Хайдарали Усманов – Две стороны равновесия. Свет в конце тоннеля (страница 13)
Второй… Этот “жидкий кусок льда” с усилием протиснулся в горло и рухнул в желудок, словно туда опустили раскалённый… Нет! Ледяной камень! Внутри желудка парня что-то резко сжалось, скрутилось, и на миг Максиму показалось, что его сейчас просто разорвёт изнутри.
Это было жутко больно. Но он почти не обратил на это внимания. На фоне всего остального – переломов, разорванных мышц, шока, чужих образов, чужого мира – эта боль оказалась всего лишь ещё одной каплей в переполненной чаше. Она не выделялась. Не требовала реакции. Просто была.
И тут его сознание дрогнуло. Практически сразу в него ударила новая вспышка. Ослепительная, резкая, лишённая формы. Не картинка, не видение – скорее удар по самому разуму. Вспышка, за которой сразу последовала другая… И ещё одна… Словно кто-то без перерыва щёлкал ослепляющими всполохами прямо внутри его головы. Белое… Чёрное… Серое… Холод… Тишина… Давление… Образы мелькали всё быстрее, но он уже не пытался их разглядеть. Не пытался понять. Его разум был перегружен, ослеплён этими вспышками так же, как глаза – ярким светом. Он просто позволял им проходить сквозь себя, не задерживаясь.
Всё ещё пытаясь удержать под контролем ускользающее вдаль сознание, Максим тяжело выдохнул и опёрся ладонями о мокрые камни. Он не знал, что именно эта вода – не просто холодная. Не знал, что она была насыщена тем, что в этом мире называли силой
Он просто пил. Потому что уже умер один раз. И потому что сейчас – выживание было единственным, что имело для него хоть какое-то значение. А мир, древний и равнодушный, внимательно смотрел, возможно даже делая свои первые и весьма неоднозначные выводы…
Сделав ещё несколько глотков, Максим наконец оторвался от ручья. Холодная вода осела внутри тяжёлым, неподвижным комом, словно он проглотил не жидкость, а кусок льда. Она не согревала, не освежала – она присутствовала, расправляя внутри свои невидимые грани. Но и на это у него не осталось ни сил, ни желания обращать внимание.
Устало выдохнув, он медленно повернулся, буквально инстинктивно ожидая новых вспышек боли. Каждое движение давалось парню с трудом. Нога, в которую совсем недавно вонзалась стрела, слушалась плохо – не столько из-за боли, сколько из-за слабости. Но Максим всё равно упрямо опёрся рукой о камень, приподнялся, пошатнулся, едва не рухнул обратно, но всё же устоял. Затем сделал шаг. Потом ещё один. Он хромал. Но сейчас у него была видимая цель именно поэтому он всё равно шёл. Несмотря на все сложности и волны боли.
Путь к лежащему без сознания противнику оказался коротким, но в его нынешнем состоянии даже эти несколько метров казались бесконечными. Перед глазами всё ещё вспыхивали остаточные образы, мир слегка покачивался, будто он шёл по палубе корабля во время шторма. И именно в этот момент, когда он машинально вытянул руку вперёд, чтобы удержать равновесие, Максим замер. Ведь его собственная рука была… не такой.
В растерянности он остановился, опустил взгляд и медленно, словно опасаясь спугнуть реальность, поднёс ладони ближе к лицу, и принялся разглядывать их, пытаясь осмыслить всё то, что видит. Пальцы – длинные, тонкие. Кисть – узкая, жилистая, без той плотности и огрубелости, что появились у него за годы взрослой жизни. Кожа – чище, моложе. Даже царапины и ссадины смотрелись иначе, будто на чужом теле.
Задумчиво хмыкнув, он слегка пошевелил пальцами. Они послушались сразу, и это его насторожило ещё больше. Так как произошло всё это слишком уж легко. Сердце парня на мгновение пропустило удар.
– …что за… – мысль так и не оформилась до конца. Это точно были не его руки. По крайней мере – не те, к которым он привык. Не руки человека, который работал, таскал тяжести, жил взрослой жизнью. Эти принадлежали кому-то, кто бы куда моложе. Лет на десять… А может, и больше.
Максим медленно опустил руки. Обнаруженная им странность легла поверх всех предыдущих. Смерть в переулке… Лабиринт… Все эти образы… Попытка его убить снова… Стрела в ноге… Ледяная вода… И… Неожиданно даже не вызвала у парня какого-либо шока. Просто ещё одна монета упала в чашу, которая уже давно была переполнена и продолжала принимать новое, словно бездонная.
– Потом… – беззвучно решил он. – Со всем этим я разберусь потом.
Сейчас было важнее другое. Он снова посмотрел вперёд. Именно туда, где всё ещё лежало на камнях тело того самого молодого разумного, пытавшегося на него напасть. Неподвижное. Не подающее каких-либо признаков сознания. Одежда на нём явно была достаточно дорогая. При этом не совсем привычная Максиму. Явно не из его мира. Оружие валялось неподалёку. Этот человек… нет, этот парень был частью происходящего. Частью охоты. Частью того, что почти снова стоило Максиму жизни.
