Харриет Уокер – Новая девушка (страница 50)
12
Марго
— Подруга? — переспросила я. Кровь шумела у меня в висках, и голову будто сдавило обручем.
Селфи с Лайлой, тот факт, что они с Мэгги стали друзьями в Фейсбуке, кассета, оставленная на крыльце… Все это говорило только об одном — Винни все ближе и ближе подбирается к моему дому.
К дому, в котором за все эти годы она бывала бессчетное количество раз по разным приятным случаям. Она была в нем, когда мы получили ключи и пили дешевую шипучку из одноразовых стаканчиков в комнате, где не было ничего, кроме изъеденного плесенью старого ковра и влажных пятен на стенах. Была, когда я призналась, что беременна, и сжала старую подругу в объятиях, несмотря на ее торчащий живот.
Винни всегда была в этом доме, так же, как всегда была в моей памяти, — ведь она присутствовала в
Хотя Винни сама разорвала нашу связь, когда умер Джек, и она исчезла, а потом появилась вновь, враждебная и травмированная. Я хорошо знала такую Винни — внезапно выпустившую когти, внезапно возненавидевшую — и боялась ее. Когда-то я боялась только за себя, теперь же у меня была Лайла.
Лайла… Моя Лайла. И сейчас она дома с Мэгги. С Мэгги, что уже подсидела меня на работе, а теперь пригласила Винни, чтобы вместе с ней закончить задуманное…
— Мне надо вернуться. — С этими словами я встала, натянула пальто и распахнула дверь, чтобы выйти. Колокольчики, прикрепленные над ней, зазвонили вразнобой.
Людей на тротуаре было не меньше, чем тревожных мыслей в голове, и я перешла с шага на трусцу. Начиная с конца первого триместра я не двигалась с такой скоростью — тогда я прекратила регулярные пробежки из-за тошноты и из-за нехватки воздуха. Пробежки эти я совершала в засыпанном листьями парке — том самом, в котором теперь почти каждый день прогуливалась с Лайлой в коляске. Мысленно я отругала себя за то, что так и не попыталась восстановить после родов былые кондиции.
Пришлось перейти на быструю ходьбу, потому что выбранная скорость оказалась слишком высока — показалось, что чем быстрее я пытаюсь переставлять ноги, тем медленнее они двигаются. На ходу я постоянно проверяла свой телефон на тот случай, если Мэгги поместила что-то в соцсетях после моего ухода.
Мне вспомнилось, как телефон зафиксировал неприятие заместительницы, которое я ощущала сразу после рождения Лайлы, особенно по утрам. Он запомнил ее страницы в соцсетях и предлагал их для изучения именно тогда, когда я была наиболее уязвима и внушаема.
Двигалась я словно в одном из своих снов — ноги прилипали к земле, и я была совсем не уверена в том, куда иду и что собираюсь там обнаружить.
Но я же уже когда-то думала о том, что и мне она не сделает ничего плохого. А чем стала моя жизнь после Хелен, как не чередой угроз и издевательств — мягких, неявных и в то же время постоянных, — которые исходили от Винни?
Дошла до угла здания — здесь дорога расширялась и превращалась в подобие деревенской лужайки: наши качели, никем не занятые, покачивались в темноте. До дома оставалось минут пять.
В руке завибрировал проснувшийся телефон, и на экране высветился номер Ника. Эти цифры, как тайный код, напомнили мне о его до боли знакомой физиономии и силе обнимающих меня рук.
— Марго? Какого черта ты творишь? — закричал он в трубку.
— Это Винни! — нервно крикнула я в ответ. — Винни сейчас с Мэгги! Мэгги оставила фото… Джека. Мертвого. На экране компьютера. Это Винни попросила ее. А теперь она в нашем доме!
Линия замолчала. Вздох, попытка что-то сказать, а потом я услышала:
— Марго, это сделал я. — Голос Ника звучал холодно и твердо — его было почти невозможно узнать. — Фото на экране оставил я.
13
Мэгги
Мэгги не смогла сдержаться, чтобы еще раз не заглянуть в неприбранную свободную комнату. Ее тянуло к этому бардаку, который доказывал, что Марго такая же обычная женщина, как и все остальные.
Мешки все еще были свалены в неаккуратные кучи — пол под ними едва виднелся. Рядом с громадным экраном компьютера, стоявшим на впечатляющих размеров столе, лежали какие-то бумаги Ника. Файлы и папки чуть не лопались, полные написанных от руки заметок и различных листочков.
Закрыв дверь, Мэгги спустилась на кухню.
