Хайдарали Усманов – Флибустьер (страница 27)
Со временем система приобрела вид пирамиды. В основании стояли пираты – грязные, измученные, но уже полностью сломленные. Над ними – эльфийки, взятые на борту крейсера. Ещё выше – несколько наиболее сильных и выносливых пленных, которых Кирилл сам назначал “надзирателями”.
Сейрион дополняла структуру тонкой психологической обработкой. Она выбирала тех, у кого взгляд ещё не угас окончательно, и подбрасывала им иллюзию выбора:
“Ты можешь быть пешкой, которую бросят первой в бой, или стать старшим и управлять остальными.”
И почти все соглашались… Хотя были и те, кто всё же хотел найти способ вырваться из-под нового контроля. Как та же Сейрион ранее.
Капитан эльфийского крейсера – гордая, высокая эльфийка с длинными серебристыми волосами – дольше других сохраняла ясность сознания. Её держали под охраной дроидов и ещё не успели заковать, рассчитывая, что из неё можно будет извлечь больше пользы. Но именно она первой решилась на отчаянный шаг.
Оказавшись в одном из отсеков вместе с несколькими ещё не сломленными подчинёнными, она подняла их на бунт.
– Мы не можем позволить, чтобы наш корабль стал логовом этих тварей! – Её голос дрожал, но в глазах горел фанатичный огонь. – Лучше погибнуть, чем стать их рабами!
Она успела вооружить двух своих людей трофейным оружием и прорваться в коридор, но дальше началось то, чего она никак не ожидала.
Из соседнего шлюза вышла группа эльфиек, которых она считала своими союзниками. Но их глаза были пусты, движения – механически точны. И когда капитан выкрикнула:
– За мной! Мы должны вернуть контроль! – Те молча направили оружие на неё и её спутников. И именно в этот момент проявилась вся жестокость новой иерархии. Управляемые через ошейники эльфийки, ещё вчера бывшие её подчинёнными, атаковали своего же капитана. Выстрелы парализаторов ослепили коридор яркими вспышками. Один за другим её соратники падали на пол, сотрясаемые судорогами.
Капитан осталась последней. Она сражалась отчаянно, отбиваясь мечом, найденным в арсенале, но силы были неравны. Дроиды шагнули из-за угла, блокируя ей путь отступления, а её же собственные офицеры, с холодными глазами рабов, окружили её.
Один из них – лейтенант, которой капитан когда-то доверяла больше всех – сама надела на неё ошейник. Щелчок замка прозвучал в тишине громче выстрела. Серебристые волосы капитана упали на плечи, а её лицо исказилось от ужаса и бессилия.
– Нет… – Прошептала она. – Не вы…
Но уже через секунду её взгляд потух, и она, как и остальные, встала в строй, ожидая приказа. И теперь на борту крейсера царил новый порядок. Кирилл и Сейрион больше не тратили силы на прямое управление каждым пленным. Система работала сама собой. Старшие следили за младшими, младшие боялись наказать старших своим неповиновением.
И когда Кирилл проходил мимо, коридоры заполнял беззвучный строй пленников – бывших врагов, превращённых в послушных исполнителей. Он видел, как капитан, ещё недавно пытавшаяся поднять восстание, теперь сама помогала пристёгивать ошейник к шее очередной пленницы. А Сейрион смотрела на это с лёгкой усмешкой.
– Удобнее, чем дроиды. – Заметила она. – Эти не ломаются.
А Кирилл молча думал о том, что крейсер перестал быть эльфийским. Он стал его собственным, и каждый новый щелчок замка делал его власть только крепче.
Кирилл не торопился с демонстрациями. Всё происходило хладнокровно, расчётливо – как точный механизм часов. Он видел крейсер теперь не как трофей, а как могильную яму для вещей, которые им действительно нужны. Навигационные и гравитационные модули, компакты реакторных контроллеров, узлы наведения и редкие кристаллы, без которых импульсные двигатели старого пула уже не оживишь. Чтобы добыть это быстро и с минимальными потерями, нужны были руки – тысячи мелких операций, нескончаемые переключения, перенос тяжестей, полевые правки кода. И эти руки он уже имел. Живые, послушные, с рабскими ошейниками.
Он созвал “сборочную” планку в ангаре – длинный ряд пленных, разделил их по ролям и назначил первые команды. Сейрион стояла рядом и вносила поправки. Кто годится на физическую работу… Кто – на тонкую настройку электроники… Кто может выдержать принудительную интеграцию с интерфейсными консолями… Кирилл раздал приказы чётко и без слов о сожалениях. Так как теперь каждый пленник – это был полноценный узел новой машины. Так он воплотил в жизнь этакий принцип “живого интерфейса”.
