Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 41)

– Именно так, – согласился Кэлум, изогнув бровь.

Он шел рядом, слегка замедляя шаг, чтобы я не отставала.

Как бы я ни боялась пещерных зверей, мысль о том, чтобы спать на открытой местности, под ветром, дождем или снегом, где нас может обнаружить Дикая Охота или кто-нибудь другой, кто просто убьет нас во сне, была еще более ужасающей. По крайней мере, когда меня защищал Кэлум, мы вдвоем могли бы избежать клыков пещерного зверя. Но Дикая Охота… я сомневалась, что они позволят нам ускользнуть дважды.

– Хотела бы я быть гидрой, – поддразнила я. – Тогда я могла бы просто проглотить тебя целиком и больше не терпеть твое бесконечное лапанье.

– Звезда моя, ты можешь проглотить меня целиком, как только…

Я изо всей силы треснула его по животу и получила немалое удовольствие от хрюканья, перешедшего в смех после удара.

– Славно пощекотала, – рассмеялся Кэлум, когда я сердито посмотрела на него.

– Ты ведь понимаешь, что тебе не должно нравиться, когда тебя бьют.

– Могу придумать способ провести время похуже, – ответил он, пожимая плечами, как будто мои маленькие вспышки злости его совсем не волновали.

Меня одновременно бесило и интриговало, что он был так безразличен к моим проявлениям насилия, когда многие мужчины просто избили бы меня и за меньшее.

– Ты не боишься, что я его откушу, если ты поднесешь его ко рту? – спросила я, несмотря на опасное напряжение, возникшее между нами.

Лучше бы я не продолжала разговор. Кэлум посмотрел на меня тяжелым взглядом и какое-то время не сводил с моего профиля глаз – я не стала поворачиваться, чтобы встретиться с ним взглядом. Пробираясь сквозь подлесок, я сосредоточенно глядела себе под ноги, наблюдая, как мои слишком большие ботинки шаркают по листве и земле.

– Может быть, – ответил Кэлум наконец.

Он оторвал взгляд от моего лица и обратил внимание на тропинку перед нами. Вдалеке появилось здание, первое в той деревне, где мы собирались раздобыть съестного.

– Но я бы пережил несколько моментов блаженства до того, как ты это сделала бы.

Я подавилась смехом, и он забулькал у меня в горле. Согнувшись пополам, я попыталась отдышаться.

– Ты и вправду веришь во всю эту чушь, которую скармливаешь женщинам в надежде с ними переспать? И как только тебе удается сохранять при этом серьезное выражение лица?

– О, моя звезда, ты, кажется, неверно истолковала ситуацию. Я не говорю женщинам никаких слов, не шепчу им на ухо милых глупостей и не даю ложных обещаний, которые не собираюсь выполнять. Они приходят ко мне в постель совершенно добровольно, прекрасно понимая, что я могу им предложить – одну ночь удовольствия. Мне незачем рассказывать им романтическую ерунду или что-то приукрашивать.

– Тогда как бы ты назвал блаженство от касания моих губ? Драматической полуправдой? – сказала я, позволив Кэлуму увести меня с тропы в лес, окружающий деревню, чтобы мы могли наблюдать за ее обитателями.

– Я бы назвал это правдой, – сказал он, внезапно поворачиваясь ко мне и проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Думаю, мы оба знаем: для меня было бы счастьем умереть оттого, что твои губы скользят по моему члену, детка. Единственное, что могло бы быть лучше, это если бы я был между твоими красивыми бедрами, погружаясь внутрь тебя, пока ты изо всех сил будешь стараться принять меня.

У меня перехватило дыхание. Мы говорили о его смерти, о том, как он мог бы умереть, и о смерти, смешанной с наслаждением, и все же именно я чувствовала, что нахожусь на грани. Как будто мои легкие никогда больше не наполнятся воздухом из-за грязных слов, которые лились у него изо рта, из-за того, как его темные глаза, казалось, мерцали пониманием, когда он смотрел на меня сверху вниз.

– Скажи мне еще раз, как сильно ты не хочешь меня, звезда моя. Мне так нравится, как ты лжешь.

– Я ненавижу тебя, – прохрипела я, повторяя слова, произнесенные ранее, и его лицо озарила ослепительная улыбка.

– Хм… – Он наклонился вперед, чтобы коснуться губами той части моего рта, которую исследовал большим пальцем.

У меня перехватило дыхание, в легких раздался судорожный хрип, когда он коснулся своими губами моих.

– Зачем бороться с неизбежным? Мы оба знаем, к чему это приведет.

– К разбитому сердцу. Ведь ты бросишь меня, как только найдешь кого-нибудь получше.

Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела их обдумать. Я ненавидела уязвимость, которую они продемонстрировали, слабость, которая заключалась в признании, что у него есть сила и возможность причинить мне боль.

Нет. Этого я не позволю никому.