Во время одного из своих предыдущих визитов в поисках посуды для стола она обнаружила на кухне целый ящик небольших декоративных мисок. Сработанные вручную и покрытые глазурью; некоторые грубые и словно недоделанные, другие расписанные, с золотистыми ободками. Для Мэгги они стали олицетворением разницы, существовавшей между ее и Марго образами жизни. Они с Кэт ели чипсы прямо из пакетов, Мэгги же могла выбирать из целой кучи разных мисок и плошек.
Она никак не могла решить, что лучше — разбить одну или забрать домой.
Из глубины ящика Мэгги выудила неуклюжий стеклянный сосуд средней величины, насыпала в него арахис и отнесла в гостиную, где смотрела телевизор. Здесь она устроилась на диване с таким количеством подушек и подушечек, что почувствовала себя махараджей. Султаншей предместья. Кстати, неплохая подпись под селфи. Да что там селфи — из этого может получиться отличная колонка.
Мэгги снова улыбнулась, вспомнив о своей последней победе.
Погрузившись в изучение лент, которые обновляла каждые пять минут, Мэгги с трудом услышала звук шагов на тропинке, ведущей к дому, — его заглушал наложенный хохот в ситкоме по телевизору.
Звук звонка вернул ее в дом Марго, к Лайле, спящей наверху и периодически поворачивающейся на крупнозернистом экране детского монитора. Мэгги проверила время на экране телефона — со времени ухода хозяйки прошло чуть больше часа.
— Винни! — воскликнула она в пустой комнате.
14
Марго
Такого ужаса я не испытывала со школы. С момента падения Хелен.
Хелен. С ее настойчивым желанием изменить нашу жизнь. Она считала, что до ее появления эта жизнь была слишком унылой, а ведь мы просто были счастливы.
Мне вдруг пришло в голову, что с Ником я тоже счастлива, но не в последнее время.
В голове у меня беспрерывно прокручивались сцены нашей с ним жизни — они разворачивались перед моим внутренним взором с какими-то перебоями и под разными ракурсами. Вот Ник успокаивает меня после смерти Джека, вот я безуспешно стараюсь включиться в их с Тимом и Мэгги беседу, которую мой уставший мозг кормящей матери с трудом понимает, а вот лицо моего мужа, измученное и уставшее, когда я пытаюсь объяснить ему, насколько я встревожена.
Как раз накануне рождения Лайлы люди в офисе и в Сети стали использовать новое словосочетание. Мне пришлось воспользоваться помощью «Гугла», когда я наткнулась на него совсем недавно в какой-то статье, потому что никак не могла вспомнить, что оно обозначает. А вот прошлая я обязательно вспомнила бы…
Теперь я неожиданно вспомнила это слово, губы у меня затряслись, а зубы невольно стали выбивать чечетку.
Ведь это Ник принес в дом коробку с изломанными и отвергнутыми вещами от Винни — я полагала, что эти вещи она испортила от ярости на меня, но он вполне мог сделать это и сам, до того как я заглянула в нее. Ник общался с Чарльзом и ничего мне не сказал. Настаивал на том, чтобы Тим с Мэгги бывали у нас как можно чаще, хотя он знал мое отношение к этим визитам — более того, это он обычно начинал разговор о вещах, о которых я еще не успела ничего узнать. И самое главное — муж наблюдал, как я все больше и больше нервничаю и по поводу работы, и по поводу оскорблений в Сети — вдруг это тоже он?
А ведь каждый раз, когда я к нему обращалась, он убеждал меня, что я чрезмерно остро на все реагирую.
Так что же, все это из моей головы? А он только вложил в нее нужное?
От осознания этого я расплакалась. По щекам потекли слезы. Голова закружилась и закололо сердце.
— Марго, ты еще здесь? — Его голос был едва слышен — я совсем забыла, что держу в руке телефон. В ответ я смогла промычать только что-то нечленораздельное.
— Послушай, — продолжил Ник измученным голосом, — Чарльз несколько недель назад прислал мне письмо по электронке. Ведь прошел уже почти год со… И он попросил меня сделать коллаж с теми фотографиями Джека, которые у них есть. Вот я и оставил одну на экране, не свернул. Поверь, мне очень жаль — я же знаю, как ты относишься к этому фото…
Он помолчал.
— Так что это сделал я, а не Мэгги. И нет здесь ни тайны, ни заговора.
Я остановилась посреди улицы как вкопанная. Ведь я уже полностью сложила в голове картину вселенского заговора, организованного человеком, за которым была замужем и которого любила больше всех на свете — кроме Лайлы, конечно; да и Лайла оказалась у меня на первом месте только потому, что она была наполовину Ником!
— Слушай, я иду за тобой. — Голос у Ника был суровый, но не взбешенный — в нем слышались раздражение и обида. — Кому-то надо было заплатить за эти чертовы коктейли. Можешь подождать?