Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 69)

Я попыталась отмахнуться от беспокойства, посеянного во мне Мелиан, смешавшегося с моим, – объединившись, они создали во мне симфонию тревоги, от которой я, казалось, не могла избавиться. Создавалось ощущение, будто я танцую на краю обрыва, чувствуя некую опасность, но не замечая того, что находится прямо передо мной.

– Не знаю, какие мои действия подали тебе мысль, что я праздная женщина, Кэлум, но это определенно не так, – сурово произнесла я, и губы у меня изогнулись, когда я заметила, как разглаживается у него складка между бровями, нахмурившимися в ответ на мою дерзость, и рассеивается напряжение, возникшего за мгновение до этого.

– Пока нет. Но я бы очень хотел, чтобы однажды ты зажила комфортной жизнью, – произнес он, приближаясь к углу переулка.

Кэлум, оглядевшись, вывел меня на главную улицу, следуя за тенями Мелиан и ее людей вдалеке. Он держался за мной, пока я пересекала открытое пространство, ныряя в тени за пределами кругов света факелов. Я вынула из ножен кинжал и сжала его в руке, утешаясь небольшим лезвием, которое привлекало меньше внимания, чем меч.

Мне казалось, что любой, кто заметит меня из окна домов вдоль улицы, тут же забьет тревогу. Нас могли выдать из страха – из-за того, что сами могли пострадать от последствий нашей свободы. Мы нырнули в другую узкую улочку, и я с облегчением вздохнула, потому что здесь меня не видели все кому не лень.

– Поговорим о том, что ты скрываешь от меня? – прошептал Кэлум у меня за спиной.

Я прерывисто вдохнула, не осмеливаясь обернуться на него, и холодный воздух наполнил мои легкие.

– Я ничего от тебя не скрываю. – Я перевела взгляд на темный угол переулка и почувствовала сладкое облегчение от того, что на меня смотрит черная пустота.

Мы подошли к перекрестку. Кэлум прижался спиной к стене, случайно взглянув на другую улицу. Он поднял два пальца, показывая мне, чтобы я побыстрее перешла мощеную мостовую и свернула в переулок на противоположной стороне. Оказавшись там, я ждала Кэлума, наблюдая, как он, низко пригнувшись, торопится догнать меня.

– Если ты ничего от меня не скрываешь, то почему порой, когда смотришь на меня, ведешь себя так, будто видишь призрака, звезда моя? Я каким-то образом превратился в твоего врага за последние пару дней? – спросил он, шагая рядом со мной по темной тропе между главными улицами.

– С чего бы тебе стать моим врагом, Кэлум? Мы же на одной стороне.

– На одной ли? – спросил он, глядя на меня, пока я пыталась обнаружить какие-либо признаки присутствия Мелиан и остальных. – Моя единственная сторона – это та сторона, где ты в безопасности и ты – моя. На все остальное мне наплевать. Мне плевать на все, что происходит с этим миром, независимо от того, как, по-твоему, это меня характеризует.

– Тебя совсем не волнует спасение других меченых? – спросила я, останавливаясь как вкопанная.

Я понимала, что он переживает за меня, но наплевать на всех остальных казалось очень жестоким.

– Меня волнуешь только ты, – повторил Кэлум. – Я отправился на это задание только потому, что знал: ты хочешь, чтобы я это сделал. Эти люди важны для тебя, поэтому я решил поучаствовать. Но я делаю это только ради тебя, детка. Ради тебя, а не ради Сопротивления.

– Они такие же, как мы. Почему ты не хочешь им помогать? – спросила я, заставляя себя двигаться дальше – оставаться на одном месте было бы слишком рискованно.

– Думаешь, если мы похожи на них, они не сдадут нас Страже Тумана, если это будет означать спасение их собственной шкуры? Преданность ничего не стоит, если она не распространяется на обе стороны, – сказал он, приподняв бровь.

Кэлум как будто чувствовал, какие мысли начали бродить в моей голове после его схватки с пещерным зверем. Как будто чувствовал, что я отстраняюсь от него, сомневаюсь в нем.

– Это относится и к честности? – спросила я, тяжело сглатывая и готовясь действовать – Кэлум схватил меня за горло и прижал к стене, буквально вдавив в каменную поверхность.

Я подняла руку с кинжалом и приставила его острие к горлу Кэлума. Он ухмыльнулся.

– Зависит от обстоятельств. Есть некоторые истины, которые человек еще не созрел услышать. Поэтому приходится рассказывать не все или прибегать ко лжи. Я делаю это, чтобы защитить тебя. Это касается многих вещей, звезда моя, – сказал он, прижимаясь горлом к острию, пока оно не проткнуло кожу и по шее не потекла тонкая струйка крови. – Того же доверия. Но вот твоя склонность приставлять нож к моему горлу заставляет думать, что ты мне не доверяешь. Я так понимаю, мне тоже не стоит доверять тебе?

– Как тебе удалось убить пещерного зверя, Кэлум? – спросила я, возвращаясь к событию, которое вызвало у меня все эти вопросы.

– А ты бы предпочла, чтобы умер я? – спросил он с болью в голосе.

– Конечно нет! Я просто хочу понять как! Как такое возможно? Какова сила твоего Виникулума, что ты превратил эту тварь в ничто?

– Вижу, Мелиан снова болтает почем зря, – вздохнул он, качая головой.

Казалось, его не волнует, что мой клинок впился в его кожу.

– Я должен был догадаться, что это она. Она наговаривает на меня, чтобы оторвать нас друг от друга.

– Разве это неправда?

– Правда. У нас одинаковые Виникулумы, – ответил Кэлум, касаясь рукой верхней части бело-черных завитков на моей шее. – Значит, через нас течет одна и та же магия. А это значит, и ты способна на все то, на что способен я, детка.

– Моя магия превратила человека в снег, – фыркнула я. – В снег, а не в лужу из плоти и костей.

– Белый цвет – цвет Зимнего двора, – произнес он, проводя пальцем по белой линии на своей шее, чтобы я обратила внимание на завитки, которые, казалось, слегка светились в ответ на его прикосновение. – Черный – цвет двора Теней. Это означает, что родители наших фейри представляют два этих двора и через наши половинки текут оба типа магии. Наверное, у тебя склонность к зимней стороне твоего Виникулума, ну а я питаю слабость к теням, а они контролируют самые жестокие виды магии. Так что да, детка, я превратил пещерного зверя в груду плоти и костей, потому что он угрожал тебе.

Я не думала, что Виникулум так работает, но даже несмотря на то, что он угрожал мне, Кэлуму тоже приходилось бороться за свою жизнь.

В этом был смысл и ответы на вопросы, страшившие меня больше всего. Но в голове все равно что-то зудело, давило, но что именно, понять я не могла.

Я прижалась лбом к его груди; прикосновение его руки к моему горлу снова напомнило мне, как сильно все изменилось за такое короткое время.

– Прости, – вздохнула я, оторвав кинжал от его горла.

– Не позволяй им настраивать себя против меня. Они делают это на пользу себе, а не тебе. А я всегда буду помнить о твоих интересах, Эстрелла, – сказал Кэлум, отпустив мое горло и положив руку на затылок.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя. Потому что я всегда буду любить тебя. Это так просто.

– Каким бы трогательным ни был этот момент, я чувствую необходимость указать, что подобное совершенно невозможно.

Эти слова произнес мужчина, выступивший из-за угла.

Лицо у него было угловатым, без каких-либо изъянов, а глаза светились в ночи янтарем. Его тело выглядело более тонким, чем я ожидала после изучения рисунков богов, и не осталось сомнений, кого он собой представлял, когда в свете факела показались заостренные кончики его ушей.

Фейри.

34

Мы знали, что в Трейдсхольде есть Стража Тумана, но я и подумать не могла, что фейри тоже могут скрываться среди теней, невидимые для стражников, обученных убивать их своим железным оружием.

Кэлум толкнул меня за себя, вытащил меч из ножен на спине, но внимание фейри было приковано ко мне, как будто Кэлум не имел для него никакого значения, несмотря на метку у него на шее – точно такую же, как у меня.

– Значит, слухи верны. У него действительно есть человеческая пара, – сказал мне фейри с сочувствием в голосе, делая первый шаг к нам. – Не думаю, что королева Воздуха и Тьмы будет очень рада, когда я доставлю тебя.

Я сглотнула, пытаясь не думать о последствиях этого заявления. Какое мне дело до королевы Воздуха и Тьмы? Мою метку, казалось, покалывало от услышанного, она гудела у меня на коже, будто чувствовала угрозу в словах фейри.

– У нас одинаковые метки, – прошептала я, и слова повисли в воздухе.

Фейри склонил голову набок и на мгновение прищурился, разглядывая метку Кэлума.

– Так и есть, – сказал он, угрожающе улыбаясь.

– Уходи, – приказал Кэлум, потянувшись ко мне рукой, чтобы втолкнуть меня назад в переулок.

Возможно, от пещерного зверя он отбился силой своего Виникулума, но от фейри он его не защитит. Я не могла его бросить.

И не брошу.

Я вытащила кинжал из ножен на бедре, оставаясь за спиной Кэлума, пока фейри беззаботно направлялся к нам. Кэлум толкнул меня еще дальше, закрывая мне обзор своей широкой фигурой.

Он бросился вперед и одновременно нанес удар. Мечи его и фейри скрестились, а я стала наблюдать за движениями его тела в битве.

Не знаю, кто учил его сражаться, но научили на совесть. Он двигался с плавной грацией, которой я никогда не видела у стражников Тумана, рассекая мечом воздух с опасной красотой. Его клинок попал фейри в руку, и кожа вокруг раны зашипела, поскольку порез зажил не сразу. От удивления у меня открылся рот, и я забыла, как дышать, когда поняла, что у потрясающего меча Кэлума с замысловатой золотой рукоятью было железное лезвие.