Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 54)

– Нет, детка, не сломаю. Я буду любить тебя, – сказал он, прикоснувшись своим лбом к моему.

Его темные глаза мерцали: крошечные точки света сияли в обсидиане, как звезды, которые были моими тезками.

– Я буду любить тебя и заниматься с тобой любовью, пока ты не забудешь, что такое больно, а потом еще долго после этого. Пока шрамы, которые ты носишь как доспехи, не сотрутся из памяти. Пока не останемся только мы с тобой.

27

На следующее утро я проснулась в его объятиях, в окружении его тепла, образовавшего вокруг меня кокон абсолютного комфорта. Да и постель подо мной казалась более удобной, чем комковатый, набитый соломой матрас, на котором я спала дома. Тот старый матрас лежал на кровати моих родителей еще до того, как умер отец, а мать стала проводить ночи в своем инвалидном кресле.

Кэлум спал, прижавшись животом к моей спине, его длинная мускулистая рука, обвив мне талию, а затем протянувшись к шее, устроилась в ложбинке между грудями, проникнув под платье, чтобы касаться кожи. Его рука оказалась практически у меня на сердце, и он наверняка чувствовал, как оно бьется, и крепко прижимал меня к себе.

Я вздохнула, позволив глазам снова закрыться, чтобы насладиться редким комфортом пробуждения рядом с ним. Кэлум всегда вставал раньше меня, давая мне еще несколько минут драгоценного сна, пока он готовился к дневному переходу или искал для нас еду.

Однако в катакомбах необходимость во всем этом отпала. Здесь у нас было и постоянное жилье, и еда рядом, в нескольких минутах ходьбы. В общем, здесь было гораздо лучше, чем в пещерах, где мы обычно ночевали.

Кэлум крепче прижался ко мне во сне, пальцы легли на мою грудь, а кончики коснулись основания горла. Укус, который он оставил у меня на шее прошлой ночью, казалось, пульсировал в сознании, покалывая в унисон с меткой фейри, которая отвергала его отметку-укус.

Кэлум застонал, и от этого глубокого звука щеки мне залило румянцем, когда он вжался мне в ягодицы в такт своему почти рычанию.

– Доброе утро, звезда моя, – сказал он, убирая носом волосы с моей шеи.

Он задержался над синяком, глубоко вздохнул и поднес руку ближе к моему лицу. Положив пальцы на мое горло, он запрокинул мне голову назад, чтобы было удобнее лизнуть синяк.

– А почему ты не отвечаешь?

Его губы коснулись моей кожи, а высокомерие в голосе вызвало дрожь.

Этот человек чертовски хорошо знал, как сильно я мучаюсь, даже когда он едва прикасается ко мне. Несмотря на разделявшую нас одежду, я сжала бедра вместе, чтобы остановить жар, который он так легко вызвал.

– Доброе утро, Кэлум, – вздохнула я.

Голос мой прозвучал хрипло, и я смутилась. Я уступила ему, признала, что тоже испытываю к нему чувства, но все же мне хотелось скрыть, как сильно я его желаю.

Пока еще я не знала, как идти по грани между мной старой и новой; как принять все, что раньше было под запретом, и не слишком торопить события. Не случалось в моей жизни раньше ничего, что подготовило бы меня к встрече с Кэлумом.

– Подъем! – раздался громкий голос из общей зоны, прервавший мои размышления о том, как сказать Кэлуму, что мне от него нужно.

Больше всего на свете я хотела чувствовать себя живой, хотя бы на несколько мгновений. Напомнить себе, что я не умерла вместе с Браном. Что передо мной раскинулось будущее и оно просто ждет, пока я найду свое место в мире.

Кэлум вздохнул, еще ниже опустив голову, и его дыхание защекотало мне кожу. Затем он встал, отошел в угол и быстро почистил зубы одной из маленьких щеточек и пастой, которые нам дали. Последовав за ним, я сделала то же самое и, натягивая ботинки, сразу же почувствовала благодарность за то, насколько больше я чувствую себя человеком, когда у меня чисто во рту.

Мы вышли в коридор и несколько нерешительно двинулись за небольшой толпой людей, которым выделили отдельные комнаты. Я сжала руку Кэлума в своей, и все мои прежние смелые слова о том, что днем я буду заниматься своими делами, сразу же забылись, когда я вспомнила слова Дженсена: как должна проводить дни, служа людям.

Я не знала, в чем будут заключаться мои сильные стороны в новой жизни, но мне хотелось быть намного полезнее, чем то, кем общество предписывало мне стать. Я хотела быть чем-то большим, а не просто вещью для развлечения мужчин.

– Я присмотрю за Эстреллой, – сказала Мелиан, подойдя к нам, когда мы вошли в общую зону. – А ты пойдешь с Дженсеном в тренировочные помещения.

Дженсен коротко кивнул мне и отвернулся, ожидая, пока Кэлум последует за ним. Кэлум вытащил кинжал из ножен на бедре и многозначительно протянул мне.

