Она вошла. Словно пересекла границу – за спиной всё сжалось, перед глазами распахнулся простор. Челнок стоял в дальнем углу, его корпус отражал блики аварийного света. Он был похож на спящего зверя, готового в любую секунду вздохнуть пламенем.

Заметив нужную ей машину, Лираэль подошла к ней. Лестница сама вытянулась вниз, как будто признавала её намерение. Шаги вглубь кабины звучали гулко, каждый – как удар сердца. Кресло пилота встретило её мягкой прохладой. Она села – и ощутила, будто замкнулась цепь. Её дыхание и дыхание челнока стали единым ритмом.

Первый запуск – словно прикосновение к запретному. Она вложила пластину в гнездо, и внутри кабины зажглись огоньки. Панели ожили, как звёзды в миниатюре. На миг показалось, что сама планета наклонилась ближе, почувствовав её дерзость.

Всё её тело наполнилось дрожью. Это был не страх. Это было то, ради чего она рождена. Шаг в темноту… В неизведанное… Туда, где её ждёт достойная добыча… И пока в ангаре стояла безмолвная тишина, впервые за долгие недели Лираэль почувствовала, что она сама наконец-то дышит по-настоящему.

Она плавно села в кресло, и кабина сразу стала её телом – не холодным железом, а продолжением рук и мыслей. Перед ней вспыхнул экран, распахнулись ряды индикаторов. Маленькие голографические деревья, кибер-руны, шкалы, что колебались, как пульс. Всё, чему она училась на тренажёрах и в архивах, сейчас было не теорией, а требованием. Включай… Проверяй… Удерживай…

Первым ожил реактор – “сердце” челнока. Она провела пальцем по сенсорной панели, и внутри корпуса прошёл низкий, тёплый гул. Свет ядра плавно изменил тон. Из тусклого янтаря он стал горячим, как вспышка в печи. Панель выдала строчку подтверждений – “Стабильность: 0.98”… “Коэффициент резонанса: в норме”… Лираэль задержала дыхание и разрешила себе улыбнуться. Сердце машины ответило на её прикосновение.

Дальше пошли жизненные контуры. Фильтры… Вспомогательные насосы… Рециркуляция воздуха в салоне челнока… Она нажала тест-ключ, и в шлеме пилота, что молодая эльфийка уже водрузила себе на голову, тихо щёлкнул клапан. Воздух стал чуть гуще, ровнее.

“Шаг первый…” – Прошептало что-то внутри. Потом коммутаторы включили силовые цепи. Линии энергопитания загудели, как струны арфы, и она, по инерции, провела по ним ладонью, ощущая лёгкую вибрацию в костях.

Затем, после последовательной активации, каждая система челнока прошла прогон. Автопилот сделал самодиагностику:

“Компенсация аномалий – 0.42… Корректирующий алгоритм – загружен…”

Сенсоры зашептали – сначала дрожью, потом чётким голосом:

“Радар – функционален…”

“Отказов не выявлено…”

Но даже здесь приборы иногда сбоили. Местами – мерцали… Местами – застывали… Это было первое напоминание о том, что планета уже притронулась к технике. Её поля шептали в проводах. Лираэль холодно улыбнулась себе в темноте. Она помнила, как “учила” пустой учебный ключ дышать, и теперь этим “дыханием” руководила её собственная воля.

Она по очереди тестировала оружие. На консоли вспыхнули индикаторы турелей. Маленькая пусковая установка на носу челнока проверила линии энергетических цепей…. Зарядные модули “кричали” ей о том, что зарядные кристаллы вставлены и готовы к использованию. Лираэль прогнала короткую серию на имитатор – луч прошёл, оставив на экране искаженную дорожку – и тут же угас. Это был безопасный тест. Свет и звук, которые не должны были привлечь чужого внимания. Но когда она увеличила мощность до рабочего заряда, индикаторы задрожали – сила давила на корпус, как дыхание зверя. Она выключила и дала время реактору “успокоиться”.

Особое внимание девушка уделила щитам. Корабли и челноки дома Рилатан не просто генерировали защитное поле, а могли “настраивать” его на ритм мира вокруг. Лираэль вручную провела настройку гармоник. Подтянула трети… Убавила квинту… Вписала в поле “тишину”, маленький разрыв в пульсации, который она позже собиралась использовать как маскировку. Щиты “вздохнули”, и по корпусу пробежал мягкий свет. В приборе шепнул индикатор:

“Гармоника установлена – риск взаимодействия с локальными полями снижен.”

Последняя проверка – навигация. Навигационные гироскопы прошли самую тщательную “промывку”. Автоматический пилот выдал “данные по коридору эвакуации” – крошечную скважину в аномальном дыхании планеты, которую она изучила в архивах. То самое окно, когда магнитосфера планеты на секунду “усыпляла” свои штормы. Именно в эти двадцать-сорок секунд ритм аномалий становился предсказуемым. Лираэль задала коэффициенты компенсации и в голове проиграла порядок действий. Прорыв из ангара… Поворот… Набор скорости… Резкий проход через появившуюся “безопасную” полосу… И уход в глубину территорий…

Когда она дала команду на отстыковку, секции креплений слабо заскрипели, словно большие челюсти отпустили желанную кость. Челнок медленно оторвался от пола ангара. Металл под ней застонал округлой ноткой. Лёгкая вибрация прошла по всему креслу и вдавила её в мягкие подушки. В иллюминаторе показалась щёлкающая щель ангара, затем чёрная бумага ночи – и дальше свет – разбитые лучи прожекторов, которые всё же попытались зацепить корабль своим светом.

Первый вырыв – это не просто ускорение. Это ощущение, что тело перестаёт быть только телом. Её позвоночник вдавился в спинку кресла… Давление прижало лёгкие… А в ушах буквально забарабанила толчками кровь… Но даже не смотря на всё это, её руки работали по памяти. Тонкие пальцы быстро крутанули тумблер двигательного контура, и узкие плазменные сопла под хвостом челнока выплюнули свою первую струю – тонкий, яркий луч, похожий на рассвет на краю чрево-неба.