Харриет Уокер – Новая девушка (страница 28)
— Ну, Лайла, и чем же мы с тобой займемся? — спросила Мэгги. Малышка загулила и запихнула в рот синий деревянный кубик — ее напоминающие розовый бутон влажные губки с улыбкой обхватили его, и сердце няньки мгновенно растаяло.
До этого Мэгги никогда не присматривала за детьми, то есть не делала этого один на один, да и возраст детей раньше был таков, что она вполне могла расслабиться перед телевизором. Так что устала она уже через полчаса. Нет, не устала — это не совсем то. Ей стало невероятно скучно. Через полчаса она уже умирала от скуки. Как, черт побери, Марго выдерживает целый день?
И здесь не было вины Лайлы — она была просто прелесть. Эти ее разлетающиеся светлые волосики, торчащие в разные стороны как наэлектризованные, как будто она засунула пальчик в электрическую розетку; эти ее невинные голубые глазки; этот кончик носа, который смешно морщился, когда она смеялась, то есть довольно часто… Нет, Лайла определенно была очаровательной крошкой. Все дело в монотонности, с которой Мэгги надо было подавать ей ее игрушки, и в том слащавом тоне, с которым она произносила свои монологи. Вот от этого и устала.
Спустя час или около того Мэгги решила усадить ребенка в коляску и прогуляться до ближайшего кафе. Хотя в субботу в нем должно было быть много людей, к детям там относились с любовью. А где в этом районе иначе?
Они пошли длинной дорогой, мимо викторианского кладбища, о котором ей рассказывал Тим. Стояла февральская оттепель, и Мэгги заметила у подножия надгробий нерастаявшие островки снега и пробивающиеся побеги крокусов на зеленеющих лужайках.
Лайла болтала на языке, понятном только ей, а Мэгги пыталась представить себе, как Марго проводит свои дни, толкая перед собой коляску с этим драгоценным грузом, ни на минуту не спуская глаз, и в то же время имея практически неограниченное время для размышлений. Что Марго думает о Нике? Или о ней? Мэгги знала, что она просматривает ее фото в Инстаграме.
Этот факт каждый раз заставлял ее слегка задуматься, но она продолжала их выкладывать. Когда наступал момент нажать кнопку размещения поста, у нее каждый раз появлялись железобетонные причины — помимо желания куснуть Марго — выложить любую ерунду, будь то фото обуви, или отрывок из статьи, или букет пионов, присланных поклонником. «Все это моменты моей жизни, — убеждала себя Мэгги, — а вовсе не попытка комментировать жизнь Марго — в конце концов, все сейчас сидят в соцсетях, и в этом нет ничего личного, разве не так?»
Мэгги раздумывала о том, как прогуливается здесь на свежем воздухе ее предшественница, в то время как сама она сидит за столом — о котором уже не думает, как о столе Марго, — с утра до вечера, горбатясь на Мофф. У декретного отпуска явно есть преимущества.
Ее работа сама по себе не была утомительной, но Мэгги от нее уставала, особенно теперь, когда проводила так много времени с Тимом. Ей не удавалось уходить пораньше, как это случалось ранее, она часто не спала в собственной квартире и перестала контролировать происходящее в офисе.
Неожиданно Мэгги почувствовала зависть. Зависть к размеренной жизни Марго, к уюту, к уверенности в себе и своем социальном статусе. Мэгги решила, что после свадьбы жизнь становится значительно менее изматывающей. В конце концов, к тому времени масса вещей уже становятся на свои места. И никто не ждет от вас, что вы будете жонглировать ими, как делали это, прежде чем остепенились.
Теперь в самых разных холщовых сумках, украшенных дизайнерскими логотипами и одолженных в шкафу для модных аксессуаров, ей приходилось таскать с собой запасные трусы, туфли и косметичку с набором туалетных принадлежностей, характерных для гостиниц, — все это было ярким свидетельством полной неразберихи в ее сознании. И в то же время сумка Марго, висевшая на коляске Лайлы, с аккуратно уложенными подгузниками, салфетками, сменой детской одежды, панамкой от солнца и бутылочкой детского парацетамола говорила о сознании ничем не замутненном и уравновешенном.
«Или о сознании психопата», — подумала Мэгги, подавив улыбку.
К тому времени, когда они добрались до кафе, полуденное солнце уже опустилось за крыши домов, а вместе с ним опустилась и температура воздуха. За затуманенными окнами зажглись лампы — они светили им так же, как окна мотелей светят дальнобойщикам, проезжающим мимо таинственных торфяников. Нельзя сказать, что они с Лайлой сильно устали от прогулки, но малышка с нетерпением ждала возможности оказаться на людях, а нянька была не прочь присесть.
Мэгги нашла круглый маленький столик недалеко от стойки и припарковала возле него коляску — девочке она дала одно из рисовых печений, положенных Марго, чтобы развлечь малышку, пока сама она будет делать заказ. Стоя в очереди, Мэгги гримасничала, время от времени приседала и шевелила пальцами, чтобы развлечь розовощекое дитя. Хотя Лайлу, казалось, больше интересовало печенье.
Мэгги сделала заказ девушке, стоявшей за стойкой, а потом вернулась к столу. Отстегнув колясочные ремни, она усадила девочку на высокий деревянный стул. За ними внимательно следила женщина за соседним столиком, отложив в сторону книгу.
— Какой красивый ребенок, — заметила она.
Хотя лицо незнакомки выглядело моложавым, на нем были заметны следы прожитых лет, а вьющиеся рыжеватые волосы она убрала в неаккуратный пучок на затылке. Минимальное количество косметики на лице делало его только моложе. Макияж покрывал чистую кожу, и при этом создавалось впечатление, что наносили его неумело, но с большим энтузиазмом — как будто женщина не ожидала, что окажется сегодня на людях.
Теперь, когда незнакомые люди все реже и реже обращаются друг к другу за спичками или зажигалкой, дети стали практически единственной темой для разговоров. И обычно Мэгги приходилось говорить комплименты чужим детям — а сейчас, когда комплименты говорились ей, она вдруг поняла, что машинально реагирует на них благодарной улыбкой и смущенным почесыванием носа — то есть универсальными жестами, означающими и «спасибо вам большое», и «кто бы сомневался». Лайла действительно была красивым ребенком.
Женщина улыбнулась в ответ.
Услышав, что заказ готов, Мэгги отошла к стойке, прервав мимолетное общение.
«И сколько раз в день приходится выслушивать подобное, когда у тебя маленький ребенок?» — подумала она.
Перед ней распахнулось окно в стихийное сообщество мамочек, одно из напоминающих племенные невиртуальные объединения, что еще сохранились в эпоху соц-сетей. А с другой стороны, разве может перевесить одна улыбка в кафе бессонную ночь, проведенную с плачущим ребенком? Может, соцсети не так уж и плохи?
На мгновение официантка заколебалась, перепутав травяной чай с другим заказом. Все это продолжалось не более пары минут, но Мэгги неожиданно занервничала. Ей не стоит поворачиваться к Лайле спиной больше чем на несколько секунд.
Ложная тревога — когда Мэгги с колотящимся сердцем и с тарелкой и чашкой в руках обернулась, она увидела, что женщина строит Лайле рожицы, то прячась, то вновь появляясь из-за меню. Мэгги еще раз улыбнулась ей, и женщина ответила на ее улыбку, прежде чем вернуться к своей книге.
Лайла грызла рисовое печенье, ворковала и играла с салфеткой, пока Мэгги пила чай и ела морковный пирог. И это все, что должен знать и уметь родитель? Спустя минут десять, когда она собрала на кончик пальца последние крошки, Лайла стала проявлять беспокойство. Проверив телефон, Мэгги увидела, что ей пришло новое сообщение. Несколько мгновений назад Марго сообщила ей, что уже вернулась домой.
Десять минут спустя дитя и нянька появились в проеме серой входной двери и вошли из голубых сумерек в желтый свет лампы. И с той же скоростью, с какой они выходили из тени, на лицо матери, сжавшей дочь в объятьях, набежала тень счастливой улыбки. Лайла от воссоединения радостно замычала. Мэгги почувствовала, как защипало в глазах. Как же сильна связь между ними, как же они наслаждаются обществом друг друга! Неужели когда-нибудь кто-нибудь будет испытывать к ней такие же чувства?
Когда Мэгги собралась уходить, Марго подбрасывала Лайлу в воздух, а малышка захлебывалась от смеха. Перед уходом нянька заглянула в уборную на втором этаже. Моя руки, посмотрела на себя в зеркале. Она отказалась от ярко-красной помады — не полностью, но уж точно по выходным дням — и сейчас без нее выглядела не такой агрессивной. Бюст теперь тоже старалась не выпячивать.
Воспользовавшись моментом, Мэгги сделала макияж поярче. Она собиралась вернуться к Тиму, и, хотя тот не возражал, а может, даже не замечал, когда макияж не был абсолютно свежим, все-таки их отношения находились на такой ранней стадии, когда ей самой это было неприятно. Подкрашиваясь и припудриваясь, Мэгги рассматривала деревянные полки над ванной, где детские игрушки стояли в один ряд с дорогими плоскими и круглыми баночками и изысканно безликими коричневыми склянками. В них она узнала образцы со стойки с косметикой, куда в редакции выкладывали те, в коих больше не было нужды.
Естественно, Марго не таскала образцы со стойки, как остальные, — благодаря занимаемому положению она могла напрямую общаться с бьюти-редактором, а значит, имела право первой ночи на все поступавшие образцы. Мэгги тоже пыталась наладить подобные отношения, но Трина отнеслась к ее попыткам с подчеркнутой холодностью.