– Убедись, что целишься в горло, – сказал он, наклоняясь, чтобы ненадолго коснуться моих губ.

Затем вздохнул и последовал за единственным человеком, которого в данный момент, вероятно, хотел убить.

– Что-то он сегодня особенно злобен. – Мелиан покачала головой и направилась по туннелю к центру горы.

– Ему не понравилось, что Дженсен вчера слишком настойчиво убеждал меня в том, чтобы я стала ночной бабочкой, – ответила я, следуя за ней по пятам. – Я умею сражаться. Может, я и не Кэлум, но разоружила двух ваших людей.

Мелиан остановилась и со вздохом разочарования повернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Дженсену не следовало вообще ничего говорить. У нас здесь нет ночных бабочек, и мы, конечно же, не заставляем женщин становиться ими. У нас есть несколько женщин, которые предлагают такие услуги, потому что им самим это нравится, но это не постыдное занятие, каковым оно считается на поверхности. Этих женщин уважают. У них есть отдельные комнаты по понятным причинам. Они избалованы и взыскательны. И хотя я полностью понимаю, что ты хочешь для себя другой жизни, а не той, что продиктована твоим красивым лицом и мужчинами, которые хотят тебя трахать, ты должна знать, от чего отказываешься. – Мелиан снова двинулась вперед, а я пошла за ней. – Тебе никогда не придется покидать безопасные катакомбы. Никогда не придется подвергать себя опасности.

– Даже если бы я хотела такой тепличной жизни, я никогда не смогу ее себе позволить из-за наших с Кэлумом отношений. Игнорировать это – значит оскорбить его. Лучше я стану бойцом, – пояснила я.

– Думаю, вам будет полезно побыть врозь некоторое время. Вы слишком привязаны друг к другу. Фейри не просто метят наши тела. Они крадут наши сердца. Мы больше не можем жить той жизнью, которую вели до них. Если он когда-нибудь встретится со своей фейри, когда будет выполнять задачу на земле, то не сможет сопротивляться ее зову. Как и ты, если встретишь свою половину. У тебя есть выбор. И выбирать придется между возможностью того, что каждый из вас обретет свою настоящую половину, и очень реальной возможностью того, что его заберет у тебя смерть. Я говорю это с учетом твоих интересов, Эстрелла.

Мелиан остановилась, чтобы взять мои руки в свои. Они были холодными как лед, несмотря на тепло окружающего нас воздуха. Она напряженно смотрела на меня сверху вниз своими серыми глазами, пытаясь заставить меня увидеть логику в ее словах, но мое сердце логика не волновала, и Мелиан продолжила говорить:

– Поиграй с ним. Оседлай его разок-другой. Никто тебя не упрекнет. У нас на это смотрят сквозь пальцы и нет таких строгостей, как наверху. Мы не спасаемся ради какой-то архаичной концепции соединения двух людей в глазах богов. Мы пытаемся воспрепятствовать романтическим связям с мечеными ради блага всех, кто вовлечен в такие отношения. Секс может быть просто сексом, и здесь ты можешь развлекаться с любыми мужчинами. Я гарантирую, что другие девушки тоже захотят опробовать Кэлума.

Во мне волной поднялась ревность, всепоглощающая, переливающаяся через край. Мне опять напомнили, что другие женщины, живущие в катакомбах, готовы наброситься на мужчину, который, как я считала, слишком уж хорош для меня.

– Ты неправа, – сказала я, запинаясь, словно сомневалась в том, кого пытаюсь убедить, себя или ее. – У меня есть чувства к нему. Сильные чувства. Это было бы невозможно, если бы то, что ты сказала, было правдой.

– Береги свое сердце. Если ты продолжишь идти по этому пути, оно просто разобьется.

Мелиан повела меня дальше в гору, оставляя шум и суету оживленного сообщества за спиной и двигаясь в сторону более теплых центральных туннелей. Я не согласилась с ее мнением, что мои отношения с Кэлумом закончатся разбитым сердцем. Но и спорить не могла, ведь я сама все время думала о том же.

Кэлум погубит меня. Разорвет меня на части. А мне просто нужно было верить, что, когда все рухнет, он все равно будет стоять и ждать, чтобы собрать меня воедино. Но слова Мелиан, что он бросит меня ради своей половины-фейри, будут теперь преследовать меня. Я и так проводила каждую ночь, задаваясь вопросом, не станет ли она последней. Что, если его вдруг заберут у меня утром? И, что еще хуже, вдруг ему будет наплевать на то, что у нас было и что мы потеряем?

– Расскажи о себе, как ты жила раньше. Дженсен сказал, ты сборщица урожая. Мне бы хотелось, чтобы ты работала в садах, но они уже подготовлены к зиме, а выводить тебя на поверхность рискованно. Мы пытаемся следить за тем, чтобы люди, постоянно работающие на поверхности в одном месте, не были мечеными, иначе…

– Они могут привести сюда фейри, – кивнула я, обдумывая ее слова.