– Я видел немало женщин, детка. Верь мне, когда я говорю, что ты для меня – лучшая. Наше знакомство может закончиться только одним – ты станешь моей, – сказал Кэлум, отстраняясь и многозначительно глядя на меня. – Навсегда.

Неуверенно глядя на него, я пыталась распутать ту мешанину из слов, которые висели у меня на языке. Все они сплелись в бессмысленную паутину, и у меня возникло отчетливое ощущение, что Кэлум никогда не перестанет выводить меня из равновесия. Ему слишком нравилось видеть, как я барахтаюсь, и он не позволял мне просто мирно проводить свой день без страха выставить себя дурой, когда говорил такие вещи, которые я никогда не ожидала услышать от мужчины.

Он коснулся рукой моей щеки, провел большим пальцем по веснушкам, рассыпанным по своду моей скулы. Его рот все еще находился рядом с моим, а слова, которые он бормотал, слетали с гладкой кожи его губ, почти прижатых к моим:

– Раскройся, звезда моя, и поиграй со мной. Я знаю, что ты где-то там, внутри, сжигаешь себя понапрасну, и тебе кажется, будто этого никто не видит. Представь, как ярко ты засияешь, если раскроешь объятия этому огню.

Его ладонь лежала у меня на щеке, его лицо касалось моего, мы вдыхали один и тот же воздух. Казалось, раздался вздох, и что-то осязаемое пронеслось по дуге в воздухе, когда его рука скользнула вниз с моей щеки к метке на шее. Круг на тыльной стороне его ладони засиял белым светом, когда он повернул голову в сторону метки. Его губы коснулись моих в нежной ласке, и их скольжение, казалось, вытягивало воздух из его легких в тот же момент, когда наполняло мои.

Кэлум застонал, и низкий гортанный звук разорвал тишину окружавшего нас леса. Деревня неподалеку перестала существовать, возможность, что кто-то нас увидит, больше не имела значения. Он опустил свободную руку мне на талию и заставил сделать несколько шагов назад. Спина уперлась в ствол дерева, и я оказалась в ловушке, которую Кэлум расставил так быстро, что я не успела понять, как в ней оказалась.

Его губы будто парили над моими, почти касались их, но не совсем. Он пристально смотрел на меня, то приближая лицо к моему, то снова отдаляя его.

Он провоцировал меня. Дразнил.

– Сейчас я тебя поцелую, – промурлыкал Кэлум, и эти слова оцарапали меня.

В них чувствовалась угроза. В них чувствовалось обещание. В них чувствовалось все, чего я не могла себе позволить.

И все же я не могла двинуться с места, не могла предотвратить это: его пристальный, темный взгляд просто приковал меня к дереву. Мне стало интересно, каково это – вспыхнуть и загореться так ярко, чтобы превратиться в пепел на ветру.

– Я думала, ты уже поцеловал, – прошептала я, тут же проклиная себя за глупость.

Кэлум усмехнулся в ответ.

– Что ты, Эстрелла. Я даже еще не начинал, – сказал он, склонив голову набок, чтобы лучше видеть меня.

Он осторожно прислонил мою голову к стволу дерева, крепко прижал свой рот к моему, впиваясь мне в губы. Там, где он касался меня губами, я чувствовала легкое покалывание. Между нами пронеслись крошечные искры холодного статического электричества.

Кэлум нежно водил мягкими губами по моему рту, лаская его, отыскивая самые чувствительные точки. Когда он раскрыл губы, я подалась ему навстречу, и мы продолжили наш слаженный и почти синхронный танец, на который не имели права. Мы никогда не танцевали вместе, никогда не целовались под кронами вечнозеленых растений с низко свисающими ветвями, и все же, вопреки здравому смыслу, мне казалось, что я его знаю. Мне казалось, что он вернулся домой после долгих лет отсутствия, и вдох воздуха, который он влил в мои легкие, был моим первым настоящим вдохом – вдохом чистого, морозного воздуха.

Девушка, которая выйдет из-под кроны этого дерева, уже никогда не будет прежней.

Я придвинулась к Кэлуму ближе, позволила ему запрокинуть назад голову, которую он поддерживал рукой, и его пальцы казались слишком жадными. Его стон лился мне в рот и в горло, язык переплетался с моим, и он пил из меня так же жадно, как и отдавал. Он целовал меня так, что я… черт, я чуть не потеряла сознание, забыла, как меня зовут, обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. В тот момент, когда моя рука коснулась его метки, он задохнулся и еще сильнее прижался ко мне.

Расстояние между нами исчезло, когда он заключил меня в объятия, создав для меня безопасный кокон: с одной стороны меня прикрывало дерево, с другой – его широкое тело, склонившееся надо мной. Он прижался к моему животу, и его член, казалось, прожег мне кожу через платье и тем самым возвратил меня к реальности.

Нам нужно было вернуться в горы до наступления ночи.

– Кэлум, – пробормотала я, оторвавшись от его рта.