Кирилл и Сейрион использовали ошейники не только для подавления воли – они перенастроили их в интерфейсные ретрансляторы. Ошейник стал посредником между человеческим нервным откликом и имеющимися аналоговыми входами крейсера. Через базовую прошивку, внедрённую Сейрион, ошейник мог переводить простые моторные команды в импульсы, которые старые релейные платы понимали как “ручной ввод”. Это не был нейроинтерфейс премиум-класса – скорее грубая, но надёжная трансляция “нажимай – держи – включи” – но этого хватало. А дальше пошло и полноценное распределение ролей – кто куда идёт, и что именно он будет делать.
Сначала тяга и реакторы. Крепкие, физически выносливые пленные – бывшие пилоты пиратов и орчиха с мощной мускулатурой – были отправлены к главным приводам и соплам. Их задача – вручную поддерживать подачу топлива к резервным насадкам, следить за давлением и, где нужно, вручную поворачивать клапаны и рычаги. Ошейники держали их в тонусе, давали синхроимпульсы для координации действий нескольких человек на одном агрегате.
Дальше навигация и гравитационные демпферы. Туда были направлены разумные с хоть каким-то опытом работы с панелями – бывшие офицеры, что быстро и привычно подключались к внешним навигационным консолям. Их ставили у материнских панелей, снимали с них автоматические блоки и временно связывали нервные отклики ошейников с аналоговыми ручками курса. Так “пилот” воссоздавал элементарную картину полёта при помощи живой группы, а не цифровой математики.
Потом шли сенсоры и разведка. Туда были направлены молодые, со свежими глазами, назначались к старым сенсорным блокам. Им приходилось физически поднимать зеркала, поправлять линзы, вручную переключать приёмники, компенсируя помехи – всё под контролем ошейника, который регулировал их моторику и внимание.
Затем уже шла электроника и коммуникации. Специалистов с инженерной специализацией – тех, кто имел навыки декодирования или работы с протоколом – привязывали к терминалам. Их заставляли вбивать коды, прокладывать маршруты электропропуска, отматывать плётки кабелей. При малейшей попытке саботажа ошейник посылал болезненный импульс соседнему “старшему”, что обеспечивало тотальный интерес старших к послушанию младших.
Все оставшиеся пошли в сборочную бригаду. Большие, крепкие – к резке металла, подъёму модулей, монтажу захватов и буксиров. Им выдали насадки, портативные резаки, магнитные канаты. Они “съедали” броню и выкорчёвывали модульные узлы.
Также Кирилл внедрил принцип “зеркальной ответственности”. Каждый старший нес ответственность за группу младших – если младший сопротивлялся, то сигнал боли и приглушённого шока автоматически поступал и старшему. Это создавало извращённую заинтересованность. Так как старший стал охранником порядка, потому что сохранение порядка сбережёт ему собственный комфорт, и большую долю еды. Так возникла пирамидальная сеть. Старшие давали приказы младшим, младшие выполняли – и все держались взаимного контроля. Тот, кто хотел сопротивляться, заранее понимал, что бунт повлечёт боль не только ему, но и тем, кто его “охраняет”.
Там, где автоматические блоки были ломки или небезопасны к вытаскиванию, Кирилл и Сейрион делали грязную работу. Они устанавливали на старые панели адаптеры – грубые разъёмы, которые позволяли разумному физически “вставлять” руку в интерфейс. Пленный садился в пост, рука фиксировалась в магнитном суппорте, ошейник посылал ритмические команды, например, “нажать рычаг каждые три секунды”, а разумный физически осуществлял это, пока система не
Чтобы минимизировать ошибки, Сейрион организовала краткие “учебные” эпизоды. Всем пленникам прописывали шаблонные действия, связанные с их задачей, и ошейники мягко стимулировали нужные нервные рефлексы, пока движение не вошло в привычку. Это было жестоко, но эффективно. Через несколько часов группа уже могла держать заданный темп работы, выполняя примитивные операции без мыслительного процесса – только телесная ротация и команда.
Затем пошло подстраивание архитектуры захваченного лёгкого крейсера под этакий “живой” интерфейс. Где можно было, Кирилл отключал слишком чувствительные автоматические шины, заменяя их “мостами” для живых разумных. Старые диэлектрические реле снимались, на их место ставились полноценные порты для магнитных фиксаторов, расширяемые фонари, усилители мануального усилия. Это позволило не только работать, но и защищать живых разумных от мгновенных отказов.
Параллельно с этим всем продвигались и работы по демонтажу и эвакуации. Когда первичная сеть “живого интерфейса” заработала, Кирилл отдал следующий приказ: