Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 50)

Она обошла край стола и встала рядом с женщиной, приветствовавшей нас.

– Но некоторые выжили и живут здесь, а некоторые, как я подозреваю, и в Альвхейме. Корона пыталась убить всех остальных, кто пережил Завесу, чтобы подогнать свою историю под события, но мы все еще здесь.

Она наклонилась ко мне, и ее лицо замерло на расстоянии вдоха от моего, оглядела меня с головы до пят и даже обнюхала. Затем нахмурила брови и склонила голову набок.

– Смерть взывает к тебе, – сказала она, и ее слова повторили предсказание, сделанное мне на Самайне.

Я сглотнула, когда рука Кэлума, обнимавшая меня за талию, дернулась у позвоночника.

– Это угроза? – спросил он, предупреждающе понизив голос.

Только он был настолько глуп, чтобы думать, будто сможет противостоять ведьме.

Метка у нее на лбу запульсировала светом, отвечая на тихое насилие, скрытое в его словах.

– Я не желаю никому из вас зла. Смерть преследует ее, все выглядит так, словно она уже на полпути к могиле. И, судя по выражению ее глаз, она уже не первый раз об этом слышит, – ответила Имельда, поворачиваясь к нам спиной и освобождая вид на общее пространство.

Взгляд Кэлума прожег дыру у меня на щеке, но я игнорировала его и мягко улыбалась женщине, которая была так любезна, что подошла поприветствовать нас. Сейчас мне не хотелось говорить о проведенной в лесу ночи или о смерти, которая, я чувствовала, дышала мне в затылок, ожидая, пока я совершу роковую ошибку. Ожидая, когда к моему горлу снова прижмется нож, чтобы забрать у меня жизнь. В первый раз ей не повезло – сквозь Завесу прорвались фейри и помешали.

– Простите, – с легким смешком сказала женщина, тряхнув каштановыми волосами. – Она иногда реагирует острее, чем могла бы.

– Он тоже, – кивнула я в сторону Кэлума, который вцепился в меня мертвой хваткой.

К женщине подбежал ребенок, обнял ее за ноги и посмотрел на нее с такой любовью, с какой и я глядела на своих родителей, когда была маленькой. Мы глядели на ребенка, а женщина опустилась на колени, чтобы погладить девочку по голове и прошептать ей на ухо что-то нежное. Улыбнувшись, она извинилась перед нами, когда девочка отказалась ее отпустить. Тот факт, что в их сообществе жили дети, заставил меня улыбнуться. Реальность, в которой они выживали, казалась одновременно горькой и сладкой на вкус. Они были относительно свободны от суровых строгостей, которые ждали бы их на поверхности, но, с другой стороны, им, вероятно, редко удавалось почувствовать ласковое прикосновение солнца к коже.

Из-за дальнего стола вынырнул Дженсен и направился к нам.

– Наше знакомство прошло не очень удачно, но вы наверняка проголодались, так что давайте я отведу вас туда, где можно что-нибудь перекусить.

Он жестом пригласил нас следовать за ним, и мы с Кэлумом так и сделали. Мой внутренний пессимист задавался вопросом, можно ли, не опасаясь, есть то, что приготовлено людьми, которых мы совсем не знаем, но желудок тут же заурчал от голода, как будто протестуя против мысли отказаться от возможности поесть.

С тех пор как отправились в путь, мы с Кэлумом не ели ничего, кроме зайцев и рыбы. Я не сомневалась в его навыках охоты, и он вполне мог поймать кого-то покрупнее, но на разделку и готовку этого кого-то потребовалось бы больше времени, а рисковать мы не могли и не хотели.

Пройдя через лабиринт туннелей и спустившись по лестнице, вырубленной в самой скале, мы обогнули центральное помещение.

– А почему здесь так тепло?

Я так и не увидела ни огня, ни очагов, ни печей, а если бы и заметила, то очень бы сильно удивилась – они могли вызвать удушье в замкнутых пространствах.

– Эти горы сами в целом теплые. Их окружают горячие источники. Почему так происходит, мы точно не знаем, но чем дальше в центр горного хребта вы идете, тем жарче становится. В середине центральной горы так жарко, что пот течет. – Дженсен толкнул дверь и остановился у подножия лестницы.

Сквозь дверь тут же прорвался запах еды, а нас обдало удушающим жаром. Над очагами склонилось несколько женщин.

– Ну просила же не шастать сюда без конца! Сейчас получишь черпаком по лбу, – сказала одна из молодых женщин, доставая из кастрюли деревянную ложку, которой помешивала содержимое, и замахиваясь на него.

В скале над печью была вырублена ниша, чтобы дым уходил вверх. Из коридора в кухню проникал прохладный свежий воздух, образуя сквозняк, и таким образом кухня проветривалась.

– На этот раз не за себя прошу, Скай. Клянусь, – сказал Дженсен, схватил меня за руку и потащил вглубь кухни.

Глаза Кэлума сузились, и Дженсен, увидев, что выражал этот взгляд, сразу же отпустил меня.

– У нас гости, они только что прибыли с земли.

– Ой! Вы наверняка проголодались. Садитесь, садитесь, – засуетилась Скай, хватая со стойки две тарелки и наливая в них суп.

Поставив их перед нами, она указала Дженсену на металлические ложки, лежавшие чуть дальше сбоку, и он подал нам их, пока мы с Кэлумом выдвигали стулья и осторожно опускались на них. Скай отрезала от буханки ломоть и положила его на стол перед нами, и желудок у меня снова заурчал от аромата свежей выпечки.

Поднеся ломоть к носу, я вдохнула запах и попыталась притвориться, будто просто им наслаждаюсь, но это было не так. Заодно я пыталась обнаружить, не пахнет ли он каким-нибудь из ядовитых растений, которые я знала. Если уж лорд мог медленно травить свою жену, то незнакомому сообществу людей доверять вообще не приходилось.

– Ты действительно думаешь, что у меня хватит наглости отравить этого нескладного дуралея, что сидит рядом с тобой? – спросила Скай, привлекая мое внимание.

Она уперла руки в боки и склонила набок голову, глядя на меня с вызовом.

– Да мне придется скормить ему всю буханку, поняла? Ешь давай!

– Прости, – смущенно пробормотала я и откусила первый кусок хлеба, а Кэлум рядом со мной усмехнулся и поднес ко рту горячее рагу.

– Наверное, мне следует обидеться на нескладного дуралея. Но я не глуп и очень даже складен, – сказал он, и женщина усмехнулась себе под нос.

– Тогда извини. Слишком уж ты красив, чтобы быть умным. Не надо было так говорить. – Скай повернулась к кастрюле с тушеным мясом, и щеки у нее порозовели.

Я проглотила первый кусок хлеба и ощутила тяжесть в желудке.

Неужели она флиртовала с Кэлумом? И, что еще более важно, неужели и он флиртовал с ней?

Может, нам было бы лучше остаться одним среди лесов и гор, а не оказаться среди себе подобных. Пришлось бы приложить немало усилий, чтобы сходить налево, если бы вокруг не нашлось никаких женщин, но теперь… теперь они появились… Я вздохнула.

Кэлум опустил руку мне на бедро и впился пальцами в ткань платья, будто почувствовал, как во мне извивается и пульсирует ревность, которая побуждала меня зарыться в свою постель и никогда из нее не вылезать.

Я не хотела этого. Я не хотела его желать. Я определенно не хотела привязываться к нему настолько, чтобы мысль о том, как он прикасается к другой женщине, вызывала у меня отчаяние и грозила сокрушить меня. Этот ублюдок проник в мою душу, бросаясь, скорее всего, ложными обещаниями, и, когда он отшвырнет меня в сторону, от меня не останется ничего.

– Ешь, звезда моя, – сказал Кэлум, наклоняясь ко мне.

Его рот почти прижался к моему уху, а слова впитывались в меня вместе с близостью, которой я… жаждала.

– Кажется, это самое милое прозвище, которое мне приходилось слышать, – сказала Скай, поворачиваясь и глядя на нас. – Вы не похожи на брата и сестру. Откуда вы двое знаете друг друга?

Я почувствовала тяжелый взгляд Дженсена на щеке, когда поднесла ложку ко рту и проглотила кусочек, воспользовавшись этим как предлогом, чтобы Кэлум сам рассказал о нас. Как бы мне ни хотелось заявить о себе, гораздо разумнее было бы дать ему возможность наклеить ярлык на то, что между нами происходит.

– Мы не брат и сестра. Эстрелла и я – мы вместе, – ответил он, и эти слова успокоили ту часть меня, которую я изначально не хотела тревожить.

– Ой! – воскликнула Скай, краем глаза взглянув на Дженсена, который сверлил меня взглядом. – Мы более открыто ведем себя, когда у нас… э-э-э… близкие отношения. А тебе, дорогуша, наверное, придется пометить его с головы до ног, чтобы другие девушки знали, что им нельзя прокатиться на нем верхом, – сказала она с дразнящей ноткой в голосе.

У меня не было никакого желания метить свою территорию. Ну ладно, было, но я не хотела этого. Любой мужчина, способный предать доверие, не стоил моей энергии.

А Кэлум мог заполучить кого угодно. И мне бы никогда не удалось удержать его от того, чтобы сходить на сторону, если бы ему захотелось. Я понимала это и потому чувствовала себя немного спокойнее. Я знала, что рано или поздно нашим отношениям придет конец, и испытывала от этого ненормальное удовлетворение.

Кэлум был настолько ревнив, что я легко могла представить его ярость, если бы он увидел меня с кем-нибудь еще. Это, конечно, вряд ли произойдет. Но если бы произошло, я бы наслаждалась каждым мгновением его мучений.

– Я буду иметь это в виду, – ответила я вместо того, чтобы озвучить свои горькие мысли.

– Этого не произойдет, – заверил Кэлум нас обоих, ковыряя ложкой рагу.

Я окунула хлеб в бульон, поднесла его к губам. Вкус и аромат смешались у меня во рту, и я испытала физическое наслаждение.