Всё также хромая, стиснув от боли зубы, он направился к нему. Не из мести. Не из злобы. Просто потому, что в этом чужом и опасном мире ему нужно было сначала защитить себя, а уже потом искать ответы. И, возможно, одежда. И, возможно, даже оружие. А ещё – потому что инстинкт подсказывал парню, что если он сейчас не воспользуется моментом, второго шанса может уже не быть.
Подойдя к распростёртому на камнях телу ближе, Максим остановился и медленно перевёл взгляд на то, что лежало рядом с ним. И, как ни странно, он совсем не удивился тому, что там увидел. После стрелы, прошившей ему ногу… После ледяной воды, затягивающей раны… После чужих рук и обрывков невозможных видений… Все его возможности к проявлению удивления просто… закончилось. Они выгорели, оставив после себя только глухое, отстранённое принятие всех странностей.
Та самая “палка”… Именно так Максим про себя назвал её в тот момент, когда этот странный парень замахивался, явно намереваясь добить его. Тогда, сквозь боль и панику, он просто не успел рассмотреть ничего, кроме смутного силуэта. Сейчас же, лежа на камнях, оружие открылось во всей своей странной, почти завораживающей красоте.
Это был меч. Длинный. Прямой. С узким клинком, который не расширялся к острию, а наоборот – сохранял ровную, почти идеальную геометрию. Его лезвие казалось тонким, но в этой тонкости чувствовалась скрытая прочность, словно оно было выковано не ради грубой силы, а ради точности и смертельной элегантности. И Максим невольно узнал форму.
– Цзянь… – Промелькнуло в его голове, всё ещё замутнённой болью. Тот самый восточный меч, который он видел в фильмах, на иллюстрациях, в книгах и играх. Оружие учёных… Воинов… Мастеров… Философов и… Убийц одновременно. Меч, который не прощает ошибок.
Клинок был украшен. Не вычурно, не кричаще – узоры тянулись вдоль плоскости лезвия тонкими, почти невесомыми линиями золотистого оттенка. Они не лежали поверх металла, а словно были вплавлены в него, составляя сложный, повторяющийся орнамент. Эти линии переплетались, расходились, снова сходились, образуя символы, смысл которых Максим не мог понять, но почему-то чувствовал – они что-то значили.
Рукоять была обмотана тёмной тканью, плотной и явно дорогой. Она не выглядела изношенной, но и новой тоже не казалась – скорее ухоженной, как оружие, за которым следят, которое чистят и уважают. Гарда была минималистичной, почти символической – тонкий перекрест, тоже украшенный золотистыми вставками, выполненными в том же стиле, что и узоры на клинке. Ни лишних деталей. Ни показной роскоши тут не было. Только сдержанная, холодная красота вещи, созданной не для украшения стены, а для того, чтобы убивать.
Задумчиво хмыкнув, Максим медленно присел рядом, опираясь на здоровую ногу, и протянул руку. Пальцы снова показались ему чужими – слишком тонкими, слишком лёгкими. Он даже на мгновение замер, а затем всё же коснулся клинка.
Металл был холодным. Не просто прохладным. А именно холодным. Так же, как вода из ручья. Этот холод не обжигал, но ощущался глубже, чем просто температура. Будто меч хранил в себе что-то ещё. Что-то чуждое и опасное.
Подумав об этом Максим нервно сглотнул.
– Ну да… – Еле слышно усмехнулся он. – Конечно. Почему бы и нет.
Меч. Восточный. Украшенный золотом. У парня, который пытался его убить в месте, где какая-то странная сила, которую можно описать только словом “магия”, разрывает тело, а вода лечит смертельные раны. Он медленно перевёл взгляд на всё ещё лежащего без сознания владельца оружия, потом снова на клинок.
Внутри не было ни восторга, ни страха. Только глухое понимание того, что всё это его новая реальность. И, нравится ему это или нет, теперь ему придётся научиться в ней выживать. Так что он снова протянул руку к мечу. Но теперь уже к рукояти.
Меч оказался легче, чем он ожидал. Когда Максим медленно поднял его с земли, пальцы сомкнулись вокруг рукояти так естественно, словно делали это уже сотни раз. Тонкий баланс клинка почти сразу дал о себе знать – оружие не тянуло вниз, не сопротивлялось, а будто само подстраивалось под движение руки. Лезвие тихо рассекло влажный воздух, оставив за собой едва заметную дрожь тумана.
Он сделал шаг. Потом ещё один. Хромота никуда не делась, но боль будто отодвинулась на второй план. Она всё ещё была – глухая, рвущая, настойчивая – однако теперь воспринималась как нечто фоновое, далёкое. Сознание Максима словно отделилось от тела, и он наблюдал за собой со стороны, как за чужим персонажем в чужой истории.