Харриет Уокер – Новая девушка (страница 23)

— Да что это я рассказываю о работе, ведь ты совершила нечто просто невероятное… Где же твоя великолепная дочка? — Мэгги завертела головой, как будто еще не видела Лайлу. — В жизни она еще лучше, чем на фото! Как думаешь, она позволит взять себя на руки?

Мэгги не кривила душой — Лайла действительно была очаровательным ребенком: золотистые кудряшки короной окружали ее головку, у нее были большие голубые глаза, словно из диснеевских мультфильмов, и пухлые розовые щечки. И хотя вид Лайлы не поразил Мэгги до глубины души, что-то в ней зашевелилось, а это могло быть сигналом, что тело еще не полностью отказалось от мысли о ребенке. Хотя никто не мог сказать, когда и каким образом эта мысль станет реальностью.

— Она со своим дядей Тимом, — Марго похлопала мужчину в полосатой футболке по руке.

— Привет-привет! — проворковала Мэгги, протягивая руки, чтобы забрать у мужчины его живую ношу. Лайла, радостно улыбаясь, засучила кривоватыми ножками.

— А вот мне она за все это время не улыбнулась ни разу, — заметил дядя Тим, притворяясь удрученным.

Широкоплечий, заросший, с темными глазами и резко очерченной челюстью, этот обладатель глубокого баритона был одним из самых красивых мужчин, которых встречала Мэгги. Гораздо более красивым, чем все те, с кем ей когда-либо приходилось появляться на публике. И уж тем более чем те, с кем она ходила на свидания.

— Вы, значит, брат Ника? — спросила Мэгги, понуро предположив, что свою семью Марго будет держать на расстоянии, пока занимается своей второй по важности работой.

— Нет, просто друг, — мужчина ухмыльнулся в ответ.

— Лучший друг, — Марго нежно взглянула на Тима, жестом предложила наполнить стакан кому-то, стоявшему у Мэгги за спиной, и вновь скрылась в толпе.

Все это произошло две недели тому назад. С тех пор Мэгги трижды встречалась с Тимом Причардом — отличный результат. Она решила отказаться от свиданий, но в действительности это касалось только свиданий, назначаемых на сайтах знакомств. Если же перед тобой появляется некто одинокий и вполне нормальный, из плоти и крови, с теплой кожей и еще более теплой улыбкой, надо быть полной идиоткой, чтобы дать от ворот поворот.

Настоящий симпатяга, друг подруги, человек, про которого можно сказать «встретила на вечеринке» — все это было истинным подарком. Женщина, живущая в одиночестве так долго, как жила Мэгги, уже начинает сомневаться, что такие люди реально существуют, а не придуманы с единственной целью держать ее в состоянии вечного ожидания с тем, чтобы она не вздумала завести потомство от мужчины, который в своем профиле указывает пиццу в качестве хобби.

Хотя пиццу Тим любил — на одном из первых свиданий они ели ее, приготовленную на заквашенном тесте, — но это было далеко не все. Он оказался славным, веселым и по-настоящему взрослым. Любил кататься на велосипеде и сам стирал свое белье, что всегда является добрым признаком. Мэгги увидела белье на сушилке, когда впервые осталась у него дома, и задумалась, не пахнет ли здесь любовницей или соседкой, но Тим заверил ее — ни той, ни другой нет.

К сожалению, он жил в том же юго-восточном районе Лондона, что и Марго с Ником — практически за углом. «К сожалению» не потому, что Мэгги не нравилось соседство, а потому, что до него было чертовски трудно добираться из ее Кэмдена, и потому, что люди, живущие в северном Лондоне, автоматически смотрят на жильцов южного сверху вниз. Хотя в месте, где жил Тим, было много положительного — здесь полно курсов йоги для беременных и начальных школ, так что, возможно, он тоже задумывался о будущих детях. Впрочем, тут Мэгги, кажется, бежала впереди паровоза.

А вот время их знакомства оказалось очень неудачным. Как раз накануне она передала Мофф духоподъемный материал о том, как здорово для женщины быть одинокой и ни от кого не зависящей, — и главная ухватилась за эту идею. Мэгги не знала, стоит ли сообщить Тиму об этом прямо в лоб — хотя это выглядело несколько самонадеянно, ведь знакомы они были всего пару недель, — или лучше дождаться того момента, когда он увидит статью в новом номере. В этом случае был риск, что Тим почувствует себя обиженным на то, что она не считает себя ни с кем не связанной. Нет, она определенно бежит впереди паровоза — номер выйдет из печати только через месяц.

После вечеринки Мэгги дала знать Марго, что Тим попросил у нее номер телефона, и последняя, казалось, восприняла это с энтузиазмом. Но Мэгги не давало покоя желание узнать, было ли на лице Марго, печатавшей ответ, слегка обеспокоенное выражение. Ведь если она будет с Тимом, то разве Марго не будет гораздо сложнее расстаться со своей заменой, когда она вернется на работу?

