Хайдарали Усманов – Флибустьер (страница 18)

– Господин капитан, – сказал он, показывая на голограмму, – мы должны учитывать геометрию поля. Москиты – манёвренные, но их преимущество – в свободном пространстве. В узких коридорах между глыбами они теряют скорость и угол разворота. Их реактивные импульсы будут ограничены, они станут зависимы от проходов, а значит – предсказуемы. Потери среди них возрастут. Кроме того, сама маска коридоров создаст “мертвые зоны” для сенсоров – мы рискуем не только потерять истребители, но и дать корвету возможность ловко прорваться сквозь камни, пользуясь укрытиями.

Капитан задержал дыхание на долю секунды – для старого орка это было почти молитвенное движение. Он был зажат между старой привычкой действовать быстро и желанием лишний раз не рисковать “москитами”, которыми дорожил как живым приплодом десятков рейдов. Помощник провёл пальцем по карте, выделяя траектории – “центральный узел” линейного крейсера, форма его облака огня и зоны, которые он может контролировать одним лишь весом и радиусом орудий.

– Если мы вползаем внутрь поля целиком, – продолжил помощник, – наша масса будет угрозой сама по себе. Мы не нужны там для манёвра – нам нужно там быть как таранный клин, как экран. Полуторакилометровая туша, появившаяся за грядой астероидов и двигающаяся вперёд, будет выглядеть для корвета куда опаснее ста истребителей, бьющихся в узких проходах. Корвет вынужден будет либо остаться в ловушке, либо рвануть наружу, и тогда москиты добьют его уже в открытом пространстве.

Капитан медленно потер, будто щербатый, свой лысый череп, “обросший” многочисленными шрамами. В его душе что-то – старый, ледяной инстинкт охотника – нехотя сдался рациональному расчёту. Он видел перед собой картину. Плотный силуэт своего крейсера, величиной в километр, выступающий из-за камней, медленно, молча, как брошенный каким-то карающим Богом таран.

– Пусть будет так! – Прорычал он, и его голос, отдавшийся в трюм-рубке, был постановочным, приказ, решимость и чутье охотника в одном. – Москиты займут позицию. Крейсер – выдвинуть вперёд. Никаких торпед. Ничего тяжёлого! Мы не ломаем добычу. Мы выдавливаем её на свет. Под атаку москитов.

Москиты перегруппировались на коротких дистанциях от обнаруженной сигнатуры. Малые корабли растянули полукольцо, удерживая “мертвую” зону между собой и местом, где, по предположению навигатора, укрылся корвет. Каждый пилот знал свою полосу. Кто заглушает каналы связи… Кто держит на прицеле потенциальные выходы… Кто готов в мгновение проследовать за кораблём, если тот попытается выскочить и смыться… Их двигатели стояли в полной готовности. Не шумно, но ощутимо, как натянутая струна.

Тем временем инженерные отсеки старого пиратского корабля тоже зашевелились. Техники взволнованно проверяли направляющие бронелистов, перераспределяли энергопотоки. Главные батареи переводились в режим “визуального взвешивания” – это было не огневое включение, а демонстрация мощности. Гравитационные компенсаторы сбрасывали часть нагрузки, гул усилителей становился глубже, прожектора активировались в экономном режиме, чтобы при появлении за грядой камней корпус выглядел ещё массивнее. Эмиссионные щиты держались в спокойном режиме, но над башнями орудий нависла тишина, готовая мгновенно разразиться грохотом выстрелов.

Крейсер сбавил скорость, чтобы не врезаться в первый предположительный край поля, и затем – медленно, методично, как сапёр, стал “ползти” вдоль его кромки. Его ход был рассчитан так, чтобы корпус медленно “высовывался” между двух громоздких глыб, показывая корвету силу и размеры без лишнего риска для себя. Слишком быстро входить в эту зону не стоило – абразивная пыль и столкновения с камнями легко могли повредить несколько антенн.

Навигатор считывал с голограммы проценты вероятности – манёвр коррелировался с подавлением возможных лазеек. Команды шли бесшумно, бортовой ИИ, старый и потрёпанный, но живучий, подтягивал данные от москитов и от внешних сенсоров, швырял решения на консоли капитана, той самой лапе, что сейчас сжимала подлокотник.

На внешней броне крейсера зажглись прожекторы дальнего света – не для освещения. В открытом космосе это была бы просто пустая трата энергии. А чтобы подчеркивать силуэт. Пилоты корвета, спрятавшиеся в тени и металле астероидов, увидят сначала не взрыв огневой мощи, а холодную, непоколебимую уверенность:

“Мы здесь… И мы идём за своей добычей…”

Москиты, заняв позиции у входов в самые широкие коридоры между глыбами, начали медленно стягивать сеть, не залезая в камни. Их задача была проста – перекрыть пути отступления на внешние орбиты и не дать корвету увильнуть в область, где крейсер не может дотянуться. Они держали дистанцию, не пытаясь прорваться в тесноту, где их преимущества уйдут в минус.

