Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 27)

Нижняя губа задрожала, и я покачала головой, глядя в темные глаза Кэлума, когда он прижался лбом к моему.

– Мне жаль, детка, – прошептал он, наблюдая, как я закрываю глаза.

Желание последовать за Браном навстречу смерти, как я ему обещала, захлестнуло меня. Но сейчас я дрожала от холода.

– Нужно тебя согреть.

Кэлум поднялся и потянул меня за собой. Он взял меня на руки и понес по уступу у подножия утеса, пиная почву на каждом шагу.

Зубы у меня застучали, когда я взглянула на серо-зеленую ткань своего платья, и я вздрогнула, поняв, что она полностью облепила меня. Кэлум же, не позволяя себе отвлечься на это, внимательно осматривал склон, пока не вздохнул с облегчением.

Он обнаружил пещеру, достаточно просторную, чтобы вместить нас обоих. Она располагалась довольно высоко, и мы спокойно могли сидеть там, не боясь прилива.

Пещера уставилась на меня своим темным чревом, когда я повернула голову, чтобы посмотреть на то, что видел Кэлум. Он быстро вошел внутрь, одновременно взглянув на вершину утеса, чтобы убедиться, что нас не заметили.

Как только мы прошли внутрь пещеры, так далеко, насколько это было возможно, Кэлум осторожно опустил меня на землю и снял с себя плащ. Набросил его мне на плечи и натянул капюшон, чтобы прикрыть мокрые волосы. Потом он, сам и не думая дрожать от холода, быстро собрал все дерево и мох, которые нашлись у входа в пещеру. Из кармана Кэлум вытащил кремень и бил по нему кинжалом, пока пещеру не осветили искры. Он очень быстро разжег костер и отступил в сторону, когда дерево вспыхнуло от огня, излучая тепло. Потом вернулся ко мне, уселся сзади и прижал меня к своей груди.

Я молча наблюдала, как языки пламени пляшут по грязным стенам пещеры, которая дала нам убежище. Затем мы легли. Я свернулась калачиком, и Кэлум обнял меня всем своим телом. Помимо онемения каждой своей клеточки и дыры в сердце, я ничего не чувствовала, но краешком сознания поняла, что так меня никто и никогда не обнимал.

Никогда раньше я не ложилась с мужчиной просто… полежать. В другое время, в другом мире, может, это и было бы здорово – совпасть с кем-то телами так идеально, чувствовать себя полноценной в объятиях другого человека. Но сквозило в этом что-то этакое, похожее на предательство всего, о чем предупреждал меня Бран.

Я плакала, наблюдая за танцем огня, пока глаза у меня не закрылись от ритмичных звуков дыхания Кэлума за спиной, сердце которого билось в унисон с моим.

14

До носа донесся запах горячей еды, вытащив меня из глубин сна, клубившегося вокруг безнадежной тьмой. Угроза быть пойманной фейри, потеря брата – все это погрузило меня в такой мрак, который и представить было сложно.

Я открыла глаза и увидела, что между мной и костром на корточках сидит Кэлум. В каждой руке он сжимал по палке, на конце каждой было насажено по рыбине, жарившейся на огне. Зевая, я прикрыла рот и поморщилась от металлического привкуса во рту – как жаль, что почистить зубы мне здесь вряд ли удастся.

Я подняла голову с руки, которая служила мне подушкой, и потянулась затекшим телом, проверяя, насколько сильно оно болит. Кэлум повернулся, почувствовав мое движение, бросил на меня беглый взгляд и снова повернулся к огню следить за рыбой.

– Завтрак будет готов через несколько минут, – громко произнес он, заглушая своим голосом урчание у меня в животе.

Я села и нахмурилась, хотя тело не болело. В нем чувствовалось напряжение, как напоминание обо всех моих травмах, полученных при попытке бегства от Дикой Охоты, но плечо больше не пульсировало от боли, а ребра не пытались вдавиться во внутренности. Платье все еще не высохло, и от этого по коже бродил характерный холодок, от которого, казалось, не может избавить даже огонь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кэлум, отходя от костра.

Он сел рядом со мной, коснувшись бедром моего бедра, и по телу распространилось чужое тепло.

– Холодно, а в остальном сойдет, – ответила я, уклоняясь от скрытого вопроса.

Мы оба знали, что физические травмы, полученные прошлой ночью, никогда не сравнятся с потерей брата, и шрамы от нее я буду носить до конца своей жизни, зная – именно я стала причиной его смерти.

Кэлум кивнул, давая мне время перевести дух. Я сглотнула слезы, обжигающие горло, и увидела, как он кладет рыбу на огромный лист, который, наверное, нашел, пока я спала. Кэлум достал чистый, без единого следа вчерашнего боя кинжал и с его помощью удалил голову и хвост, а затем разрезал рыбу вдоль позвоночника, чтобы можно было снять филе. Его руки двигались уверенно – было понятно, что рыбу он разделывает не впервые.

– А это не опасно? – спросила я, наблюдая, как он двумя пальцами берет кусок рыбы и подносит его к моему рту.