Конечно, это не было главной причиной, по которой Мэгги встречалась с Тимом, но такая мысль ее определенно грела.

11

Марго

Мне понадобилась пара дней, чтобы решиться открыть целлофановый пакет с новым номером «От». С того момента, как он плюхнулся на половик возле двери после Рождества, я находилась в состоянии стресса и почти не спала, что было напрямую связано с очередным этапом в развитии дочери, а не с беспокойными мыслями о прошлом.

Дочура забыла, как самой засыпать посреди ночи. После нескольких недель увеличенных интервалов кормления тот факт, что мне, сидя в кресле-качалке, приходилось трижды за ночь укачивать ее, выглядел как возврат к далекому прошлому. Все это вполне естественно, прочитала я в интернете, не говоря уже о том, что пройдет само, хотя и вполне может вынести мозг. В дополнение ко всему наступило время отучать Лайлу от материнского молока, а это, в свою очередь, вызвало массу вопросов, касающихся безопасности и гигиены и попыток понять, правильно я это делаю или нет.

А Винни поняла бы сразу.

Я постаралась заставить мой внутренний голос заткнуться, как только его услышала, а все размышления на эту тему свести на нет послеобеденной прогулкой, на которую всегда выходила с коляской. Обычно я дышала свежим воздухом и глазела по сторонам, а не размышляла постоянно о происходящем в редакции.

А она бы размышляла — и смогла бы сказать мне, что делать дальше.

Я очень скучала по подруге. И хотя с того момента, как я в последний раз слышала ее голос или мы гуляли и шутили, прошло целых девять месяцев — время вынашивания, — я ежедневно ощущала ее отсутствие. И не только тогда, когда необходимо было услышать от кого-то одобрение материнских действий, но и тогда, когда Лайла строила уморительные рожицы. В эти моменты она походила на крохотного старичка с лицом тролля. А еще она издавала смешные, похожие на кудахтанье звуки, о которых я тоже хотела бы рассказать кому-то, кто мог по достоинству оценить эти проявления порожденной мной жизни.

Мне особенно не хватало Винни в те моменты, когда я теряла себя, когда я теряла ту Марго, какой была до рождения Лайлы, и мне был необходим кто-то, способный напомнить о ней.

Рассмешило бы это меня ту, бывшую? Или рассердило? Или все это касается только меня нынешней?

В спокойные дни, коих теперь было много, я жаждала компании и в то же время чуралась ее. Не хотела выходить и общаться с женщинами, которых едва знала, — мне нужна была связь из далекого прошлого, закаленная годами, когда мы доверяли друг другу тайны и никого больше не допускали в наше общение. Мне нужна была Винни, но я ей была не нужна. Я почти забыла это ощущение. А теперь вспомнила очень хорошо.

Больше я ее не видела и уже стала сомневаться, ее ли заметила тогда на кладбище. Вспомнилось, как много лет назад я регулярно видела своего бывшего в течение нескольких недель после расставания — бывало, шла за ним сквозь толпу, чтобы в конце концов убедиться, что это лишь некто, отдаленно на него похожий. Как будто у меня в голове постоянно звучала астральная мелодия из одной ноты. А вдруг тогда я представила себе Винни только потому, что в моем сознании она была такой же постоянной спутницей, как и Лайла, несмотря на то, что ее профиль в Фейсбуке оставался недоступным, как профиль абсолютного незнакомца?

Поэтому, когда в конце января в нашу входную дверь постучали, я решила, что это еще один курьер, привезший припасы для ребенка. Когда я делала очередной заказ — обычно посреди ночи, — все заказанное казалось мне очень важным, но при доставке оказывалось, что большинство — просто выброшенные на ветер деньги, так быстро менялись потребности Лайлы. Я вечно ругала себя на следующий день после заказа, потому что ненавидела открывать курьеру, находясь в одиночестве, — об этом я обычно забывала, когда Ник спал в кровати рядом со мной.

Чарльз слегка дернулся, когда я открыла дверь, — казалось, он, как и я, поражен тем, что оказался на пороге моего дома. Моя первая мысль была: «А знает ли Винни, что ее муж пришел сюда? Не послала ли она его сама? Или он пришел, ничего ей не сказав?»

— Я должен извиниться перед тобой, — сказал Чарльз, усаживаясь за кухонный стол и с любопытством оглядываясь в поисках признаков Лайлы между пустым креслом-качалкой и игрушками, разбросанными по пробковой плитке.

— Спит наверху, — пояснила я, и Чарльз кивнул, взглянув при этом на часы на микроволновке — час дня.

— Конечно, — произнес он напряженным голосом. — Сон перед ланчем.