Старый капитан, видя, как стягивается ловчая петля, позволил себе низкий гордый хриплый смех – не триумфальный, а размеренный, как курение перед охотой. Он знал, что даже сам подавляющий вид их судна сделает своё дело. Хозяин корвета, даже будучи достаточно хитрым, не захочет тянуть дуэль со стальным колоссом в ближнем бою. Его шансы – в скоростной вылазке и в узких проходах. Но теперь эти проходы обложены москитами, а кромка поля – занята.

Корабль продолжил “высовываться” между камней, медленно занимая форму пробивающего клина, и весь этот спектакль – железа, и напряжения – был направлен на одно. Вынудить корвет показать свою натуру и выскочить наружу. Пилоты москитов держали готовность, но не лезли в ловушку. Они знали, что сейчас их роль – не догонять, а ждать момента, когда добыча сама окажется вне укрытия.

Так, сжатая сеть начала стягиваться ещё больше. Время растягивалось, как гитарная струна перед последним ударом, и в рубке пиратского корабля чувствовалось почти священное ожидание. Охота должна была состояться – но по правилам старого пиратского капитана.

Именно поэтому его линейный крейсер, величественный и старый, как сама война, входил в астероидное поле медленно и осторожно, но без остановок – подобно стальному зверю, которому некуда спешить, но которому ничто не способно преградить путь.

Огромные глыбы астероидов, многие из которых превосходили его размеры в десяток раз, заслоняли окружающее его пространство. Их хаотичное движение создавалось столетиями столкновений, гравитационных возмущений и невидимых потоков, пронзающих систему. Порой крейсеру приходилось отводить курс и обходить особенно массивные скопления каменных исполинов, уходя в боковые карманы и открытые коридоры, едва рассчитанные навигатором на проходимость такой махины.

Но там, где путь преграждали лишь россыпи мелких камней и осколков, защитное поле корабля вступало в работу. С тихим гулом оно отталкивало осколки, разбивая их траектории, превращая смертоносные камушки в безобидный дождь искр, который разлетался во все стороны. Снаружи всё это выглядело так, словно сам космос раздвигался перед крейсером, освобождая ему дорогу.

Команда, притихшая в ожидании, следила за приборами. Лазерные дальномеры скользили по стенам астероидов, магнитные датчики ловили колебания пустоты, а сенсоры фиксировали каждый, даже незначительный, энергетический выброс. Всё указывало на то, что этот проклятый корвет находится где-то рядом.

Старый орк сидел в своём кресле, немного напряжённо выпрямившись, словно хищник перед прыжком. Его кривые зубы медленно сжимались и разжимались в нервном ритме. То, что он видел и чувствовал, не совпадало с логикой. Беглец, зная о приближении гиганта, должен был уже отреагировать – включить ложные маяки, выпустить дроны-наблюдатели, хотя бы попытаться сбить курс пеленга. Но ничего этого не происходило.

– Слепой… – Хрипло пробормотал старый орк, и экипаж с удивлением переглянулся, слыша в его голосе не злорадство, а тревогу. – Он даже выносных сенсоров не выставил. Значит… Он не видит нас. Или… Не хочет видеть…

Он задумчиво барабанил когтями по подлокотнику, и мысли тяжёлым клубком ворочались в его голове.

“Зачем он так старательно прячется? Думает, если засунет кораблик в щель, я пройду мимо? Глупость. Даже самый молодой пилот знает, в таких местах нужно ставить “глаза” на камни. Следить за приближающимся врагом. Иначе сам подпишешь себе приговор.”

Орк скривился. Что-то было не так. И даже привычка списывать всё на глупость жертвы не успокаивала.

– Почему именно эта система? – Пробормотал он уже себе под нос. – Тут нет торговых караванов, которые можно безнаказанно пощипать. Нет станций. Только патрули шастают. Только эльфы сюда заглядывают, и то… Они очень не любят чужаков на территории, которую считают своей…

Старый орк нахмурился. Если этот огр рассчитывает на засаду, то на кого он решил поохотиться? На них? Но зачем? У него нет ресурсов. У него даже экипаж не полноценный. Если это ловушка, то чья и на кого?

Эта мысль заставила его сердце, давно уже больше похожее на сухой камень, чем на живой орган, болезненно сжаться. Его опыт подсказывал, что сейчас опаснее всего не то, что он мог видеть перед собой, а именно то, чего не понимает. А сейчас он не понимал практически ничего.

Он сжал кулак и рявкнул:

– Навигатор, держи минимальную скорость! Не суёмся в гущу. Держим сенсоры на пределе. Москиты – на позициях, пусть охватывают поле снаружи. Если он выскочит – сразу в клещи!