– А почему это должно быть опасно? – спросил Кэлум удивленно, будто не мог поверить, что я задала такой вопрос.

– В Мистфеле нам не разрешалось есть рыбу, – объяснила я. – Стражи Тумана говорили, что есть рыбу опасно – в нас может проникнуть магия фейри.

Кэлум улыбнулся, прикоснувшись куском рыбы к моим губам. В ответ на этот жест в желудке у меня заурчало, и его улыбка погасла.

– Не думаю, что сейчас это имеет значение, – сказал он и перевел взгляд на метку, которая, казалось, запульсировала в ответ на внимание похожей на меня особи. – Ешь, Эстрелла, – рыкнул он, и от его приказного тона внизу моего живота что-то сжалось.

Открыв рот, я позволила ему положить кусок рыбы мне на язык, слегка коснувшись его пальцами. Я начала жевать, Кэлум пока готовил еще один кусочек. Я поморщилась – вкус у рыбы казался странным.

– Ничего, скоро привыкнешь, – сказал Кэлум со смешком.

Когда он поднес еще один кусок к моему рту, я перестала жевать, проглотила рыбу и подняла руку.

– Тебе тоже нужно поесть.

– Обязательно. Как только покормлю тебя. Чем быстрее ты поешь, тем раньше поем я, – сказал Кэлум, улыбаясь и глядя мне в рот.

Выбрав путь наименьшего сопротивления, я снова открыла рот, хотя и не была уверена, что рыба мне нравится. Но меня всю жизнь учили есть еду, какой бы она ни была. В глубине души мне хотелось возразить, мол, я могу есть сама, но, бросив быстрый взгляд на свои грязные руки и его – ослепительно чистые, – я поняла, что это невозможно.

Сквозь грязь на коже четко просматривалось красное пятно – кровь зарезанного мной Охотника. Взгляд Кэлума, проследив за моим, остановился на запекшейся крови, и мужчина весело ухмыльнулся.

– Подозреваю, немногие могут похвастаться тем, что прирезали Охотника, детка, – сказал он, продолжая класть мне в рот все новые кусочки рыбы, пока я не проглотила последний.

Это была вся моя еда за последние пару дней, не считая хлеба, который Бран принес прошлой ночью, и горсти ягод, которые мы собрали, пока шли.

Я никогда не ловила рыбу, а охотиться женщинам запрещали. Я не обладала абсолютно никакими навыками, с помощью которых могла бы добывать пищу. Умения сборщика урожая вряд ли поспособствовали бы моему выживанию. Особенно сейчас, когда вокруг было не найти ничего посеянного человеком. Дикоросы в королевстве сильно отличались от того, что выращивали в садах Мистфела, и чем дальше я уходила от дома, тем менее знакомые растения мне попадались.

Зато я смогла заколоть фейри и теперь не чувствовала и тени раскаяния.

И этого пока было достаточно.

– Полагаю, что нет, – согласилась я, наблюдая, как Кэлум разделывает вторую рыбу и протягивает мне еще кусочек.

Покачав головой, я коснулась живота, который, получив сполна, больше не урчал, и сказала, чтобы Кэлум поел сам.

Так он и сделал. Ел мужчина быстро и аккуратно, и наконец от рыбины остался только скелет. На задворках сознания меня царапало чувство вины, напоминая, что мне следовало погибнуть вместе с братом, а не есть рыбу с тем самым человеком, от которого тот сказал мне держаться подальше. Но поглощенная горем после такой потери, когда скорбь грозила накрыть меня с головой, я не могла найти в себе сил даже просто стоять. И не была уверена, что хоть когда-нибудь смогу. Мысль о долгом путешествии по королевству, которого я никогда не видела, и о том, чтобы прятаться и от людей, и от фейри, теперь приводила меня в ужас. Мне казалось, что, если кто-то будет рядом, мне будет легче, так или иначе.

– Прямо под пещерой есть приливная заводь, – сказал Кэлум, грациозно поднимаясь на ноги. Поглядев, как я, скрючившись, сижу на полу, он протянул руку: – Пойдем-ка отмоем тебя.

Кэлум, не сильно переживая по поводу грязи и сажи, покрывавших мои руки, просто ждал, пока я протяну руку в ответ, и в глазах у него что-то плясало. Вызов, который я разглядела, будто подталкивал меня к тому, чтобы встать на ноги самостоятельно, проигнорировав предложенную помощь, и доказать, что я вполне могу действовать в одиночку.

Вместо этого я вложила свою руку в его, принимая помощь, хотя гордой части меня было больно признавать, что я в ней нуждаюсь. К сожалению, я сомневалась, что смогу продолжать путь самостоятельно. Мне требовался толчок. Иначе, мне казалось, я просто лягу в пещере и буду ждать смерти.

Другой рукой Кэлум поправил плащ, накинутый мне на плечи, натянул капюшон, чтобы прикрыть еще влажные волосы, и застегнул зажим спереди. Землисто-зеленый цвет ткани слился с природным ландшафтом над утесом.